Количество посещений
бесплатный счетчик посещений

 

Последние темы
» Чудеса школьных годов - 4
Сегодня в 14:57:47 автор Borys

» "Чудеса" школьных "годов" 1, 2, 3
Вт 12 Дек - 14:08:26 автор Borys

» Выдуманные или правдивые истории
Вс 10 Дек - 22:03:51 автор Kim

» Поэтические и музыкальные встречи
Пт 8 Дек - 19:00:01 автор Borys

»  Мы родом из СССР
Пт 8 Дек - 15:21:48 автор Kim

» Израиль и Израильтяне
Пт 8 Дек - 14:45:09 автор Kim

» Анекдоты, Афоризмы
Пн 4 Дек - 22:29:11 автор Borys

» Выдающиеся люди
Вс 3 Дек - 14:10:08 автор Borys

» Человек и его возможности
Пт 1 Дек - 9:58:04 автор Borys

» С миру по нитке или немного новостей отовсюду
Ср 29 Ноя - 19:21:27 автор Kim

» Притчи
Вс 26 Ноя - 9:25:54 автор Guavka

» Холокост - трагедия европейских евреев
Сб 25 Ноя - 20:58:44 автор Borys

» Видео и фото приколы
Пт 24 Ноя - 23:16:01 автор Kim

» Наука и техника
Пт 24 Ноя - 19:37:40 автор Guavka

» ТОЧКА ЗРЕНИЯ
Ср 22 Ноя - 22:21:58 автор Kim

Вход

Забыли пароль?

Поиск
 
 

Результаты :
 


Rechercher Расширенный поиск

Реклама
Социальные закладки

Социальные закладки digg  Социальные закладки delicious  Социальные закладки reddit  Социальные закладки stumbleupon  Социальные закладки slashdot  Социальные закладки yahoo  Социальные закладки google  Социальные закладки blogmarks  Социальные закладки live      

Поместите адрес форума БЕРДИЧЕВЛЯНЕ ЗА РУБЕЖОМ на вашем сайте социальных закладок (social bookmarking)

RSS-каналы


Yahoo! 
MSN 
AOL 
Netvibes 
Bloglines 


Посетители
Locations of visitors to this page

Выдуманные или правдивые истории

Страница 25 из 28 Предыдущий  1 ... 14 ... 24, 25, 26, 27, 28  Следующий

Предыдущая тема Следующая тема Перейти вниз

Re: Выдуманные или правдивые истории

Сообщение автор Borys в Вс 28 Фев - 9:11:01

Антисемитизм

avatar
Borys
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 70 Мужчина
Страна : Германия Город : Оберхаузен
Район проживания : Центральная поликлиника
Место учёбы, работы. : Школа №9, маштехникум, завод Комсомолец
Дата регистрации : 2010-02-24 Количество сообщений : 2020
Репутация : 2100

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Выдуманные или правдивые истории

Сообщение автор Borys в Пт 4 Мар - 15:56:54

«Все мы – евреи»

Выступая 27 января на церемонии присвоения звания «Праведник народов мира», в посольстве Израиля в Вашингтоне по случаю отмечаемого каждый год Международного Дня памяти Холокоста, президент США Барак Обама использовал слова героя Второй мировой войны Родди Эдмондса: «Мы все – евреи». Эти слова выражают благородство и человеческую солидарность с «евреями где бы то ни было, которые становятся мишенью (врагов) только за то, что они – евреи». Обама процитировал их не потому, что они отражают его собственное или его администрации отношение к евреям и Израилю. Просто его «спичрайтер» нашел такой яркий риторический прием.

Родди Эдмондс скончался в 1985 г. Годы спустя его сын нашел дневник отца, в котором прочитал о его подвиге. Сына поразило, что отец вовсе не считал, что совершил подвиг. А уже в последние годы о героизме Родди Эдмондса рассказали американские военнопленные-евреи, бывшие вместе с ним в нацистских лагерях. В 2015 г. на основании всех этих свидетельств израильский Институт памяти жертв Холокоста «Яд ва-шем» присвоил старшему сержанту американской армии Родди Эдмондсу звание «Праведника народов мира» – за спасение еврейских военнопленных в нацистских лагерях.

«Старший сержант Родди Эдмондс кажется обычным американским солдатом, но он обладал необыкновенным чувством ответственности и преданностью людям, бывшим рядом с ним, – сказал председатель «Яд ва-шем» Авнер Шалев. – Эти качества создают единую нить, которая связывает членов этой избранной группы – Праведников народов мира».

Старший сержант Родди Эдмондс из Ноксвилла (штат Теннесси) воевал в Европе во время Второй мировой войны. Он участвовал в высадке американских войск в Европе, попал в плен во время битвы при Арденнах и был отправлен в Германию в лагерь военнопленных Сталаг IXA возле Цигенхайна.

В лагерях военнопленных нацисты неуклонно проводили свою политику «окончательного решения еврейского вопроса». Поэтому еврейских военнопленных отделяли, и мало кому из них удавалось после этого выжить. На восточном фронте многих евреев-военнопленных отправляли в лагеря смерти или просто убивали на месте. Нередко эта же политика применялась и на западном фронте.

В январе 1945 г. командование Сталага IXA объявило, что все еврейские заключенные должны выйти на следующее утро из бараков. Эдмондс, который был старшим по званию в американской секции лагеря, приказал всем своим людям – как евреям, так и не-евреям – выстроиться на следующее утро перед бараками. Когда немецкий офицер, майор Зигман, увидел, что все заключенные лагеря стоят перед своими бараками, он повернулся к Эдмондсу и воскликнул: «Не может быть, чтобы все они были евреями!». На это Эдмондс ответил: «Мы все евреи».

Зигман вытащил пистолет и приставил его к виску Эдмондса, но старший сержант, не дрогнув, сказал: «В соответствии с Женевской Конвенцией, мы обязаны назвать только свое имя, звание и серийный номер. Если вы меня застрелите, вам придется расстрелять нас всех, и после войны вас будут судить как военного преступника». Офицер повернулся и ушел.

Другой младший офицер, Пол Стерн, рассказал об этом эпизоде в «Яд ва-шеме». Стерн попал в плен 17 декабря в той же битве при Арденнах и был одним из тех еврейских военнопленных, которых спас своим поведением Родди Эдмондс. Стерн стоял очень близко от Эдмондса в момент происходившей на английском языке перепалки Родди с немецким офицером. «Хотя прошло уже семьдесят лет, я до сих пор слышу слова, которые он сказал немецкому офицеру», – поделился Стерн.

Лестер Тэннер, еще один еврейский солдат, попавший в плен в бою при Арденнах, также был свидетелем этого инцидента. Тэннер проходил подготовку в Форт-Джексон, где служил старший сержант Эдмондс, и хорошо помнил его с того периода. «Он не кичился своим званием. Ты знал, что он знает свое дело, и он объяснял все доходчиво без заносчивости или тона превосходства. Я восхищался его стилем командования… Мы недолго находились в боях на переднем крае, но стало сразу очевидно, что Родди Эдмондс был человеком большого мужества, который вел своих людей с той же компетентностью, которую мы знали за ним в Штатах».

Тэннер рассказал, что американские солдаты хорошо знали, что немцы убивают евреев, поэтому они понимали, что приказ отделить евреев от остальных военнопленных означал для евреев большую опасность. «По моим прикидкам, широким строем перед бараками стояло более тысячи американских солдат. Старший сержант Родди Эдмондс стоял впереди них и рядом с ним еще несколько унтер-офицеров, в том числе и я… У меня не было сомнений в том, что селекция еврейских заключенных оставляет им мало шансов на жизнь. Не сомневался в этом и старший сержант Родди Эдмондс. Действующий приказ для офицеров американской армии в лагерях для военнопленных гласит, что ты обязан сопротивляться врагу и заботиться о безопасности своих людей до последней возможности. Старший сержант Эдмондс, рискуя быть немедленно расстрелянным, противостоял немцам, что привело к неожиданному результату – спасению еврейских заключенных».

Как уже говорилось выше, старший сержант Родди Эдмондс – первый американский солдат, удостоенный звания Праведников народов мира. За последние годы это звание было присвоено еще четверым американцам: Вариан Фрай, Уайтстил и Марта Шарп и Луиз Ганден.

Вариан Фрай, будучи американским журналистом в вишистской Франции, принимал участие в подпольной спасательной сети, которая сумела переправить в Испанию и спасти от нацистов от 2000 до 4000 евреев и членов Сопротивления.

Американский пастор Уайтстил Шарп и его жена Марта были членами Американской Унитарианской Ассоциации. По поручению своей организации, оставив двоих детей на попечение друзей, они добровольно поехали в сданную нацистам Чехословакию, чтобы спасать там людей, которым грозила смерть. До начала Второй мировой войны они спасли тысячи людей, которым помогли бежать из Чехословакии, и сами едва избежали ареста, успев бежать в последний момент, после чего еще спасали евреев во Франции.

Луиз Ганден, которой было 26 лет в 1941 г., была преподавательницей французского языка в городке Гошен в штате Индиана. Знание французского определило место ее спасательной миссии в Европе. Она отправилась во Францию и присоединилась к Менонитскому центральному комитету южной Франции. Там она спасала детей разных национальностей, религиозной принадлежности и происхождения. Она выводила из временных лагерей еврейских детей и прятала их среди неевреев, тем самым спасая их от депортации в лагеря смерти. В 1943 г. Луиз была арестована нацистами, но в 1944 г. была освобождена в рамках сделки по обмену заключенных.

Эти люди рисковали жизнью, действуя на основании принципа, которым руководствовался Родди Эдмондс: «Все мы – евреи». У Обамы хватило наглости повторить эти слова от своего имени, тем самым осквернив их.

Живущий в Беер-Шеве американский еврей Давид Горник, писатель, переводчик и журналист, автор книги «Выбери жизнь», обратился к Обаме с открытым письмом, которое он опубликовал в СМИ под заголовком «Три способа для президента Обамы стать более примерным «евреем».

Горник пишет, что нынешний президент и его администрация явно не дотягивают до права повторять слова Родди Эдмондса. Он предлагает Обаме три направления политики и поведения, которые он мог бы еще изменить за оставшийся ему год в Белом доме, чтобы хоть как-то приблизиться к позиции «Все мы евреи».

Прежде всего, он предлагает Обаме прекратить делегитимацию евреев в Иудее и Самарии (исконные названия районов, называемых ныне политиками не иначе как «Западный берег») и на Голанских высотах. Он напоминает, что с самого начала первой каденции Обамы его администрация неустанно подвергала нападкам любое еврейское строительство на этих оспариваемых территориях, включая даже десятки лет назад застроенные районы Иерусалима и те поселенческие блоки, которые должны при любых вариантах договоренностей остаться под властью Израиля. На протяжении длительного времени, напоминает Горник Обаме, даже «естественный рост» еврейских поселений рассматривался как сомнительно легитимный. Подразумевалось, что, рожая ребенка, живущие здесь евреи совершают аморальный поступок. Не далее как за неделю до Дня памяти Холокоста пресс-атташе Госдепа Джон Кирби заявил: «Наша долговременная политика по вопросу поселений совершенно ясна. Мы рассматриваем поселенческую деятельность как противоправную…»

Для главы администрации, придерживающейся такой политики, это чистейшей воды цинизм – повторить слова праведника, рисковавшего своей жизнью ради спасения евреев.


http://7days.us/vse-my-evrei/
avatar
Borys
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 70 Мужчина
Страна : Германия Город : Оберхаузен
Район проживания : Центральная поликлиника
Место учёбы, работы. : Школа №9, маштехникум, завод Комсомолец
Дата регистрации : 2010-02-24 Количество сообщений : 2020
Репутация : 2100

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Выдуманные или правдивые истории

Сообщение автор Kim в Вт 5 Апр - 11:38:21

Русский Робинзон Крузо

Мало кто не читал роман Даниэля Дефо о Робинзоне Крузо. В реальной жизни прототипом несгибаемого Робинзона был моряк Александр Селкирк - единственный счастливо уцелевший матрос с корабля, потерпевшего крушение.

Но и в России произошла история, практически полностью повторяющая знаменитый роман.



Рассказывает Александр Смирнов, историк, действительный член Русского географического общества. В 1882 году в журнале «Русская старина» появилась заметка писателя Александра Сибирякова о «русском Робинзоне». Его прототипом стал реальный человек - Сергей Петрович Лисицын. Потомственный дворянин, выпускник физико-математического факультета Императорского Санкт-Петербургского университета и корнет лейб-гвардии гусарского полка.

ЗАЧЕМ ПОКИНУЛ ЗЕМЛЮ?

Сын офицера русской армии, погибшего в бою под Селистрией, Сергей Петрович Лисицын воспитывался обожающей его тёткой в имении Сосновка Курской губернии. Окончил университет с дипломом кандидата математических наук. Но к преподавательско-научной деятельности юного дворянина не влекло. Он поступил в лейб-гвардии гусарский полк, в котором за 10 лет до того служил ещё один романтик-дуэлянт Михаил Лермонтов.

Яркую жизнь столичного гвардейца погасила дуэль с полковым адъютантом. Нет, все остались живы, вот только пышный гусарский ментик пришлось сменить на унылый сюртук чиновника. Стать ещё одним петербургским «Акакием Акакиевичем» отставному гусару? Нет, это было невыносимо! Потому он с восторгом принял приглашение старшего родственника, служившего на Аляске, в правлении Российско-Американской компании, отбыть на край американского континента. В 40-е гг. ХIХ века морскую связь между Ново-Архангельском и Санкт-Петербургом осуществляли транспортные корабли военно-морского флота. И в один из дней 1847 года 24-летний столичный хлыщ вступил на палубу корабля под Андреевским флагом.

Издавна капитаны морских судов своих мятежных подчинённых не казнили, что разрешалось Морским уставом, а высаживали на острова. Таких невольников-«робинзонов» в истории мореплавания было много, но у них не было своих пиарщиков, своих Дефо. Отставной корнет Лисицын был принят в офицерской кают-компании очень дружелюбно. Но гусар - он и в отставке гусар. Однажды гость в пьяном виде наговорил дерзостей в лицо командиру корабля и был отправлен под арест. А из своей каюты стал подбивать караульных матросов на мятеж. Капитан приказал скрутить подстрекателя, завязать ему глаза и высадить на пустынный берег.

КАК ВЫЖИТЬ ОДНОМУ?

Когда арестант освободился от пут и сорвал повязку с глаз, на горизонте он увидел уходящий корабль, а рядом все свои вещи. Благородный капитан оставил ему не только чемоданы с одеждой, три пары сапог, тулуп (Охотское море - не тропический океан), пару пистолетов, шашку, кинжал, запас сахара и чая, золотые карманные часы, складной нож, пуд сухарей, две фляги с водкой. Но и письменные принадлежности с запасом писчей бумаги, чистые записные книжки, бритвенный и чайный приборы, огниво, запас спичек, карандаши, краски, бумагу для рисования, 2800 рублей кредитными билетами и даже 200 гаванских сигар. Ко всему этому прилагались отличное ружьё с 26 зарядами и записка командира корабля.

«Любезный Сергей Петрович! По морскому уставу вас следовало бы осудить на смерть. Но ради вашей молодости и ваших замечательных талантов, а главное подмеченного мною доброго сердца, я дарю вам жизнь... Душевно желаю, чтобы уединение и нужда исправили ваш несчастный характер. Время и размышления научат вас оценить мою снисходительность, и если судьба когда-нибудь сведёт нас снова, чего я душевно желаю, то мы не встретимся врагами. А. М.»

Прототип романа Даниэля Дефо не имел ничего подобного из вещей и съестных припасов, которыми обладал бунтовщик-гусар. Но рядовой матрос Александр Селкирк был мастером на все руки и с детства боролся за выживание. Его остров располагался в тропиках, на нём не водилось свирепых хищников. Потомственный дворянин Лисицын сроду ничего не делал своими руками: в имении его обслуживали крепостные, в полку опекал денщик.

Зная, что корабль шёл по Охотскому морю, он надеялся, что его оставили на одном из клочков суши гряды Алеутских или Курильских островов. Но вскоре убедился, что его положение хуже, чем у островитянина. Он был зажат судьбой в клещи двух морей. Перед ним плескалось холодное Охотское море, а за спиной шумело дремучее «зелёное море тайги». А в ней - медведи, волки, рыси, ядовитые змеи…

Всего за неделю «русский Робинзон» устроил себе дом с печью, смастерил мебель. Сделал пращу, лук и стрелы (благоразумно решив беречь патроны к ружью). И правильно - зимой в его дом рвалась голодная волчья стая, он убил из ружья восемь хищников в упор. А перед этим подстрелил медведя, обеспечив себе тёплую шубу и запас медвежатины.

Ловил рыбу, собирал и сушил грибы. 25 сентября у него были именины, и к нему пожаловал гость - ёжик. Лисицын увидел его жующим на столе, но прогонять не стал. Так они вместе и жили. Ёж стал для дальневосточного «робинзона» Лисицына тем, кем для Крузо тропического был попугай. Только что говорить не умел. В 8 утра поднимались и топили печь. Заготавливали припасы, обедали вместе в два часа дня. После обеда Лисицын рисовал, писал дневник, размышлял у жаркого огня печи под шум прибоя и шелест тайги. В 10 вечера ложились спать.

КУДА ЖЕ БЕЗ ПЯТНИЦЫ?

Действительно, какой же Робинзон без Пятницы? 12 апреля Сергей Лисицын прогуливался по берегу, оценивая последствия весенних штормов, и увидел лежащего ничком человека. Без сил и чувств. Выяснилось, что Василий, так звали несчастного, - с транспорта, шедшего в Русскую Америку. Судно дало течь, все с него сбежали, а его с сыном забыли. Корабль нашли неподалёку. Помимо 16-летнего паренька на нём оказались две овчарки, коты, 8 холмогорских коров, бык, 16 волов, 26 овец. Запасы продуктов, инструменты, семена ячменя и ржи. А ещё оружие, телескоп, две подзорные трубы, самовар, строительный и огородный инструмент.

Василий убедил скептика Лисицына, что лишь Создатель помог им спастись, а «барину» - прислать такое богатство и слуг. Семь месяцев одиночества напрочь выветрили у «барина» всю дворянскую спесь, а потому Лисицын решительно пресёк попытки установить отношения с ним, как с «Вашим благородием».

С таким хозяйством и ещё с двумя парами крепких и умелых рук они за лето не только обновили дом и баню, но и научились делать масло, сметану, сыр и творог. Вспахали поле и собрали урожай ячменя и ржи. Организовали обильный лов морской и речной рыбы. Начали сбор и переработку грибов, ягод и лесных трав. Словом, зажили трудовой коммуной. И теперь все трое не начинали день без молитвы. А по вечерам Лисицын разглядывал звёздное небо в телескоп и разъяснял своим товарищам азы астрономии. Попутно выпускник университета продолжал свои геологические изыскания. Он что-то интересное нашёл, о чём умолчал даже перед Василием. Так прошло 8 лет.

КЕМ БЫЛИ ПИРАТЫ?

В романе Дефо Робинзон отбивается сначала от дикарей-людоедов. А потом они с Пятницей отражают налёт пиратов. У Лисицына роль первых и вторых исполнили китайские контрабандисты. Вот тут-то и пригодилась корабельная пушка, которую прихватил экс-корнет с судна. Неизвестно, чем бы закончилась эта дальневосточная робинзонада, но к этому участку побережья Охотского моря подошли боевые корабли русского флота, посланные защитить русские границы от непрошеных китайских гостей. Русские моряки и помогли поселенцам отбить китайцев.

В 1857 году писатель Александр Сибиряков встречался с гостеприимным хозяином медных и золотых приисков в Приамурье - Сергеем Петровичем Лисицыным. Залежи медной руды и золота тот когда-то нашёл, будучи в одиночестве. Он был назначен русским правительством ещё и управляющим этими землями. Василий «Пятница» был при нём. Его сын учился в Московском университете.

А в Петербургском университете за счёт Лисицына учились оба сына командира того корабля, который когда-то высадил смутьяна-гусара на пустынный берег. Став богатым человеком, Сергей Петрович нашёл старика, проводил его в последний путь и
взял на себя все заботы о его детях. История настоящего «русского Робинзона» окончилась
богаче литературного. И человечнее.

http://newrezume.org/news/2016-04-05-13884
avatar
Kim
Администратор
Администратор

Возраст : 60 Мужчина
Страна : Германия Район проживания : K-libknehta
Дата регистрации : 2008-01-24 Количество сообщений : 5033
Репутация : 3848

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Выдуманные или правдивые истории

Сообщение автор Borys в Пн 11 Апр - 22:34:10

Герхард Курцбах и его «Список»

https://linagor.wordpress.com/2015/11/28/gerhard/#respond
avatar
Borys
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 70 Мужчина
Страна : Германия Город : Оберхаузен
Район проживания : Центральная поликлиника
Место учёбы, работы. : Школа №9, маштехникум, завод Комсомолец
Дата регистрации : 2010-02-24 Количество сообщений : 2020
Репутация : 2100

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Выдуманные или правдивые истории

Сообщение автор Borys в Пн 18 Апр - 16:17:39

Анатолий КРЫМ
Письмо Богу


http://magazines.russ.ru/druzhba/2009/9/kr9.html
avatar
Borys
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 70 Мужчина
Страна : Германия Город : Оберхаузен
Район проживания : Центральная поликлиника
Место учёбы, работы. : Школа №9, маштехникум, завод Комсомолец
Дата регистрации : 2010-02-24 Количество сообщений : 2020
Репутация : 2100

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Выдуманные или правдивые истории

Сообщение автор Kim в Вс 12 Июн - 20:01:50

«Святой Людовик» или туда и обратно

http://www.sem40.ru/index.php?newsid=263232
avatar
Kim
Администратор
Администратор

Возраст : 60 Мужчина
Страна : Германия Район проживания : K-libknehta
Дата регистрации : 2008-01-24 Количество сообщений : 5033
Репутация : 3848

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Выдуманные или правдивые истории

Сообщение автор Borys в Чт 23 Июн - 21:36:24

Моррис-Два Нагана — три языка, две клички, один еврей

В жизни Моше Коэна что ни факт – то миф, что ни миф – то правда

Он начинал лондонским карманником, дослужился до генерала и закончил жизнь почтенным патриархом в кругу многочисленных родственников. На надгробной плите на еврейском кладбище в Манчестере выбиты две даты (1887–1970), а его имя повторено на английском, иврите и китайском. На его похороны приехали высокие персоны из обоих Китаев (материкового и Тайваня), находившихся тогда в состоянии войны. Но оба противника были согласны в том, что усопший сыграл огромную роль в новейшей истории китайского народа. В надгробной речи прозвучало: «Наше глубокое уважение человеку, который был китаец если не по крови, то, конечно, в глубине души». Его считают выдающимся, говоря современным языком, командиром спецназа, а также дипломатом, разведчиком и уголовником, а в целом – национальным героем Китая и Израиля. У него было две клички: в Китае – Ma Kun («сжаый кулак»), за его пределами – Two-Gun («два нагана»). Надписи на надгробии подтверждают, что здесь покоится человек незаурядный.

Израилю – быть!

В ноябре 1947 г. еще молодая Организация Объединенных Наций начала дебаты по резолюции номер 181. Рассматривался исторический для евреев вопрос о создании их национального государства. Решение, как положено, принималось голосованием. Понятно, что еврейские надежды могли осуществиться лишь в результате положительного вотума большинства государств (в конце концов так и случилось: «за» проголосовали 33 страны, «против» – 13, 10 воздержались). Однако было известно, что Китай намерен наложить вето на решение, и такое развитие событий следовало предотвратить.

Сионистские лидеры отчаянно пытались встретиться с китайскими делегатами в Сан-Франциско, где проходило историческое голосование, но им было отказано во встрече. И тогда раввин Исраэль Голдстайн, член сионистской группы, сказал: «Я знаю, кто может решить проблему. Человек из Монреаля! Дайте мне телефон!» Наутро человек из Монреаля прибыл в Сан-Франциско.

Узнав, что китайскую делегацию в ООН возглавляет дипломат и бывший генерал Ву, гость из Монреаля улыбнулся и сказал на идише: «Считайте, что проблема решена. Это ведь именно я в свое время сделал Ву генералом». Содержание их встречи осталось тайной, но ее результат известен: Китай воздержался при голосовании. Так он фактически помог созданию Государства Израиль, а китайский генерал стал сионистской иконой. Афишировать степень участия гостя из Монреаля в истории создания Государства Израиль было не с руки. Впрочем, израильские власти и сегодня не слишком охотно вспоминают эту деталь: официально считается, что главная заслуга по достижению нужных итогов голосования принадлежит сионистским лидерам.

Человек же, убедивший китайцев не выступать против резолюции, не был китайцем. Это был Моррис Абрахам Коэн – еврей, родившийся в Польше в 1887 г.

Уголовник и герой в одном флаконе

Судьба переносила его из страны в страну, заставляя менять род занятий. Еще малышом, оказавшись в лондонском Ист-Энде, он осознал, что основное в жизни – сила и деньги. Ловкость рук Моррис – бывший Моше – оттачивал как на боксерском ринге, так и в карманах состоятельных горожан. В 12 лет он был впервые задержан полицией, к 16 считался признанным «щипачом». Выйдя через пару лет из тюрьмы, отправился в Канаду, чтобы, как заверял родителей, постичь труд на ферме в провинции Саскачеван вблизи индейских резерваций. Неизвестно, научился ли парень стреноживать быков, но то, что стал великолепным стрелком и картежным шулером, несомненно. Едва отличившись в спекуляциях с недвижимостью, схлопотал новый срок. Отбыв его, обратил внимание на местных китайцев. Говорят, Коэну, любившему ярмарки, карнавалы, театры, да и вообще все необычное, особенно приглянулась китайская кухня. В это верится с трудом, поскольку он охотно трапезничал в кафе европейского толка. Но факт есть факт: однажды, заглянув в китайскую забегаловку, он напоролся на грабителя. Действуя автоматически, нокаутировал злоумышленника. Китайцы поразились: получить на чужбине поддержку от белого человека было практически невозможно. Они приветствовали Коэна как еврейского Гришу Добросклонова и пригласили его в отделение «Тунмэнхой» – антиманьчжурской организации под водительством Сунь Ятсена.

Сунь Ятсен в ту пору после провала революции совершал турне по миру, собирая пожертвования для нового мятежа. В поле его зрения в Канаде оказались китайские гастарбайтеры на Канадской тихоокеанской железной дороге. Хорошо разбиравшегося в финансах Морриса (еще бы, столько опустошенных карманов на берегу Темзы!) поставили заведовать фондами организации Сунь Ятсена. Это было неслыханное доверие, и он его оправдал. После этого китайцы прониклись таким уважением к еврею Коэну, что предложили ему быть телохранителем Сунь Ятсена.

Искусные руки и секретный язык

Коэн стал командиром корпуса телохранителей – 250 первоклассных бойцов, которых он сам выпестовал. Основы бокса и стрельбы преподавал, используя кантонский диалект: он был легче классического китайского. Иногда на помощь Моррису приходили знатоки английского, в том числе жена Сунь Ятсена Сунь Цинлин и ее окружение – все они имели западное образование.

Коэн всегда был при оружии. Он пережил несколько попыток покушения – и на себя, и на высоких персон, которых оберегал. После смерти Сунь Ятсена подопечными Морриса стали другие деятели Гоминьдана – родственники вождя, банкиры и военачальники. Однажды, преследуя группу убийц, Коэн был ранен в руку. Это побудило его носить второй пистолет. Так он заслужил кличку Two-Gun. Стрелял без промаха.
Но было еще одно оружие, которое Коэн применял в исключительных случаях. Им в Поднебесной не владел больше никто. Когда Коэн был назначен главой китайской секретной службы, его корешем стал единоверец с уникальной биографией – Моисей Шварценберг. Ему приписывали членство в группе, которая в 1918 г. должна была убить Ленина.

Коэн и Шварценберг продумывали и осуществляли в Китае спецоперации, с документов о которых до сих пор не снят гриф секретности. Поскольку подобные акции могли иметь геополитическое значение, надо было добиться абсолютной гарантии тайны. Коэн и Шварценберг были единственными в китайском руководстве, кто, кроме китайского и английского, владел идишем...

Боевые и трудовые будни

Моррис всегда был в шаге от смерти. В годы Первой мировой он воевал в составе Канадских железнодорожных войск в Европе и получил боевые награды. Когда в 1937 г. японцы вторглись в Китай, Коэн тут же присоединился к освободительной борьбе. Он доставал оружие для китайцев. Во время нападения японцев на Гонконг в декабре 1941-го Коэн спас Сунь Цинлин и ее сестру Айлин, доставив их на один из последних самолетов, вылетавших из британской колонии. Сам же остался в городе, чтобы участвовать в военных действиях. Когда Гонконг был оккупирован, японцы бросили Морриса в тюрьму лагеря Стэнли. Там он прошел ад пыток, пока в конце 1942 г. его не обменяли на японских военнопленных.

И по окончании Второй мировой войны, живя в Монреале, Коэн не забывал про Китай, ездил в Поднебесную, вспоминая горячие деньки. Даже после победы коммунистов в 1949 г. Коэн был одним из немногих, кто, будучи в генеральском звании, полученном от Сунь Ятсена, поддерживал нормальные отношения с руководством маоистского Китая. Именно этот универсальный статус Коэна способствовал тому, что его уже в преклонном возрасте взяли консультантом в компании «Виккерс» и «Роллс-Ройс».

Правда и вымысел

Очень многие и тогда, почти полвека назад, и сегодня с сомнением воспринимают рассказы об участии Коэна в создании двух государств – КНР и Израиля. Однако тому есть неоспоримые доказательства. Он родился в Польше, детство и старость провел в Великобритании, долго жил в Канаде и в Китае, неустанно работая на благо этих стран. Он и в самом деле был командующим армии, возглавлял борьбу и против японцев, и против китайских коммунистов. Он стал единственным европейцем, который когда-либо дослужился до звания китайского генерала. После Второй мировой войны, живя в Канаде, он помог состояться Израилю как государству.

Кем он был по своей внутренней сути? Верный ответ, видимо, один: человеком, который остро чувствовал личную ответственность за то, что происходит с евреями и китайцами, и сделал все, чтобы эти народы всегда вспоминали о нем с благодарностью.


http://jewishnews.com.ua/ru/publication/morris_dva_nagana
avatar
Borys
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 70 Мужчина
Страна : Германия Город : Оберхаузен
Район проживания : Центральная поликлиника
Место учёбы, работы. : Школа №9, маштехникум, завод Комсомолец
Дата регистрации : 2010-02-24 Количество сообщений : 2020
Репутация : 2100

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Выдуманные или правдивые истории

Сообщение автор Borys в Чт 30 Июн - 12:25:08

Израиль в творчестве Сальвадора Дали


http://evreimir.com/115925/izrail-v-tvorchestve-salvadora-dali/#prettyPhoto
avatar
Borys
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 70 Мужчина
Страна : Германия Город : Оберхаузен
Район проживания : Центральная поликлиника
Место учёбы, работы. : Школа №9, маштехникум, завод Комсомолец
Дата регистрации : 2010-02-24 Количество сообщений : 2020
Репутация : 2100

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Выдуманные или правдивые истории

Сообщение автор Алексей в Пт 8 Июл - 14:14:25

Фраер на колёсах
Как всем нормальным людям, мне пришло в голову желание поехать на рыбалку. Интернет никаких сюрпризов с погодой не обещал. Почему бы нет?  Всё, как обычно: с вечера приготовил что взять, а утром в 6 – оо я выехал навстречу Солнцу.
«Недолго музыка играла, не долго Фраер танцевал»! Видимо эта песня посвящена мне  – ведь моя мать натуральная Фраер в девичестве.
А танцевал я минут 10. Лёгкий щелчок и мотороллер остановился. Я без диагностики догадался, что это лопнул ремень. Такой вариант уже был года 4 назад, т.е. через 6 месяцев счастливого приобретения машины.
А далее по обычному сценарию. Звоню жене и происшествии, потом  напарнику по рыбалке, но он сказал, что ничем помочь не может. Я так и подумал, хотя у него множество знакомых с разными машинами и имеется прицеп.
Вспомнил об одном хорошем человеке Стасике. Он безотказный, возил нас в Чехию, потом 8 человек на бусике  в Карловы Вары. В записной книжке нашёл номер Стасика. Звоню, шум проезжающих машин мешает слышать, но кратко спросил или может помочь? Может, но позже, в 10 – 11 часов. Прекрасно!
Звоню жене, дабы успокоить её паническое состояние.
- Бери проездной и приезжай, я отвезу домой вещи, а мотороллер поставлю на стоянке, позже поедим со Стасиком и заберём.
Уже 11 и 12 скоро, а звонка нет. Прошу Лину найти телефон Стасика, а то записная книжка лежит далеко в моих вещах.
- Стасик, ты?
- Да я.
- Почему не приезжаешь, что случилось?
- Куда ехать и зачем?
- Мы же с тобой договорились…
- Когда и о чём?
- Утром в 7 часов.
- Нет, мы не говорили.
- Ну, как же, ты сказал, что дети не выспались, что тебе нужно отстегнуть сидушки и освободить место для мотороллера.
- Не, мы не договаривались, я вообще сейчас не в Хемнице.
Немая сцена! С кем же я говорил, с каким Стасиком? Может мне пора в психушку? В голову лезут странные мысли, но нездоровые больше. жена с беспокойством смотрит на меня, ведь в нашем роду ни у кого не было отклонений.
Ещё пол часа в голове начинает стучать молоточек, может это предвестие инсульта (я такое слышал…).
Телефонный звонок разрывает тишину.
- Кто это?
- Это Стасик, вы готовы?
Молоточек в голове стал угрожающе увеличиваться в предвестии удара по наковальне, а точнее, по моим мозгам. И я вспомнил этот голос: когда я посещал одну церковь, там был слепой  мальчик Стасик. Он повзрослел, стал проповедником, читал свободно шрифт Байера. Мы долго не виделись,  за 10 лет несколько раз я его встречал и мы по –немногу перебрасывались кто, где и как. Короче – про жизнь. Он уже женился, у него четверо детей, выучился на налогового работника и даже работает. И это слепой!
Я и забыл, что записал его телефон, и ему то я и позвонил тогда – вот такое было повеление Бога. Хоть мы и виделись  всего-то ничего, но он принял соучастие в моей беде. Кое- как водрузили мою машину и поехали в магазин, где я обслуживаюсь.
Я писал, что ремень уже однажды лопнул и мне там его заменили, и  считал, что на мотороллер поставили пересохший ремень и он от нагрузки лопнул. В магазине нас «обрадовали», что они на устаревшие мотороллеры не заказывают запчасти. Машине всего то 5 лет, какой устаревший. Продавец поведал Стасику: дело в том, что на дешёвые машины им поставляет запчасти Великий Китай. Видимо, они неоднократно обожглись и не хотят пользоваться китайскими услугами. Нам назвали адрес специализированного магазина «Скутер».
Поехали искать счастье в другом месте. Я заволновался, что нужно ехать в другой конец города, но Стасик успокоил меня:
- Сейчас проедем по  Limbacherstr, потом повернём и там параллельно Zwikauerstr.
Машину вела его жена Света
- Света, сбавь скорость и перестройся, скоро будет поворот налево.
И это говорит совершенно слепой человек! Он по работе мотора определяет скорость движения и хорошо помнит, где и куда повернуть. А когда мы загружали мотороллер, нужно было снять ещё одно сидение, он точными движениями всё сделал.
Вот и магазин, но… он закрыт до 9-го июля, продавец болеет.
Поехали обратно домой, выгрузили мотороллер и поставили его спать в летаргическом сне.
Ни Стасик, ни его жена не пожелали брать деньги, хотя проездили со мной пол города. Сошлись на том, что и я им помогу когда нужно. Он взялся строить дом, и там работают товарищи из церкви (братья) так их называют.
Переговоры с продавцом этого магазина я уже поручу другому моему немецкому другу. Кстати, этот друг Маркус и  прошлый раз меня с прицепом выручил.
Он недавно в Интернете нашёл страничку подарков и там предлагали старый шкаф, может быть даже славянский. Так как он не знал с какой стороны к нему подойти и как разобрать, Маркус вспомнил обо мне мастере-ломастере.
Работа ГДР-овская, почти советская. Справились без проблем.
А Интернет всё же не обманул: дождя не было в этот день, хотя каждый день он прорывался. Рыбы знали о моей трагедии, их и без того выпученные глаза увеличились от счастья.
На первый взгляд всё, что произошло случайность  совпадение. А я уверен, что это произошло закономерно, всё по воле Всевышнего.
avatar
Алексей
Почётный Форумчанин
Почётный Форумчанин

Возраст : 78 Мужчина
Страна : Германия Район проживания : К. Либкнехта 10
Дата регистрации : 2008-04-23 Количество сообщений : 492
Репутация : 486

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Выдуманные или правдивые истории

Сообщение автор Borys в Вс 17 Июл - 18:23:27

Американский еврей - создатель советской индустриализации

http://grimnir74.livejournal.com/5195152.html
avatar
Borys
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 70 Мужчина
Страна : Германия Город : Оберхаузен
Район проживания : Центральная поликлиника
Место учёбы, работы. : Школа №9, маштехникум, завод Комсомолец
Дата регистрации : 2010-02-24 Количество сообщений : 2020
Репутация : 2100

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Выдуманные или правдивые истории

Сообщение автор Borys в Чт 21 Июл - 16:42:06


Бокс – это так по-еврейски

http://grimnir74.livejournal.com/7280495.html
avatar
Borys
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 70 Мужчина
Страна : Германия Город : Оберхаузен
Район проживания : Центральная поликлиника
Место учёбы, работы. : Школа №9, маштехникум, завод Комсомолец
Дата регистрации : 2010-02-24 Количество сообщений : 2020
Репутация : 2100

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Выдуманные или правдивые истории

Сообщение автор Алексей в Пт 22 Июл - 22:46:06

Мой железный конь.
Понятно, что речь пойдёт о мотороллере. О том, что я рыбак, благодаря интернету, уже знает весь мир. В Союзе у меня были права с тремя литерами, это давало право ездить на легковой, грузовой машинах и на мотоцикле.
Здесь как-то не заладилось с правами. Инструктор прямым текстом заявил, что в Союзе все купили права за бутылку – отсюда и предвзятость.
Но, наверху позаботились обо мне, и появился новый указ, что те, кто родился до 1965 года могут купить мотороллер и ездить со скоростью 25 км.час, не имея права. Я поспешил воспользоваться этой льготой. Хотя, не совсем  понятно – разметка и знаки для всех одинаковы, и не имеющим элементарные познания в правилах движения грозит аварийная ситуация на дороге. Но, мне этот указ был на руку и я не стал особо возмущаться.
Меня ожидали новые проблемы. На мотороллере маленький пластмассовый багажник, на котором можно закрепить может только одну бутылку с минеральной водой. А у меня рыбацких причиндалов: чехол на 4 отделения  с удочками, зонтом  и с разными вещами, сумка с кормом, палаткой и прочими предметами, да ещё и тележка, чтобы я эти 40-50 кг мог везти к месту лова.
Через интернет заказали металлический багажник, я водрузил все вещи на него, а чехол с удочками повесил через плечо, как ружьё. Первое время всё было прекрасно и адриалин срабатывал в нужных пропорциях. Проехав примерно 5 км я ощутил первые результаты дискомфорта. Спину начала утомлять тяжесть в сторону 20-ти килограммового чехла. Надо что-то предпринять.
Нужен прицеп. Даже самый   небольшой автомобильный прицеп мой мотороллер не потянет. Купил прицеп для велосипеда. Там приличный ящик, в котором уместилось моё рыбацкое имущество. Приварил к багажнику фаркоп и, казалось бы, задача решена.
И действительно, несколько раз я съездил без особых проблем. Но, дважды на колесах лопнула камера, потом обломалась труба – ручка. На прицепе колёса от детского велосипеда и они не предназначены для продолжительных поездок – ребёнок так долго и быстро не ездит. Да и ручка с трубой не для таких нагрузок.
Но, финалом моей поездки послужила встреча с полицией. На прицепе нет фонарей и нет тормозов. Полицейский тщательно подёргал прицепное устройство, но оно выдержало испытание. Мне популярно объяснили, что с такой техникой по федеральной дороге ездить нельзя, т.к. я создаю потенциальную опасность для транспорта.
Если бы я не был советским человеком, то послушно бы отказался от этой идеи фикс. Однако, горевал я недолго, приварил дополнительное крепление на багажнике для сумки, приделал из 10-ти мм. прута дугу и прикрепил к ней мягкую спинку, которая служила  опорой для спины и на неё же я повесил чехол.
Краем глаза я наблюдал за полицейскими машинами, но кроме  удивлённого взгляда меня не удостоили вниманием. Видимо, я один с такой экипировкой в Хемнице, а может и за его пределами: все водители и пешеходы с интересом наблюдали за неким чудищем проезжающим мимо. А мой железный друг – конь исправно тянул на себе всё, что я на него водрузил.
avatar
Алексей
Почётный Форумчанин
Почётный Форумчанин

Возраст : 78 Мужчина
Страна : Германия Район проживания : К. Либкнехта 10
Дата регистрации : 2008-04-23 Количество сообщений : 492
Репутация : 486

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Выдуманные или правдивые истории

Сообщение автор Kim в Пт 29 Июл - 11:11:44

81-летняя сибирячка вернулась домой через четыре месяца после своих похорон

В городе Бердске Новосибирской области 81-летняя местная жительница вернулась домой через четыре месяца после того, как родственники провели ее похороны, а сами занялись переоформлением недвижимости пенсионерки

В городе Бердске Новосибирской области 81-летняя местная жительница вернулась домой через четыре месяца после того, как родственники провели ее похороны, а сами занялись переоформлением недвижимости пенсионерки. После того, как об этом сообщило местное сетевое издание "Курьер.Среда.Бердск", историей заинтересовалась региональная прокуратура.

По информации издания, пенсионерка провела четыре месяца в больнице Новосибирска, а когда вернулась домой в Бердске, не смогла попасть в свою квартиру, так как родственники, посчитав ее умершей, "якобы опознав труп", похоронили кого-то еще и начали оформлять ее квартиру в центре города в собственность третьих лиц, сообщается на сайте ведомства.

В ходе прокурорской проверки предварительно установлено, что должностные лица отдела ЗАГС города Бердска не вносили запись о факте смерти этой женщины. Теперь работники прокуратуры выясняют, каким отделом ЗАГС области была внесена запись о смерти бабушки, которая оказалась живой, говорится в пресс-релизе.

81-летняя пенсионерка пропала в апреле. Через некоторое время правоохранители вызвали соседей, чтобы опознать труп женщины, найденный в Искитиме, который подходил по описанию, передает Сиб.фм.

"Первой, кто опознавал эту бабушку, была я, - рассказала журналистам издания старшая по дому Елена Демина. - Я и сейчас вам скажу, что сходство - 90 с лишним процентов. Перед опознаванием нам всем, ее соседям, показывали фотографию, все тоже подтвердили, что это она. Очень большое сходство".

В итоге опознанный труп захоронили, а в квартиру бабушки приехали ее родственники - брат и племянник из Искитима, которые до этого, как сообщили в Бердском комплексном центре социального обслуживания населения, почти не общались с пенсионеркой.

Через четыре месяца после пропажи бабушка неожиданно вернулась домой, причем при ней были документы. Оказалось, что врачи подобрали ее у вокзала Новосибирск-главный почти сразу после пропажи и поместили в психиатрическую клинику, где она пролежала все это время.

По словам Деминой, врачи сразу оповестили об этом социальные службы, которые ранее уже навещали пожилую женщину и предлагали ей свою помощь, от которой бабушка отказалась. Однако соцработники не сообщили ни соседям, ни родственникам пенсионерки, что пропавшая нашлась. В результате до внезапного появления бабушки в своей квартире никто из ее родных не знал, что она жива.

"Сейчас мы с родственниками будем что-то решать, они, видимо, будут опеку устанавливать, с того света человека возвращать", - добавила старшая по дому. По ее мнению, "здесь виноваты социальные службы и полиция, но, разумеется, они это не признают, ведь такой косяк на себя повесить не хочет никто".

Директор комплексного центра соцобслуживания населения Бердска Анна Владимирова со своей стороны заявила журналистам: "Мы ее, эту бабушку, не опекали, на обслуживании у нас она не состояла, родственников мы не знаем. Если бы она у нас обслуживалась, мы бы знали, что с ней происходило. Но к нам не обращались родственники, не спрашивали "где бабушка?" Никто не пришел, а у нас никаких контактов родственников нет, и больница нам не сообщала".

http://classic.newsru.com/russia/29jul2016/berdsk.html
avatar
Kim
Администратор
Администратор

Возраст : 60 Мужчина
Страна : Германия Район проживания : K-libknehta
Дата регистрации : 2008-01-24 Количество сообщений : 5033
Репутация : 3848

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Выдуманные или правдивые истории

Сообщение автор Kim в Пн 1 Авг - 13:01:54

"СЫН"

Семья богатых ценителей живописи – отец и сын коллекционировали редчайшие картины.
Они часто собирались вместе, чтобы любоваться каким-нибудь шедевром.
Началась война во Вьетнаме и сына призвали в армию. Он был отважным и смелым солдатом и, спасая жизнь другого бойца, потерял свою собственную. Отца известили о гибели сына и он глубоко горевал об этом.

Collapse
Через месяц, перед Рождеством, раздался стук в дверь. У дверей стоял молодой человек с большим свертком в руках. Он сказал:
- Простите, вы не знаете меня, но я тот солдат, за которого ваш сын отдал свою жизнь. Он спас многих в тот день. Пуля попала в него, когда он нес меня на своих плечах…
Молодой человек протянул сверток:
- Он часто рассказывал о вас и о вашей любви к искусству. Я знаю, что это немного. Я не великий художник, но мне кажется, что ваш сын хотел бы, чтобы вы имели это.

Отец развернул бумагу. Это был портрет его сына, нарисованный молодым солдатом. Он был глубоко взволнован той точностью, с которой солдат изобразил черты лица его мальчика. Глаза молодого человека, изображенного на портрете, так сильно притягивали его, что он не смог сдержать слез. Он поблагодарил солдата и предложил ему плату за портрет.
- О, нет, сэр, я никогда не смогу оплатить то, что сделал ваш сын. Это подарок.

Отец повесил картину над своим пальто. Каждый раз, когда посетители приходили в его дом, он сначала показывал портрет своего сына, а уже потом остальную коллекцию картин.
Спустя несколько месяцев этот человек умер. После смерти должен был состояться большой аукцион его картин. Собралось огромное количество людей, среди которых были весьма влиятельные лица: для них это был хороший шанс приобрести великие творения.
На платформе была выставлена картина с изображением сына. Ведущий ударил своим молотком.
- Аукцион мы начинаем с продажи картины «Сын». Кто даст свою цену за нее?
В зале воцарилась тишина. Затем послышался голос:
- Мы хотим видеть известные картины, пропустите эту.
Но ведущий настаивал на своем:
- Кто даст цену за эту картину? Кто начнет, предлагайте! Двести, триста долларов?
Послышался раздраженный голос:
- Мы пришли сюда не за этой картиной, мы хотим видеть Ван Гога, Рембрандта.
Нам нужно настоящее искусство!
Однако ведущий аукционом продолжал настаивать на своем предложении:
- «Сын»! «Сын»! Кто возьмет «Сына»?

Наконец, из самых последних рядов аукционного зала прозвучал голос.
Это был старый садовник, долгие годы служивший умершему хозяину и его сыну. Он сказал:
- …Я могу дать только десять монет за картину…
Это было все, что он мог предложить, он был очень бедным человеком.

- Так. Есть первое предложение на десять долларов, кто даст двадцать? - объявил ведущий.
- Отдайте ему за десять, мы хотим видеть шедевры!
- Было предложено десять, кто-нибудь предложит двадцать?
Публика начала волноваться и высказывать недовольство - картину «Сын» не хотел никто.
Ведущий ударил молотком:
- Десять долларов - раз, десять долларов - два, десять долларов - три. Продано за десять долларов!
Человек, сидящий на втором ряду закричал:
- Теперь давайте нам настоящую коллекцию!
Ведущий положил свой молоток и сказал:
- Мне очень жаль, но аукцион закончен.
- Как?! А остальные картины?!
- Прошу прощения, но в соответствии с последней волей владельца, разыгрывается только эта картина.
Все имение и коллекцию получает купивший «Сына».

Rezume.Ru
avatar
Kim
Администратор
Администратор

Возраст : 60 Мужчина
Страна : Германия Район проживания : K-libknehta
Дата регистрации : 2008-01-24 Количество сообщений : 5033
Репутация : 3848

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Выдуманные или правдивые истории

Сообщение автор Borys в Чт 4 Авг - 9:36:08

ПОЛОНЕЗ ОГИНСКОГО

Марат БАСКИН



Был у меня когда-то край родной.

Генрих Гейне

ДАНИК

До революции Краснополье было большим еврейским местечком, перед войной оно стало поселком, в котором евреев стало поменьше, а после войны поселок превратился в городской поселок, и евреев в нем можно было пересчитать по пальцам, а сейчас в нем вообще не осталась евреев...

Но правил без исключения не бывает. После чернобыльской аварии, когда радиация поутру теплым майским дождем сошла на краснопольскую землю, старые специалисты правдами и неправдами стали покидать Краснополье, и в поселок стали присылать новых.

И однажды мама, которая работала медсестрой в рентгенкабинете, сказала за ужином папе:

– Наум, ты знаешь, к нам прислали нового рентгенолога. Из Минска.

– И что в этом удивительного, – сказал папа. – Скоро из старых врачей у вас не останется ни одного, и новые, я тебя уверяю, тоже ненадолго. Отбудут свой срок и уедут. Они побольше нас с тобой знают, что делается в Краснополье. Небось, семья вашего рентгенолога осталась в Минске?

– Ошибаешься, – сказала мама, – он приехал с семьей сюда. Жена у него гинеколог. А дочка ровесница нашего Даника. И, кстати, – мама таинственно посмотрела на папу и сказала, – он еврей! И знаешь, как его звать? Израиль Яковлевич! Он родом из Бобруйска. А жена у него белоруска Алеся Адамовна! Их поселили в райисполкомовском доме напротив райкома.

– Ты все сразу знаешь, – хмыкнул папа, – как будто первый секретарь райкома.

– Все, – согласилась мама, – и даже немножко больше.

– А как звать их дочку? – спросил я.

– Соня, – сказал папа, подмигнув маме и округлив глаза. – Наш Даник стал интересоваться девочками.

– Я просто так, – сказал я. – Мне просто интересно, как звать девочку, у которой папу звать Израиль, а маму Алеся.

– Да, любопытно, – сказал папа и поправил очки, – с филологической точки зрения, как говорит наш сын.

– Не знаю сегодня, – развела руками мама, – но завтра буду знать.

Но назавтра имя девочки я узнал раньше мамы. Ибо уже на первый урок в наш класс привели новенькую. Привела ее Зоя Филимоновна, наша классная.

– Это Даша, – сказала она, представляя девочку. – Она будет учиться в вашем классе. А раньше она училась в Минске.

Весь класс оценивающе посмотрел на Дашу, я на ее месте тотчас бы покраснел, а Даша даже не моргнула глазом. Она повернулась к Зое Филимоновне и спросила:

– Я могу сесть?

– Конечно, – кивнула химичка, – а ты уже выбрала место?

– Да, – сказала Даша.

Я не знаю, как вам это объяснить, но, увидев Дашу, я впервые в жизни услышал, как стучит мое сердце. Оно стучало, как настенные дедушкины часы, которые папа каждый вечер заводил большим ключом. Тик-так, тик-так... Таких красивых девочек я никогда раньше не видел. И, наверное, никто в нашем классе не видел.

У нас в классе было свободных три места: рядом с Колей Гороховым, рядом со мной и рядом с Эдиком Миллером. Из нас троих я более всего не подходил для Даши: она была почти на голову выше меня! Это сейчас я вымахал в Гулливера, а тогда я был самый маленький в классе, и к тому же самый тихий.

– Без права голоса! – как объявил мне раз и навсегда Вовка Царёв, мечта всех девочек нашей школы и “цар” всех школьников от первоклашек до выпускников. Это слово он произносил по-белоруски, без мягкого знака. Он никогда не повторял свои слова дважды и все знали, что не выполнить его слово – это обречь себя на жестокое избиение в назидание потомкам. В отличие от нас, он на каждом уроке менял себе соседа, выбирая соответствующего знатока в нужной ему в эту минуту сфере знаний. Иногда на биологии я удостаивался чести сидеть с ним. На химии с ним сидел Колька – Пробирка, который в химии знал все и еще чуть-чуть, как говорила наша химичка.

И, конечно, увидев Дашу, Цар решил сделать царский жест. Он, опережая Дашин выбор, столкнул со своей парты Пробирку и повелительно сказал, обращаясь к новенькой:

– Прошу, миледи! Место ждет вас!

Колька моментально перескочил на мою парту и виновато сказал:

– Приказ Царя!

Даша посмотрела на Царя, улыбнулась и... направилась к моей парте. Подойдя, она положила сумку на крышку парты и, глядя прямо в глаза Пробирке, сказала:

– Пожалуйста, вернись на свое место. Здесь буду сидеть я.

Глаза Кольки забегали, как у мышонка, попавшего в мышеловку, он посмотрел на Царя, потом на Дашу и встал. Какое-то мгновение стоял, не зная, куда податься, потом, метнув извиняющий взгляд на Царя, уместился на краешке Эдикиной парты. И Даша села возле меня.

Класс замер в ожидании перемены. Мой друг Вадик, который сидел за мной, прошептал:

– Бить будут...

В этот день у нас была контрольная по химии, но всем было не до нее. Особенно мне. А Даша спокойно расправлялась с формулами, как будто гроза, нависшая над классом, ее не касалась. И тогда я, не выдержав, написал на промокашке: “Ты обидела Вовку Цара. Он бить будет!” и пододвинул ее к Даше. Она пробежала глазами мое послание и приписала внизу: ”Чепуха!”

После звонка на перемену, когда Зоя Филимоновна, собрав тетрадки, вышла из класса, все, как по команде, повернули головы в сторону моей парты. Вовка медленно поднялся со своей парты и медленно подошел к нам. Он остановился возле меня и, растягивая каждое слово, сказал:

– Растворись! – и замер в ожидании моего исчезновения.

Раньше я бы растворился, исчез, пропал, уполз, размазался бы по стенке, но сейчас возле меня сидела Даша, и я остался на месте, вжавшись в парту. Цар удивленно посмотрел на меня: мол, девочка не знает местных законов, но ты должен их знать, как дважды два четыре!?

Он хмыкнул и повернулся к последней парте, за которой сидел его личный палач Санька Дылдин:

– У еврейчика что-то со слухом. Он не понимает по-русски. Переведи ему по-еврейски.

Санька хихикнул и поспешил ко мне. Я еще больше вжался в парту и замер в ожидании боли, прикрыв ладонями уши. Санька протянул к моим ушам руку, и в эту минуту Даша, до этого спокойно сидевшая рядом, вскочила и, на лету перехватив его руку, резко потянула ее на себя, и Дылда, закружившись на месте, как волчок, сделав пируэт в воздухе, растянулся на полу и замер, не соображая, что произошло. А Даша следующим движением ткнула ладонью Царя, и тот, сложившись, как перочинный ножик, медленно сел на пол.

– Тэквандо, – сказала Даша незнакомое нам слово, и пояснила, – у меня третий дан!

Класс на мгновение замер. А потом Таня Спицына, наш комсорг, растерянно сказала:

– А у Царя мама секретарь райкома!

Мы это и без нее знали. Сказала она это не для нас, а для новенькой. И новенькая ей ответила:

– А у меня мама врач. Это более нужная профессия!

Вечером, когда я дома рассказал о случившемся, папе больше всего понравились в этой истории слова Даши.

– Умная девочка! – сказал он.

– Ой, – сказала мама, – ничего умного я в этих словах не вижу. Не дай Бог, эти слова дойдут до Клавдии Петровны!

– Сталинские времена прошли, – заметил папа.

– Неважно, – сказала мама. – Им и сейчас хватает власти, чтобы устроить вырванные годы, кому захотят.

– И что они сделают? – хмыкнул папа. – Уволят?

– Уволят! – согласилась мама.

– Так они уедут с этой радиации и еще скажут им за это спасибо! – засмеялся папа.

Позже, когда мы с Дашей стали друзьями, я как-то у нее спросил, почему она из всего класса выбрала меня.

И Даша сказала:

– У тебя добрые глаза.

– И что из этого? – сказал я.

– Мой дедушка, мамин папа, – художник, – сказала Даша, – он рисует портреты. И он мне сказал, чтобы понять человека, надо посмотреть ему в глаза. Если они добрые, значит, и человек добрый. Ты – добрый, и поэтому я тебя выбрала.

– И у тебя добрые глаза, – сказал я.

Но Даша возразила:

– Нет, у меня глаза зеленые, как у кошки. А кошки не всегда добрые. Они разные. И я разная. Иногда совсем-совсем не добрая. Дедушка нарисовал меня с кошкой в руках. И глаза у нас с кошкой на этом портрете одинаковые. Малахитовые, как говорит дедушка. Этот портрет висит у меня над кроватью. Кстати, он свою кошку зовет, как и меня, Дашкой. И имя мне он придумал. Говорит, шляхетное! Паненку так звали в их деревне.

Даша вошла в мою жизнь совершенно неожиданно. Я вдруг неожиданно повзрослел. И так же неожиданно для самого себя я вдруг почувствовал, что не могу жить без Даши. Мне хотелось ее видеть, слышать ее голос, думать о ней. О своем состоянии я почему-то сказал не маме, а папе. И папа сказал:

– Ты, Даник, влюбился.

И я сказал:

– Папа, мне не хочется расставаться с Дашей!

– А почему ты должен расставаться? – спросил папа.

Я удивленно посмотрел на него: неужели забыл? И сказал:

– Мы же едем в Америку!

Летом мы прошли интервью в американском посольстве и могли уже ехать в Нью-Йорк, где жили папины сестры, но мама решила задержаться с отъездом, чтобы я смог закончить школу.

– Я тогда хотел, чтобы время пробежало быстрее, но тогда я не знал Дашу! – сказал я папе. – Ты знаешь, как мне теперь плохо?

– Знаю, сынок, – сказал папа. – Но ты же расстаешься с Дашей не навсегда, ты будешь писать ей письма, а потом, когда подрастешь, приедешь за ней, женишься и привезешь ее в Америку.

– А мне можно про это сказать Даше? – спросил я.

Мы никому в Краснополье не говорили, что собираемся ехать, и мама строго-настрого предупредила меня молчать:

– Кто знает, что и как получится, – сказала она. – Скажем обо всем в последний день. И то, самым близким друзьям. В Славгороде за день до отъезда вырезали еврейскую семью. Думали, что они золото вывезти собрались!

– У нас золота нет, – сказал папа.

– У них тоже не было, – сказала мама. – Я вам сказала – молчите! И все.

И мы молчали. Но мне очень хотелось об этом сказать Даше. Я чувствовал, что Даша меня успокоит и мне станет легче. И папа это понял:

– Скажи, – сказал он.

– А мама что скажет? – спросил я.

– Я с мамой поговорю, – сказал папа.

И я рассказал все Даше.

Даша молча, не прерывая меня, выслушала мой рассказ, потом, задумавшись, сказала:

– Мне тебя будет не хватать.

– И мне тебя, – сказал я.

– Но, слава Богу, ты не на войну едешь, как говорит моя бабушка, папина мама. Она всегда так говорит, когда что-нибудь не получается, как мы хотим. И еще она всегда не забывает сказать: раз не на войну, значит, все еще будет у нас хорошо! – Даша осторожно дотронулась рукой до моей руки. – Все будет хорошо! Ты же едешь не куда-нибудь, а в Америку. Там тебе будет хорошо. А если тебе будет хорошо, значит, и мне будет хорошо. А потом ты приедешь за мной.

– Да, – сказал я.

– И привезешь мне Барби, – сказала Даша.

– Кого? – переспросил я.

– Кукла такая есть, американская, – сказала Даша, – в Минске у нас в классе, у одной девочки папа работал в ООН, и у неё была Барби. Это, правда, было в первом классе. Но я и сейчас помню, как я хотела иметь такую куклу.

– Я привезу тебе Барби, – пообещал я.

– У нас впереди еще почти два года. Давай пока не думать про отъезд, – сказала Даша. – Хорошо?

– Хорошо, – согласился я.

Но два года неожиданно сжались в полтора месяца: в жизни не всегда все можно заранее предугадать. Где-то перед Новым годом мы получили письмо из посольства, в котором интересовались причинами нашей задержки с отъездом. И вслед за этим письмом пришло письмо от тети Розы. В нем она, как говорит папа, метала огни и молнии в наш адрес и требовала, чтобы мы незамедлительно выехали: у них там все говорят, что могут вообще закрыть въезд в Америку и мы не понимаем, что играем с огнем, а Данику даже лучше будет, если школу он закончит в Нью-Йорке, а не в вашем идиотском Краснополье.

– Может, Роза и права, – сказал папа. – Здесь тоже может все поменяться. И мы останемся при своих чемоданах.

Мама, как всегда, два дня думала, прикидывала, как лучше поступить, и, в конце концов, согласилась со всеми, что надо ехать сейчас. И ее аргумент был убедительней всех:

– Я, как дура, тяну время и держу ребенка в радиации!? У меня есть голова на плечах или нет?

Даша, узнав о приближающемся дне моего отъезда, вздохнула и согласилась с маминым доводом:

– Мне, конечно, Даник, очень хочется, чтобы ты здесь оставался подольше, но мама твоя права. Мой папа говорит, что здесь очень большая радиация. И продукты грязные... Не переживай, мы увидимся!

– Увидимся! – сказал я.

И почему-то не поверил в сказанное. К горлу подступил комок, и я едва удержался, чтобы не заплакать. Ведь Даша сказала как-то, что мужчины не плачут.

Уезжали мы за день до 8 Марта. Заказали автобус на чериковской автобазе, и он должен был приехать за нами в три часа ночи. В этот вечер в клубе было торжественное собрание, посвященное женскому дню, а после него концерт. Давали его преподаватели и ученики нашей музыкальной школы. Выступала на нем и Даша.

– Куда ты пойдешь, – сказала мама, – ночью нам уезжать!

– Я послушаю Дашу и сразу уйду, – сказал я и с надеждой посмотрел на маму.

– Пусть идет, – сказал папа. – В автобусе отоспится.

И мама согласилась.

Даша выступала в первом отделении. Постоянный наш ведущий Сашка-цыган объявил выступление Даши:

– Ноктюрн Шопена.

Даша вышла на сцену. Посмотрела в зал. Увидела меня. И пошла не к пианино, а к микрофону.

– Я сегодня буду играть не ноктюрн Шопена, – сказала тихим голосом Даша, – а полонез Огинского. Он называется «Прощание...– она на мгновение замолкла, потом докончила предложение, – с Родиной», – и пошла к пианино.

И я понял, что это прощание Даши со мной.

Вместе со звуками музыки дрожь побежала по телу, и я, как во сне, вместе с Дашей, побежал в город нашей любви. Даша крепко держала меня за руку, но потом налетевший откуда-то ветер разорвал наши руки, и мы разлетелись, как птицы, напуганные стрельбой. И когда замер звук и стоящий за мной мужчина спросил:

– Тебе плохо, мальчик? – я очнулся.

И сразу увидел почему-то Дашину маму.

В клубе было очень много народа. Но увидел почему-то я только её. Она вытирала слезы.

А потом меня отыскала Даша.

– Спасибо, что пришел, – сказала она. – Я тебя очень хотела видеть.

– И я тебя, – сказал я.

– Ты будешь до конца? – спросила Даша.

– Нет, – сказал я, – ты же знаешь, в три часа уезжаем. Надо идти домой.

– Я приду провожать, – сказала Даша.

– Не надо, – сказал я, – спи!

–Приду, – возразила Даша.

И пришла. Успела буквально в последнюю минуту. Автобус уже выехал со двора и разворачивался возле военкомата. И в это время я увидел ее.

Автобус остановился, и я выскочил к Даше.

– Еле успела, – сказала Даша, – хорошо, что мама будильник поставила. Я не спала, не спала, а в последнюю минуту задремала, – и Даша протянула мне дедушкину картину, которая висела у нее над кроватью, ее любимую Дашу с Дашкой, – это тебе, – сказала она, – будешь смотреть на ее и вспоминать меня, – потом она обняла меня и прошептала в ухо, – я люблю тебя! – и поцеловала.

Меня первый раз в жизни поцеловала девочка. Я заморгал от растерянности. А Даша заплакала. И я сжал губы, чтобы не заплакать. Мама, поняв наше состояние, выскочила из автобуса и обняла Дашу.

– Что ты, Дашенька, плачешь? Вы увидитесь ещё! Обязательно. Он приедет и сразу тебе напишет! – мама говорила ей то, что сказать должен был я, но я не мог сказать ни слова, ибо слезы переполняли меня...

Всю дорогу до Минска я молчал, держа на коленях Дашин подарок.

И папа с мамой тоже молчали.

Расстался я с картиной, когда таможенники начали осматривать наши вещи. Высокий полнолицый парень взял в руки картину и, повернувшись к маме, спросил:

– У вас есть разрешение Министерства культуры?

– Нет, – растерянно сказала мама. – Это сыну подарила девочка буквально перед отъездом. Это ее портрет!

– Понимаю, – сказал таможенник и вздохнул, – но по закону нельзя пропускать. Вас кто-нибудь провожает?

– Нет, – сказала мама.

Парень посмотрел еще раз на картину и повернулся ко мне:

– Оставляешь невесту, – сказал он.

– Да, – сказал я и с надеждой посмотрел на него, – пожалуйста, не забирайте картину.

Он задумался, а потом в сердцах сказал:

– Воссоединение семей!? Кто-то воссоединяется, а кто-то разъединяется. Не просто в жизни устроено. У меня девушка осталась в Литве. В соседней деревне живет. А сейчас это уже заграница, – он махнул рукой и протянул мне картину. – Бери!

– Спасибо, – сказал я.

Таможенник подмигнул мне и сказал:

– Дай вам Бог не растеряться! – и ушел.

И картина осталась у нас.

В Нью-Йорке, в аэропорту, нас встречали папины сестры. И тетя Беття спросила:

– Ну как таможенники поиздевались над вами? Когда мы летели из Ленинграда, эти газлоным устроили нам вырванные годы!

– А у нас были хорошие люди, – сказал я.

– Среди них есть хорошие? – удивилась тетя и посмотрела на папу. – Даничка, ты, наверное, проспал таможню?

– Беття, – сказал папа, – нельзя всех мерить под один аршин, как говорила наша мама. У нас были даже очень хорошие люди!

– Может быть, – сказала тетя, оставшись в душе при своем мнении.

Как только мы устроились с жильем, я написал письмо Даше. И стал ждать ответа. А ответ не приходил. И я написал новое письмо. Второе, третье, четвертое... Папа говорил, что письма идут пароходом и поэтому надо ждать месяца три-четыре, а мама говорила, что они не доходят, их вскрывают на почте, ищут доллары. А потом, примерно через полгода, вернулось моё первое письмо с припиской, что адресат выбыл в неизвестном направлении. А потом вернулись второе, третье.., десятое.

Я очень переживал. И папа с мамой, как могли, успокаивали меня.

И папа сказал:

– Станешь взрослым, получишь паспорт и съездишь в Краснополье, поищешь Дашу, а пока надо учиться и взрослеть!

И я стал учиться и взрослеть.

ДАША

Когда я вернулась домой, проводив Даника, мама не спала.

– Тебе плохо? – спросила мама.

– Плохо, – сказала я. – И мне не хочется говорить.

– Ложись, – сказала мама.

И я легла не раздеваясь. И долго смотрела на гвоздь на стене, на котором висела дедушкина картина. И думала, что, наверное, не надо было дарить картину, потому что я на ней слишком красивая, а в жизни я хуже. Даник будет представлять меня такой, как я на картине, а потом увидит, какая я есть, и разлюбит. А приедет он через много-много дней, и я буду совсем-совсем другой. Я долго думала про это, может час, а может два, а потом не выдержала и окликнула маму и рассказала ей про это.

– Глупенькая, – сказала мама, – ты будешь еще красивее.

– Откуда ты знаешь? – спросила я.

– Я все знаю, – ответила мама, – и что было, и что будет!

– Как цыганка? – спросила я.

– Как мама, – сказала мама.

– Тогда скажи, Даник напишет мне или нет? – попросила я.

– Напишет, – сказала мама.

И я стала ждать письма. Каждый день, приходя из школы, я прежде всего смотрела почту. Но письма из Америки не было. И так прошло два месяца. А потом папа пришел раньше времени с работы и сказал, что облздрав их с мамой переводит в Гомельскую область, в Калинковичи.

– Им кажется, что здесь мы набрали не все рентгены и нам решили их добавить, – сказал папа, – так что опять в путь-дорогу!

– А как меня найдет Даник? – испуганно спросила я.

– Если судьба, то найдет, – сказал папа. – А если нет, то на нет и суда нет. Такие вот пироги, евробелка!

Евробелкой меня зовет папа: когда мне было пять лет, я как-то в детсаде узнала, что у меня папа еврей, а мама – белоруска. А кто я, мне не сказали. Я пришла домой и спросила у мамы:

– А кто я?

– Спроси у папы, я в таких сложных вопросах не разбираюсь, – сказала мама.

А папа выслушал меня, подумал и сказал:

– Ты евробелка.

– Почему? – спросила я.

– Потому что у тебя папа еврей, это значит евро, а мама белоруска – это значит белка, вот и получилось евробелка! – объяснил папа. – Довольна?

– Довольна, – сказала я.

А потом я про это спросила у бабушки Розы. И бабушка сказала:

– Если по-еврейским законам, то национальность по маме, и ты – белоруска, а если по-белорусским законам, то по папе, и ты – еврейка. Так что, кем хочешь, тем и будь!

А дедушка Адам объяснил все по-другому:

– Все люди от Адама и Евы. Так что ты Адамова внучка!

– Твоя? – уточнила я.

– И моя, – согласился дедушка.

Так меня дома и зовут: то евробелка, то Адамова внучка.

Я как-то про это рассказала Данику, и он сказал, что будет меня звать просто белкой. И покупать мне орешки, которые я очень люблю. Если бы он знал, в какое колесо попала его белка?

В последнюю неделю перед отъездом из Краснополья я, каждое утро просыпаясь, колдовала, как маленькая девочка:

– Пожалуйста, пожалуйста, пусть сегодня будет письмо от Данника!

Но письмо не пришло... И мы уехали.

Из Калинковичей я послала письмо на краснопольскую почту и очень просила переслать мне письмо, если прибудет на мой старый адрес. Но никто мне не ответил. Значит, не твоя судьба, как сказал папа. А какая моя судьба?

А моя судьба оказалась совсем-совсем нехорошей. Через несколько месяцев после переезда в Калинковичи неожиданно умерла мама. Пришла с работы, прилегла отдохнуть и не встала. И осталась я с папой. А потом к нам приехал дедушка Адам. И папа сказал, что бабушка Роза из Бобруйска уезжает в Израиль.

– И ты поедешь с ней, – сказал папа, – мы с дедушкой подумали, что так будет лучше.

– А ты? – спросила я.

– А я пока останусь здесь, – сказал папа. – Надо маме поставить памятник, управиться с кой-какими делами. А потом приеду к вам.

– И я останусь с тобой, – сказала я. – А потом приедем вместе.

– Надо, внучка, тебе ехать сейчас, – возразил мне дедушка. – Сама понимаешь, бабушка Роза очень старенькая, и с переездом ей одной не управиться.

– А пусть она подождет нас с папой, и вместе поедем, – сказала я.

– Бабушка не может ждать, – сказал папа. – Ей срочно надо делать на сердце операцию.

– И эту операцию могут сделать только за границей, – сказал дедушка.

Я не хотела оставлять папу одного. Я каким-то третьим чутьем чувствовала, что мне что-то не договаривают. На душе было совсем плохо...

Улетали мы с бабушкой из Минска. Папа с дедушкой провожали нас. Перед барьером с таможенниками папа прижал меня к себе и долго так стоял, пока дедушка не тронул его за руку:

– Им пора уже!

– Пора, – папа еще крепче прижал меня к себе, поцеловал и отпустил. – Будь счастлива, дочка!

– До встречи, папа, – сказала я.

Он ничего не ответил.

Бабушка все время плакала: и в аэропорту, и в самолете, и в Израиле. Она все знала. Не знала только я, что папа смертельно болен и осталось ему жить считанные месяцы, и он не хотел, чтобы я мучилась, присутствуя при его последних днях... Он не успел поставить памятник маме, и дедушка поставил памятник им обоим...

Мы с бабушкой поселились в Тель-Авиве, недалеко от торгового центра «Кикар Атарим». Бабушке сделали операцию, но после ее ей стало хуже, она с трудом стала передвигаться и почти все время проводила дома, сидя у окна. Из нашего окна был виден краешек моря. И бабушка все время меня спрашивала:

– Там за морем Бобруйск?

– Да, – говорила я.

И бабушку это радовало.

Я окончила школу хорошо, но решила поступать учится после службы в армии. Идти служить мне надо было в сентябре, и я на несколько месяцев устроилась продавщицей в ювелирный магазин. Держали его бывшие киевляне. Заправляла всеми делами хозяйка Елизавета Марковна, а хозяин Лев Львович в основном курил, сидя в кресле возле магазина. Когда жена начинала шуметь, что он ничего не делает, он, не вставая с любимого кресла, поворачивал голову и спокойно говорил:

– Ша! Я работал там, чтобы ты могла работать здесь! Начальник ОБХС плакал, когда я уезжал. Эта девочка не знает, почему он плакал, но ты знаешь! Так что дай мне спокойно пожить оставшиеся годы. И видеть во сне эту девочку, а не эти бриллианты, от которых мне тошнит!

После этого Елизавета Марковна ворчала минут пять, а потом говорила мне:

– Ты думаешь, он там ворочал делами? Нет, это я ворочала своей головой и там, и тут. И благодаря мне он просидел спокойно двадцать лет в «Ювелирторге». А без меня его бы посадили в первый год, не дай Бог! Я ему все отчеты делала, и так делала, что ни один комар не мог подточить носа! Но мужчины всегда считают, что, раз они носят штаны, значит, все держится на них! Пусть так считают, а мы будем считать денежки, так говорила моя мама, самая умная женщина в Виннице.

Бабушка очень любила слушать мои рассказы о разговорах Елизаветы Марковны и Льва Львовича. Во всех историях она всегда была на стороне Льва Львовича.

– Мужчины всегда правы, – учила меня бабушка житейской мудрости. – Они – большие дети! А что надо ребенку? Казаться взрослым! Твой дедушка Рахмиил кроме своей бухгалтерии ничего не знал, но любил давать советы по любому поводу! И я говорила – хорошо, ты прав, я сделаю, как ты говоришь, и делала, как я знаю. И прожили мы жизнь, дай Бог каждому! Спроси любого в Бобруйске, и он тебе скажет, что умнее Рахмиила там не было человека. А все потому, что я создавала ему авторитет! Каким мы создадим мужчину, таким он и будет! Какой был у Хаи-балабосты из Касриловки муж?! Не голова, а Дом Советов! А она на каждом углу кричала, что он амишугенер. И что ты думаешь? Все считали его дураком! Даже Мома-дурак говорил, что он умнее Хайкиного Аврома!

Все разговоры о жизни бабушка заканчивала одним и тем же:

– Дашечка, я всё это говорю не просто так. Я тебя учу жить. И еще я тебе хочу сказать, что мне не двадцать лет и скоро меня позовут, куда надо, и я не хочу тебя оставлять одну: пора тебе иметь жениха. Если бы мои ноги ходили, я бы тебе давно нашла хосуна. А так что я могу делать? Тебя пилить!

Бабушка выжидающе смотрела на меня и, не дождавшись моего ответа, продолжала начатую мысль:

– Забудь своего Даника! Школьная любовь, что укус комара: поболит, поболит и пройдет. Твой папа влюблялся в каждом классе, а потом встретил твою маму, и прожили они, дай Бог тебе так!

Такие беседы со мной бабушка проводила ежедневно и, когда неожиданно Елизавета Марковна предложила мне познакомиться с хорошим мальчиком, я согласилась.

Когда я этим обрадовала бабушку, она хитро посмотрела на меня и сказала:

– И кто ты думаешь, тебе сделал протекцию?

– Ты, – догадалась я.

– Ты угадала, – сказала бабушка. – Я поговорила с твоей балабостой по телефону. И она обещала тебе помочь. И я тебе скажу больше: я уже говорила с его родителями.

– Что? – от неожиданности у меня перехватило дыхание.

– Хорошие люди, – сказала бабушка. – Они из Белой Церкви. Приехали сюда три года назад и уже имеют русский магазин. А сын у них учится на компьютерщика. И Елизавета Марковна говорит, что, как только он окончит, они помогут ему открыть своё дело.

– Бабушка, – перебила я ее, – ты так обо всем говоришь, как будто у нас завтра свадьба. Может, я ему не понравлюсь?

– Внучечка, не делай из меня молодую идиотку, – остановила мой порыв бабушка. – Если я и идиотка, то очень старая. А старая идиотка кое-что соображает. Разве ты можешь кому-нибудь не понравится? Если такой найдется молодой человек, то мы ему скажем до свидания!

Но до свидания мы Алику не сказали. Я ему понравилась, и мне почему-то начало льстить, что он выбрал меня. Он показался мне надежным, прочным, сильным, ослепительно обворожительным: на него засматривались все девушки и с завистью смотрели на меня. Он это видел и подмигивал мне: смотри, как тебе повезло! Он закружил мне голову как-то быстро и легко. Я даже не заметила этого. Я просто вдруг поняла безнадежность своих детских мечтаний. Поверила в правоту бабушкиных слов. И Даник ушел из моих снов...

Бабушке Алик понравился с первого взгляда. И она, как сказала мне, стала ежедневно молиться, чтобы у нас что-то получилось.

– Агутэр хосун, хороший жених, – говорила она каждый раз, когда он заходил к нам. – Сним поговорить – все равно, что ребе послушать!

Говорить он умел и любил, чтобы его слушали. Если с Даником в основном говорила я, то здесь я только внимала... Бабушка мечтала, чтобы мы быстро поженились, до моей армии, и тогда меня бы освободили от службы. Но Алик не спешил, сказав как-то мне, что сначала надо получить специальность. Он учился в университете, и ему до окончания учебы дали отсрочку от армии. Он меня часто спрашивал, куда я собираюсь пойти учиться, и я всегда честно отвечала, что не знаю. И это ему не нравилось.

– Даша, – говорил он, хмурясь, – неужели ты всю жизнь собираешься проработать в магазине?

Конечно, я не собиралась этого делать, но почему-то говорила, что не знаю, как получится, и это выводило его из себя.

Он даже бабушке пожаловался на меня.

И бабушка сказала:

– Нельзя так вести себя! Ты же будешь дальше учиться! Так и скажи ему!

– А что, ему не все равно? – сказала я.

– Не всё равно, – сказала бабушка. – И что ты видишь в этом плохого? Они хотят, чтобы ты училась.

– Ничего, – сказала я. – Только я хотела быть с ним такой, какая я есть! Я ему всегда говорю правду.

– Вот это не обязательно, – сказала бабушка. – Поверь мне, старухе, тысячи хороших пар распались из-за правды! Если он тебе не нравится, то, пожалуйста, говори ему правду. А если он нравится, то помолчи!

И я промолчала.

В армию я ушла в ноябре. И попала в элитные части, в коммандос. Бабушке я про это не сказала, а порадовала ее, сказав, что меня взяли поваром!

– Лучше не придумать, – сказала бабушка, – они знали, что делают. Ты всю жизнь, как я тебя помню, кулинаришь.

Тут бабушка была права: я готовила всегда, папа с мамой пропадали на работе, и ответственной за еду в доме всегда была я, а теперь здесь я тоже занималась и покупками и приготовлением еды, и, даже служа в армии, ухитрялась во время увольнительных приготовить бабушке на неделю всего.

Алику я рассказала правду, но взяла с него слово, что он никому про это не расскажет. Бабушка была довольна, но ее немножко пугало, что я появлялась дома с автоматом.

– Для чего повару такая игрушка, – говорила она. – Ещё, не дай Бог, выстрелит! – и просила меня сразу же по приходу прятать автомат в шкаф.

Когда я приходила домой, бабушка пересказывала мне все местные политические новости, которые она узнавала из телевизионных новостей, как будто я возвращалась с необитаемого острова. Честно говоря, я слушала её рассказы одним ухом, но с внимательным лицом, чтобы ни обидеть её. Так же, витая в мыслях где-то вдали от бабушкиной истории, я услышала от неё про захват террористами нашего самолета. Они заставили его приземлиться в столице какого-то африканского государства. И сейчас требовали выпустить из израильских тюрем таких же газлоным, как они!

– А цорэс, – сказала бабушка, – они уже застрелили двоих пассажиров! Кто-то летел куда-то и на тебе! Там есть маленькие дети! А они говорят, что будут стрелять каждый день! Неужели наши будут молчать?

– Не будут, – успокоила я бабушку.

– Ты так думаешь или у вас про это говорят? – сказала бабушка.

– Говорят, – сказала я.

И попала в точку. У нас и вправду про это в это время уже говорили. Через час меня срочно вызвали в часть. А еще через несколько часов мы были в ночном африканском небе...

А потом был короткий бой. И глаза террориста, почти моего ровесника. В его глазах был страх. Самое страшное, что может быть в человеческих глазах. Страх заставляет или сдаваться, или убивать. По его вздрагивающим зрачкам, я поняла, что сейчас он будет убивать! В какие-то доли секунды я свернулась калачиком у его ног, и автоматная очередь прошла надо мной. А в следующую секунду я, как сжатая пружина, выпрямилась, и, опережая его, выстрелила на взлете. И увидела, как погасли его глаза. Потом они долго снились мне по ночам, и я плакала во сне, пугая бабушку.

Под утро мы вернулись назад. Командир нас обнял, всех по очереди, и сказал:

– Дай нам Бог обходиться в этом мире без оружия! Дай нам Бог! – и добавил: – мы умеем стрелять, но избавь нас от этого Бог!

И мы разошлись по домам – отдыхать....

Бабушка с новостью встретила меня на пороге:

– Дашенька, ты знаешь: их освободили!

– Кого их? – спросила я.

– Она ничего не знает, – возмутилась бабушка. – Об этом говорят целое утро: освободили наш самолет! Я знала, что мы не дадим им обижать наших! Какие молодцы наши солдаты! Сегодня нужно выпить за них абисалэ вайн! Надо выпить немножко вина! Я правильно говорю?

– Правильно, – сказала я.

И мы с бабушкой выпили по стаканчику бабушкиной наливки.

А потом я попробовала лечь и заснуть, но не спалось: как только я закрывала глаза, передо мной возникали угасающие глаза парня из самолета. И он, мертвый, стрелял в меня...

А потом позвонил Алик. Бабушка принесла мне трубку в кровать.

Я взяла трубку и неожиданно услышала:

– Даша, теперь ты можешь выходить замуж!

– Почему? – удивилась я Аликиным словам.

– Как писал Геродот, у сарматов девушек не брали замуж, если они не убили хоть одного врага!

– Откуда ты знаешь? – растерянно сказала я.

И он засмеялся:

– Вот и попалась! Я догадался, что ты освобождала заложников! Рассказывай, как ты убила врага.

– Я не хочу об этом говорить, – сказала я.

– Понимаю, – сказал он. – Рядом бабушка.

– Я просто не хочу про это вспоминать, – сказала я. – И никогда, пожалуйста, не спрашивай меня про это!

Но он спросил в тот же вечер. И очень обиделся, когда я отказалась ему рассказывать.

– Как будто я чужой! – сказал он.

– Нет, – сказала я, – потому что ты не чужой мне! И должен понять меня.

Но он не понял. А мне так хотелось, чтобы он меня понял...

И я рассказала ему все, до конца, ничего не утаивая. И он сказал совсем не то, чего я ждала.

– Одним врагом у Израиля стало меньше, – сказал он и добавил: – первый раз убивать трудно, потом будет легче.

– Я не хочу, чтобы было потом, – ответила я и повторила слова нашего полковника: – мы умеем стрелять, но избавь нас от этого Бог!

А потом было серое жгучее утро. Дул хамсин. На остановке народу было много: автобус что-то запаздывал. Не далеко от меня маленький мальчик – араб, на вид лет трех-четырех, играл с заводной машинкой. Машинка носилась между стоящими людьми и то и дело цеплялась всем за ноги, и мама мальчика покрикивала на него:

– Али, ты всем мешаешь. Успокойся.

Но малыш не слушался. Видно игрушку ему купили не так давно, и он никак не желал расставаться с интересной игрой.

И в это время мужчина заметил стоящую беспризорную сумку. Толпа на остановке в момент стала образовывать вокруг сумки пустоту, и в это время машинка, зацепившись за чей-то ботинок, развернулась и помчалась к сумке. И малыш побежал за ней!

– Али! – закричала в отчаянии женщина.

Я обернулась и мгновенно поняла, что машинка раньше уткнется в сумку, чем малыш догонит ее. И в отчаянном прыжке накрыла собой малыша. И грянул взрыв...

Очнулась я в госпитале. Первое, что спросила:

– Как мальчик?

– Ни одной царапины, – сказал врач. – А у вас царапины есть, но, слава Богу, все наружные. Взрывом подбросило навес на остановке. И он накрыл вас с мальчиком, как щитом.

– Щитом Давида, – сказала медсестра, – он спас вас.

– Я долго была без сознания? – спросила я.

– Не очень, – сказала медсестра.

– Мне можно позвонить бабушке? – спросила я.

– Пожалуйста, – сказала медсестра.

Но я побоялась звонить бабушке, чтобы не напугать ее, и позвонила Алику.

– Ты с ума сошла, – первое, что сказал он мне.

– Почему? – спросила я.

– Спасаешь араба!? Как последняя дура!

– Может быть, – сказала я.

– Что может быть? – спросил Алик.

– Что я дура, – сказала я. – Но лучше быть дурой и кого-то спасти, чем быть умной и дать кому-то погибнуть!

И я положила трубку.

А потом позвонила бабушке.

– Я все уже знаю, – сказала она. – Мне звонила мама мальчика и сказала, что ты ей, как сестра. А ее муж Хасан тебе, как брат.

– Ты поняла, что она тебе сказала? – удивилась я.

– За кого ты меня принимаешь?! – сказала бабушка. – Когда я услышала, что мне что-то говорят про тебя, я сказала, подождите минуту и побежала к нашей соседке с третьего этажа, и Цылечка мне все перевела на идиш! И теперь я знаю, что в нашей мишпохе, кроме белорусов, евреев, грузин, появились и арабы.

– Откуда грузины? – спросила я.

– От твоего дяди Самуила, – сказала бабушка. – Он привез в Бобруйск такую красавицу из Рустави, что половина города по утрам ходила к его дому смотреть, как эта красавица расчесывает на балконе свои косы.

А потом бабушка осторожно спросила:

– А ты звонила Алику?

– Звонила, – сказала я таким голосом, что бабушка, все поняв, ничего не переспросила.

ДАНИК

Я очень медленно взрослел. Хотя вытянулся к двенадцатому классу, догнал своих сверстников и даже их обогнал.

– Скоро будешь, как Майкл Джордан, – шутил папа.

Я поступил в Yale University на врача, и после первого курса меня направили по программе обмена студентами на год в Сорбонну в Париж.

– Теперь я взрослый, – сказал я папе.

– Почему ты так решил? – спросила мама.

– Потому что вы отправляете меня одного во Францию, – сказал я.

– И что ты этим хочешь нам сказать?– спросила мама.

– Что на каникулы я из Парижа поеду в Краснополье, – сказал я, – и найду Дашу.

– Может, она давно вышла замуж, – осторожно сказала мама.

– Может, – согласился я, – но я об этом должен знать.

– Если кто-то об этом знает в Краснополье?! – сказал папа. – Там, наверное, не осталось ни одного знакомого человека.

– Кто-нибудь да остался, – сказал я.

– Пусть едет, – сказала мама, – иначе он никогда не успокоится.

А мне сказала: «Но если ты ничего не узнаешь о ней, снимаешь ее портрет над кроватью и ищешь себе невесту. Договорились?»

Я согласился. Я сейчас согласился бы на всё: главное, что мне разрешили ехать в Краснополье. Я не верил вернувшимся письмам.

И в первую же свободную неделю я поехал в Беларусь. Добравшись до Могилева, я взял билет на Краснополье. И здесь же на автовокзале неожиданно встретил Саньку Дылдина, Царского палача. Он очень изменился, постарел, пополнел и, как мне показалось, даже стал ниже. Первым он меня узнал. Замер, широко вытаращив глаза. А потом удивленно сказал:

– Вы же уехали в Америку?!

– Уехали, – успокоил я его. – А вот теперь приехал в гости.

– К кому? – спросил он.

– Ко всем, – сказал я.

– В Краснополье едешь? – спросил он.

– Да, – сказал я.

– На какой рейс? – поинтересовался он.

– Сейчас, – сказал я, и он обрадовался:

– Значит, на моем автобусе. Я шофером работаю на междугородних рейсах, – он еще раз внимательно посмотрел на меня и восхищенно сказал: – Глазам не верю, что это ты! Тебя не узнать – настоящий американец. Небось, по-английски шпаришь лучше нашей Марии Яковлевны?

– Шпарю, – признался я.

– А из нашего класса в Краснополье я остался один. Женился, пацана уже имею. В общем, старею, – сказал Санька и вздохнул почему-то.

– А ты знаешь, где кто? – спросил я.

– Откуда я знаю?! – развел руками Дылдин. – Знаю только, где Царь. Не поверишь, когда услышишь!

– Почему не поверю? – сказал я.

– А потому что он в Германии. Женился на еврейке из Кричева и укатил с ней в Дюссельдорф, – Санька вдруг стукнул себя по лбу и сказал: – тараторю с тобой полчаса, а у кого собираешься остановиться, не спросил.

– В гостинице, – сказал я.

– Никаких гостиниц, – сказал Санька. – У меня остановишься. Кстати, ты мою жену знаешь, вашей соседки Карповны дочка.

Мы говорили с Санькой до самого отхода автобуса, потом он посадил меня на приставное сиденье возле себя, и мы продолжали разговор до самого Краснополья. Говорили обо всем, но главный интересовавший меня вопрос я все отодвигал и отодвигал на потом, боясь получить не радостный для меня ответ. Но перед самым Краснопольем, когда уже проехали льнозавод, я не выдержал и спросил:

– А ты не знаешь, где Даша?

Санька удивленно посмотрел на меня и сказал:

– А я думал, вы переписываетесь? Хотел только что про нее у тебя спросить.

– Я не знаю, где она, – сказал я.

– Они уехали через несколько месяцев после вас, – сказал Санька. – Ее родителей перевели куда-то в Гомельскую область. Она всем говорила куда, но убей меня, я не помню... Вот и все, что я знаю, – сказал он и виновато развел руками.

– И никто не знает? – переспросил я.

– Никто, – сказал Санька.

И мы начали говорить о чем-то ином. Потом мы еще долго говорили у Саньки на кухне за бутылкой смирнофской водки, я слушал его, о чем-то говорил сам, но мысли кружились вокруг Даши, как бабочки вокруг свечи, и, натыкаясь на пламя, сгорали, обжигая меня. А потом, под утро, Санька сказал:

– А Царь хвалился, что это его маманя перекинула Дашкиных батьков поглубже в радиацию. Чтобы Советскую власть уважали! – Санька закурил, затянулся, выпустил ровное круглое кольцо из дыма, какое в школе умел делать только он, и, выругавшись, сказал: – дураки они! Больше радиации, чем в нашем Краснополье, нигде нет!

Я не знал, что мне делать дальше. Утром Санька взял мне билет на трехчасовой рейс на Могилев. Я привез целый чемодан сувениров для знакомых, но из знакомых в поселке остался лишь Санька, и я весь чемодан оставил ему. Оставил себе только Барби.

ЛЕГЕНДА О ПОСЛЕДНЕМ
КРАСНОПОЛЬСКОМ ЕВРЕЕ

Санька утренним рейсом поехал на Костюковичи, а я пошел на кладбище. Убрал могилы, все подряд, ибо я не знал, где точно лежат мои бабушки и дедушки. Папа мне объяснял перед отъездом, но на заросшем травой кладбище трудно было что-то отыскать. Убрав все, что смог, я сел передохнуть на огромный валун, что лежал у кладбищенской ограды. Я сидел задумавшись и не заметил, как ко мне подошел человек.

– Устали? – спросил он.

Я поднял глаза: возле меня стоял пожилой седой мужчина в клетчатой фланелевой рубашке и потертых джинсах.

– Устал, – честно признался я.

– Давно сюда никто не приходил, – сказал мужчина и внимательно посмотрел на меня. – Вы случайно не внук Эты-белошвейки?

– Внук, – кивнул я.

– Вы случайно не из Америки? – спросил мужчина.

– Случайно, да, – улыбнулся я и сказал: – я пытаюсь вспомнить вас и не могу: не узнаю.

– А откуда вам меня знать, – сказал мужчина. – Когда вы уезжали из Краснополья, в поселке было абисалэ идун (немножко евреев) и не было меня. А сейчас здесь нет ни одного еврея, и есть я.

– Раз вы есть, значит, есть евреи, – заметил я.

– Я – это другой вопрос. Я не просто еврей, а Последний Еврей Хаим Рабинович.

– Я знал здесь Рабиновичей, – сказал я. – Вы случайно не их родственник?

– В каком-то смысле да, а в каком-то нет, – сказал мужчина. – Я Рабиновичам такой же родственник, как и вам. Я Хаим, потому что все евреи Хаимы, и Рабинович по той же причине. А отчество, конечно, Соломонович. Это вам о чем-то говорит?

– Нет, – сказал я и с любопытством посмотрел на мужчину.

– Тогда я вам объясню, – сказал мужчина. – Когда Бог разбросал евреев по всему миру, он сказал всем живущим: не гоните этих людей от себя. Разрешите им жить с вами. Ибо пришли они к вам не по своей воле, а по моей. И с ними пришло на вашу землю благословение. А если уйдут они с вашей земли не по своей воле, а вами гонимые, то навеки уйдет благодать от вас. Только не все эти слова сердцем слушали.., – вздохнул мужчина, пот со лба утер. – Где евреи ушли гонимые, где по своей воле края покинули. И решил Бог в тех местах, откуда по своей воле ушли евреи, поселить Последнего Еврея. Пока память в тамошних людях о евреях жива, живет в их краях Последний Еврей, а с ним и Божье благословение. Вот я и есть Последний Краснопольский Еврей. Живу, чтобы здесь земля родила, чтобы счастье в дома заходило... Так что я родственник всех здешних евреев! Всех их знаю, про всех помню. И вашего папу знаю, и вашу маму помню. И знаю, что на врача вы учитесь. Ваша бабушка не поверила бы, что внук её доктором будет! – мужчина хитровато посмотрел на меня и сказал: – Чувствую, что вам хочется о чем-то спросить старого Хаима. Так вы спрашивайте, не стесняйтесь. Рабинович много чего знает!

И я спросил про Дашу.

Мужчина прищурил глаза, как будто попытался что-то посмотреть вдали, помолчал минуту, а потом сказал:

– Она далеко отсюда. И даже дальше, чем вы думаете. Вы, конечно, знаете такой город Тель-Авив?

– Знаю, – сказал я.

– А вы знаете там Шалом Тауэр? Конечно, не знаете. Но если от него идти прямо, а потом направо, а потом опять прямо, и зайдете за угол, то попадете как раз туда, куда вам надо. Она в госпитале.

– В госпитале?! – вскрикнул я.

– Не волнуйтесь. Я вижу немножко дальше, чем вы, и я вам скажу, что впереди все хорошо. Хотя где вы встречали еврея, у которого все хорошо? Я вижу, вы готовы лететь в Тель-Авив прямо из Краснополья. Но я вам скажу, пока такого рейса не имеется.

Мне хотелось чем-то отблагодарить мужчину, и я спросил:

– Может, я могу вам чем-то помочь? У меня есть доллары.

– У него есть доллары? Он Ротшильд! Молодой человек, поберегите эти деньги для себя. Они ещё вам пригодятся. А я, слава Богу, имею ещё здоровье и имею приличную работу.

– Кем вы работаете? – спросил я.

Мужчина удивленно посмотрел на меня:

– Я же вам полчаса говорю, кем я работаю, а вы все ещё меня спрашиваете? Повторяю: я работаю Последним Евреем! Кем еще может работать Хаим Рабинович!

Потом он вдруг стукнул себя по голове:

– До отхода вашего автобуса осталось полчаса, и ваш знакомый ищет вас по всему Краснополью, вон он уже спешит сюда, как Моня на хупу, – и мужчина показал на приближающийся старенький «Пазик».

Санька резко развернул машину возле нас и, притормозив, сказал:

– Здравствуйте, Хаим Соломонович! Извините, забираю Даника. Его автобус через полчаса уходит. Может, вас до центра подбросить?

– Спасибо за хорошие слова, но мне спешить некуда, – сказал мужчина. – И, вообще, в моем возрасте полезно ходить пешком.

По дороге до автостанции я спросил Саньку про Рабиновича.

– Умный мужик, – сказал Санька, – во всем мастер, и плотничает, и сапожничает, и костюмы шьет, и в машинах разбирается. Я как-то ехал с ним из Почепов, и мотор заглох. Полчаса я возился, и ни с места. А он с минуту покопался в нем, и мы поехали. Я как-то ему говорю, все ваши из Краснополья уехали, а вы, наоборот, приехали. С чего это? Так он шуткой отговорился. Говорит, в каждом поселке надо одного еврея держать, чтобы не забыли, как евреи выглядят.

ДАША

Я весь день ждала, что Алик перезвонит. Но он не позвонил. Несколько раз звонила бабушка. И больше никто.

Я долго не засыпала. А потом где-то под утро задремала. Проснулась от прикосновения. Подумала, что медсестра принесла таблетки. Медленно открыла глаза и увидела Даника. Он держал в руках Барби. И первое, что я сказала ему:

– Ой, Даник, какой ты стал высокий!

Не знаю, почему я это сказала.

Он улыбнулся мне и сказал:

– До тебя старался дотянуться!

Я протянула к нему руки, и он обнял меня. И я прижалась к нему и заплакала.

От счастья тоже плачут.


http://www.mishpoha.org/n34/34a04.php
avatar
Borys
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 70 Мужчина
Страна : Германия Город : Оберхаузен
Район проживания : Центральная поликлиника
Место учёбы, работы. : Школа №9, маштехникум, завод Комсомолец
Дата регистрации : 2010-02-24 Количество сообщений : 2020
Репутация : 2100

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Выдуманные или правдивые истории

Сообщение автор Kim в Сб 13 Авг - 11:39:13



Тетя Шура и евреи


ЮРИЙ ФРИДМАН-САРИД

Фридман-300x300Когда в русско-еврейском инете поднимается очередная дискуссия на вечную тему антисемитизмa, его природы и источников, – я каждый раз вспоминаю тетю Шуру, нашу соседку по коммунальной квартире…

Детство и начало отрочества я провел в старой питерской коммуналке на Пяти углах – знаменитом перекрестке Загородного проспекта, Разъезжей и улицы Рубинштейна. Классическая питерская коммуналка на пять семей, с маленькой кухней и общим туалетом, где у каждой семьи была своя лампочка и свой выключатель. Отопление было печное: во дворе стояли дровяные клетушки-сарайчики, и зимой моей обязанностью и развлечением были походы по черной лестнице за дровами. Ванной или душа, естественно, не было – по воскресеньям ходили в баню, терпеливо выстаивая там многочасовые очереди. Нам с отцом, вернувшимся с войны без ноги, всегда приходилось ждать, пока освободится пара казенных банных костылей: заходить в моечную со своими запрещалось. Инвалидов было много, а казенных костылей – всего несколько пар. Собственно, очереди были повсюду, и стояние в них являлось обязательной и привычной составляющей бытия…

Центром квартирной жизни, конечно же, была кухня, слишком маленькая для такого количества жильцов. Поскольку, кроме плиты, там размещались еще пять кухонных столиков, – жизненного пространства почти не оставалось, и хозяйки стояли у плиты буквально вплотную, впритирку друг к другу. Разумеется, духота, теснота и скученность время от времени приводили к скандалам. Этому сильно способствовал тот факт, что на пять семей было всего четыре конфорки – при том, что на плите не только готовили, но и кипятили белье в больших цинковых баках. Очередь на конфорки занимали друг за другом; о дне стирки надо было договариваться с соседками заранее. Конфорки не простаивали ни минуты, и одним из воспоминаний моего детства остался деликатный стук в дверь комнаты и возглас «Ваш чяйник кипеля!» соседа Тойвонена, старого атлета-финна, бывшего циркового борца, боровшегося когда-то с самим Поддубным. Тойвонен и его русская жена были бездетны и время от времени приглашали меня в свою комнату поиграть. Как-то раз он предложил родителям учить меня финскому языку, без которого явно тосковал. Родители вежливо поблагодарили, но на всякий случай отказались. Большую часть жизни они прожили при товарище Сталине и хорошо усвоили, что знание иностранного языка, тем более – несанкционированное,– может оказаться путевкой в лагерь в качестве шпиона соответствующей разведки, а то и нескольких. Финский язык я так и не выучил; в 70-е, когда он был крайне востребован фарцовщиками и интердевочками, я не раз об этом жалел.

Но вернемся на кухню. Самой скандальной соседкой, с которой остальные предпочитали не связываться, была тетя Шура – крикливая деревенская баба, попавшая в Ленинград после войны и как-то зацепившаяся в городе. Ее комнатка была единственной, в которой я ни разу не был за все годы жизни в этой квартире. Если дверь в коридор была открыта, можно было видеть, что все свободное пространство занято какими-то сундуками, чемоданами и узлами – и еще один сундук стоял рядом с дверью в коридоре. Помню, что тянуло из этой норы какой-то специфической кисловатой затхлостью – так не пахла ни одна из комнат нашей коммуналки. Стенка напротив двери была увешана иконами – тетя Шура была не на шутку набожной. Посередине иконостаса – суровый Иисус, рядом и чуть пониже – Богоматерь; вокруг были развешаны большие и малые лики святых. Иногда в коридоре было слышно, как она молилась, – почти так же громко, как и скандалила. В праздники (разумеется, православные, а не советские) она принаряжалась и шла в церковь – несмотря на хрущевские гонения, какие-то церкви еще действовали.

Бóльшую часть своего свободного времени тетя Шура толкалась на кухне, бдительно следя за порядком и соблюдением очереди пользования конфорками, – у себя в комнате ей было скучно. Ее также интересовало, кто и что готовит и вообще покупает, почем брали и где достали. Если кто-то из соседей приобретал то, что «простой человек», по ее разумению, позволить себе не мог, – в пространство летели филиппики о буржуйских замашках «некоторых там», которые «много о себе понимают». С ней старались не связываться, хотя скандал все равно мог вспыхнуть в любой момент и по любому поводу. Чаще всего тетя Шура сцеплялась с моей мамой – женщиной нервной и вспыльчивой. Больше всего тетю Шуру раздражало то, что мама готовила на настоящем сливочном – а не на постном – масле, и готовила с избытком: как у всех блокадников, еда у матери превратилась в навязчивую идею. В какой-то момент мать не выдерживала – и начиналась свара, в которой припоминались все предыдущие разборки. Скандал всегда заканчивался одинаково: тетя Шура сворачивала на излюбленную еврейскую тему и и перечисляла все неискупимые вины евреев перед русским народом – от изготовления мацы на крови христианских младенцев до врачей-убийц. (Тот факт, что после смерти Сталина «дело врачей» закрыли и врачей реабилитировали, был для тети Шуры еще одним подтверждением еврейского заговора и всесилия евреев). В завершение речи тетя Шура выражала искреннее сожаление, что Гитлер не смог закончить свою работу. Ни одна из соседок не вмешивалась: по неписаному правилу, разборки всегда проходили по формуле «один на один», точнее, – «одна на одну». Мужчины, по тому же неписаному правилу, в кухонные скандалы женщин также не вмешивались – иначе жизнь в коммуналке стала бы просто невыносимой.

При упоминании Гитлера мать в бешенстве влетала в комнату, хлопнув дверью, какое-то время продолжала кричать, – потом, остыв, возвращалась к плите, плотно сжав губы, не глядя на торжествующую тетю Шуру.

Лет в шесть я уже вполне понимал, о чем идет речь. Во дворе, где в хорошую погоду я проводил все свободное время, «еврей» было словом оскорбительным – впрочем, не из самых обидных. «Евреем» назывался тот, кто «жидился», то есть жадничал – эти два слова были созвучны и казались однокоренными. Помню, я и сам совершенно естественно мог при случае обозвать «евреем» кого-нибудь из ребят – пока это случайно не услышал Тойвонен и не сообщил отцу. Сосед сам был «нацменом», и национальный вопрос был для него чувствительным.

Со мной провели беседу, в результате которой я узнал, что и я сам, и папа с мамой, и старшая сестра, и мои дяди, тети, двоюродные братья и сестры – все мы евреи. Помню, как ошеломило меня это открытие: быть евреем совсем не хотелось. «И дядя Яша – еврей? И тетя Лиза – еврейка? И тетя Лена?» – переспрашивал я в тайной надежде, что кто-то из них окажется неевреем и мне можно будет каким-то образом к этому присоединиться. Вариантов не оставалось: евреями были решительно все…

Я очень хорошо помню этот разговор – тогда пролегла незримая черта между мной и окружающими.

В той или иной форме такое потрясение пережили, думаю, все мои российские соплеменники. Каждый, взрослея, решал эту проблему по-своему: одни пытались скрыть свое еврейство, уйти от него – иногда радикально; другие, напротив, демонстративно подчеркивали его и бравировали им. Некоторые просто строили вокруг себя защитную стену, создав чисто еврейский круг общения, – они, как правило, уходили потом в сионистское движение или в иудаизм.

Полностью освободиться от ощущения инаковости, стать «таким, как все», – я смог, разумеется, только здесь, в Израиле.

…Очередной скандал между тетей Шурой и моей мамой закончился не по традиционному сценарию. Когда тетя Шура, привычно перечислив все многовековые еврейские преступления, собралась уже перейти к финальному аккорду, – мать опередила ее:

– А раз ты так евреев ненавидишь – что же ты тогда евреям-то молишься? – крикнула она уже предвкушавшей победу тете Шуре. Та осеклась и уставилась на мать непонимающим взглядом.

– Так Иисус же твой – еврей! И Дева Мария – тоже еврейка! – разъяснила мать. – Что, не знала?

Ничего больше мать сказать не успела – тетя Шура бросилась на нее с каким-то звериным воем. По счастью, на кухне были еще соседи – тетю Шуру оттащили; мать, от греха подальше, увели в комнату.

– Не веришь мне – спроси у Натальи Андреевны! – успела крикнуть мать, уходя из кухни.

Наталья Андреевна, спокойная, очень интеллигентная и образованная женщина, – как я сейчас понимаю, из дворян, – была единственной из соседок, которую тетя Шура очень уважала и никогда с ней не ссорилась: она терпеливо помогала малограмотной тете Шуре с прочтением казенных бумаг, написанием писем деревенской родне, снятием показаний со счетчика и консультировала при необходимости какого-либо общения с властью.

В момент скандала Наталья Андреевна тоже была на кухне и подтвердила обезумевшей от маминого кощунства тете Шуре, что да – и Дева Мария, и сын ее Иисус были евреями, и что написавший псалтырь царь Давид, из рода которого происходил Иисус, – тоже еврей. Как, впрочем, и почти все персонажи и Ветхого, и Нового Завета, включая Иоанна Крестителя и всех двенадцать апостолов с Марией Магдалиной, – а не один только Иуда-предатель.

Потрясенная тетя Шура закрылась у себя.

Дня три после этого она практически не выходила из своей комнаты, покидая ее только в случае крайней необходимости; молча приготовив на кухне еду, она немедленно возвращалась. Проходя по коридору, я услышал, как она плачет.

Потом кризис закончился и тетя Шура вернулась к своей обычной жизни – с сидением на кухне и заглядыванием в чужие кастрюли. С моей мамой, правда, она больше не сцеплялась.

В очередной раз, когда я был в коридоре и дверь в ее комнатушку оказалась открыта – тетя Шура несла двумя руками горячую кастрюлю с супом, – я бросил взгляд внутрь. Икон на стенке больше не было – на их месте светлели пустые квадраты незакопченных обоев.

Теперь я понимаю, какую, без преувеличения, драму она пережила тогда и какой экзистенциальный выбор ей пришлось сделать. Мир рухнул: Иисус Христос и Богоматерь-заступница, которой тетя Шура привычно молилась с детства, оказались евреями – и с этим ничего нельзя было поделать. Совсем ничего. А молиться евреям было выше ее сил…

В интернет-дискуссиях о природе антисемитизма я никогда не участвую.

7-08-2016, 06:36

Источник: http://www.gazettco.com
avatar
Kim
Администратор
Администратор

Возраст : 60 Мужчина
Страна : Германия Район проживания : K-libknehta
Дата регистрации : 2008-01-24 Количество сообщений : 5033
Репутация : 3848

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Выдуманные или правдивые истории

Сообщение автор Kim в Чт 18 Авг - 15:04:19

Однажды на даче...


Где-то году в 36-м в подмосковный дом отдыха приехали три белорусских поэта: Янка Купала, Изи Харик и Зелик Аксельрод.

Причем, если Купала - действительно белорус и классик белорусской литературы, то его спутники, хотя и состояли в Союзе писателей Белорусской ССР, происхождения были отнюдь не славянского и стихи писали на родном им языке - идиш. Отдых сразу пошел в правильном направлении, и уже к вечеру третьего дня все взятые с собой деньги волшебным образом превратились в головную боль и гору пустой посуды.

Пришлось поэтам тащиться на почту и давать слезную телеграмму в Минск, чиновнику по фамилии Лесин, ответственному за материальное благосостояние белорусской литературы. Всплеск поэтического вдохновения, усугубленный голодом и похмельем, привел к тому, что телеграмма получилась в стихах и заканчивалась следующим эпохальным двустишием:

Мир без денег тесен,
Гоб рахмонес, Лесин.

Загадочные слова "гоб рахмонес" не составляли никакой загадки ни для Лесина, ни для Купалы, как и для большинства жителей довоенной черты оседлости. В переводе с идиш - это означает "имей сочувствие". Однако составители телеграммы не учли, что в Подмосковье, в отличие от родной Белоруссии, ни языка идиш, ни их самих никто не знает.
Телеграфистка, прочитав бланк телеграммы, сказала "подождите минуточку", исчезла в глубине отделения связи и вскоре вернулась в сопровождении молодого человека в милицейской форме.
Милиционер подошел к растерявшимся писателям и грозно спросил:
- Что за непонятные телеграммы посылаете, граждане?
Может быть, это шифр такой?
Может быть, вы шпионы?
Несмотря на анекдотичность ситуации, неприятности могли последовать более чем серьезные. Страну захлестывала волна шпиономании, и людей, бывало, расстреливали и по более абсурдным поводам. Объяснять про язык идиш тоже не следовало: до борьбы с космополитами было еще далеко, но первые звоночки в виде закрытия еврейских школ уже раздавались. Необходимо было срочно придумать отмазку. И гениальный поэт Купала ее придумал.
- Товарищ, - сказал он милиционеру, - какой шифр, о чем вы? Это же просто подписи. Это наши фамилии в телеграмме. Вот он, - Купала указал на Харика - Гоб, он - на Аксельрода - Рахмонес, ну а я - Лесин. Вот и все.
Милиционер посмотрел на Харика и подозрительно переспросил:
- Гоб?
- Гоб, Гоб, - с готовностью подтвердил тот. - Белорусский писатель Изи Гоб. Аксельрода милиционер не стал даже спрашивать. И так было видно, что фамилия Рахмонес подходит к нему, как хорошо сшитый костюм.

Телеграмма была благополучно отправлена, новоявленные Гоб, Рахмонес и Лесин получили аванс за никогда не изданную книгу, и отдых продолжился. Увы, это был последний случай, когда поэтам удалось обмануть бдительность органов.

Харик был арестован и расстрелян по печально знаменитой 58-й статье в 37-м году, Аксельрод - в 41-м. Купала погиб в 42-м при неясных обстоятельствах: разбился, упав в лестничный пролет гостиницы "Москва". По официальной версии это было самоубийство, но кто ж им верит, официальным версиям...
avatar
Kim
Администратор
Администратор

Возраст : 60 Мужчина
Страна : Германия Район проживания : K-libknehta
Дата регистрации : 2008-01-24 Количество сообщений : 5033
Репутация : 3848

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Выдуманные или правдивые истории

Сообщение автор Borys в Пн 22 Авг - 10:42:17

Коэффициент Гольдмана

Физрук Василий Николаевич Стругураш совсем уже было собрался выключить свет в спортзале и рвануть домой, как вдруг увидел шагающую в его сторону маленькую фигурку и даже застонал от тоски. Физрук тепло относился к школе, ценил свою работу, нежно любил вожатую Иру Савочку и ее пионерскую комнату. Правда, глядеть потом, как пионеры подносят использованные ими горны к губам, он не мог – слегка мутило. Но, в общем и целом, работа была великолепной, непыльной, коньячной. Была бы... если бы не Яша Гольдман. Сей перешедший недавно в девятый класс юноша (а именно он и семенил сейчас через школьный двор навстречу Василию Николаевичу) был чемпионом города по восьми предметам, а в остальных олимпиадах просто не участвовал, не видя соперников. Так что немудрено, что в девятый класс он перешел только с одной "четверкой" – по физкультуре. Стругураш был не злым человеком и понимал, что Гольдман идет на медаль, но ведь даже "четверку" ему натягивали с большим трудом. Король учебы, знавший всё необходимое и много более того, Яша каждую неделю на два часа превращался в посмешище всего класса. Он потел, пробегая пять метров, портил и без того спертый воздух спортзала, выполняя стандартный кувырок, и висел на канате тряпочкой. Что физрук мог ему сказать? Что в школе есть, как минимум, пятнадцать кандидатов на золотую медаль, и десять человек ее наверняка получат, имея пробивных родителей и нормальные фамилии? Что директор школы Корнелиу Ионович мычит от ненависти каждый раз, когда стенгазета восхваляет очередную победу Гольдмана, а не посылать его на эти чертовы олимпиады директор не может, потому что школе для престижа нужны первые места? Но как такое сказать... Стругураш натягивал Яше "четверки", а о большем его никто и не просил.

Гольдман, запыхавшись, пересек школьный двор и поздоровался с учителем. Стругураш неохотно кивнул в ответ и отвел глаза. Смотреть на Яшу было больно: крохотный, щуплый, с клювом, увлекающим лицо слегка вперед. К тому же на лбу Гольдмана ярко, как фонарь, сверкал очередной прыщ, а с носа свисала дежурная капля пота. "Что за уродливый народец!" – промелькнуло в голове физрука, но, как коммунист и интернационалист, он отогнал от себя недостойные мысли.

- Чего тебе, Гольдман? – спросил Стругураш.
- Я хотел поговорить с вами об оценках за нормы ГТО, – заявил Гольдман и протер оправу очков. Неделю назад физрук раздал пресловутые нормы ученикам и предупредил, что за каждый норматив будет выставляться отдельная отметка. О Гольдмане он в тот момент старался не думать. Углубившись в воспоминания, Стругураш не сразу заметил, что Яша что-то с жаром ему объясняет. Пришлось вслушаться:

- ...и легко заметить, что все адаптированные с помощью моего коэффициента критерии я выполняю на "пятерку".
- Мы говорим о "пятерке" по физкультуре? – тупо переспросил физрук.
- Естественно, – ответил крошка-Яша, снова протер оправу очков и шумно втянул в нос свисавшую каплю. Стругураш застыл соляным столбом: сочетание слов "Гольдман" и "пятерка" по физкультуре" в одном предложении было для него если не катахрезой, то, как минимум, оксюмороном, хотя о существовании этих слов он даже не подозревал.

- Но как? – выйдя из транса, прохрипел Василий Николаевич. – Гольдман, я понимаю, что тебе нужна "пятерка" для медали, но ты же и на "троечку" не можешь пробежать.
- Эти нормы - не могу, – с готовностью ответил Яша, – а адаптированные могу. Давайте я еще раз вам объясню, а вы, если что непонятно, переспрашивайте.

Яша достал из потертого портфеля нормативы ГТО и листок бумаги, вырванный из тетради.
- Взгляните, Василий Николаевич, это нормы ГТО для девятых классов. Бег на сто метров, на два километра, прыжки в высоту и в длину с места, штанга и так далее. Правильно? Очень хорошо. Но, Василий Николаевич, эти нормы, безусловно, рассчитаны на габитус среднего девятиклассника.
- На что? – изумился Стругураш.
- Габитус – телосложение, ну, рост, вес, – торопливо объяснил Гольдман, не желая сбиваться с основной мысли. – Теперь взгляните: средний рост мальчиков нашего класса приближается к 170 сантиметрам. Мой же рост не превышает 135 сантиметров, что составляет 80 процентов от среднего роста, или, если вам угодно, коэффициент ноль целых восемь десятых.

Физруку было угодно только одно: уйти домой. Он мало, что понимал в бормотании девятиклассника.
- Я ничего не понимаю, Гольдман, – заорал педагог. – Что ты до меня (тут он вспомнил, что он всё-таки учитель, и добавил) привязался? Я же тебя освободил от бега на два километра по причине отсутствия на секундомере часовой стрелки, чего тебе еще от меня надо?

Яша ласково взял физрука за руку и подвел к стареньким стойкам для прыжков в высоту.
- Давайте вместе установим планку на высоту норматива. У нас метр двадцать, правильно?

Физрук тупо кивнул и поставил планку на нужную высоту. Яша подошел к ней.
- Если я правильно помню, планку можно перескакивать, выполняя то, что я называю "ножницеобразное" движение ногами. Так?
- Так.
- Я могу постараться освоить перекидной стиль Брумеля или фосбери-флоп, но ведь вы требуете именно перескок.
- Ну и что?

Вместо ответа Яша подошел вплотную к планке и посмотрел из-за нее на Стругураша. Планка упиралась прямо в мощный нос Гольдмана.
- Я не могу задирать ноги на уровень носа, – слегка гнусаво оттого, что давил клювом на планку, сказал Яша. – А если бы мог, то поступал бы не в институт, а в "Мулен Руж", на отделение канкана. Но если воспользоваться коэффициентом Гольдмана, то, помножив метр двадцать на восемь десятых, мы получим 96 сантиметров.

Гольдман установил планку на высоту 95 сантиметров и легко перемахнул через нее.
- Понимаете? – радостно сказал он. – Нормативы пишутся для усредненных габитусов. А для исключений должны быть коэффициенты.

Яша взглянул на разметку для прыжков в длину с места.
- Таня Каштанова, – сказал он задумчиво. – Полная дура. Но ноги у нее длиной с меня. Как же вы хотите, чтоб я выполнял ее нормативы? А если мы применим коэффициент Гольдмана...

Физрук прервал лекцию, в глубине души с ужасом сознавая, что в словах Гольдмана кроется какая-то хитрая еврейская логика.
- Ни... (тут он опять вспомнил о лексиконе, подобающем учителю) ...чего ты, Гольдман, не понимаешь! Во-первых, эти нормативы, знаешь, откуда спущены? О-го-го! Менять их никто не позволит! А во-вторых, ты не думай, я не дурак, я всё понимаю. Твой коэффициент – это полная ерунда. Если я возьму, к примеру, стометровку, и норматив, который ты и так не выполняешь, умножу на твои дурацкие ноль восемь ("Пузырь бы сейчас!" – ассоциативно подумал он и сглотнул слюну), то ты в жизни так не пробежишь!

Яша потрясенно уставился на физрука.
- Вы что, серьезно? – спросил он. – Вы действительно не понимаете, что умножать на коэффициент нужно только нормативы, где есть метры и килограммы, а секундные нормативы на него надо делить?

Теперь обалдел Стругураш.
- Почему? – прошептал он.

Гольдман безнадежно махнул рукой.
- Я боялся, что вы не поймете. Ну, поймите тогда другое: серебряные медали за одну "четверку" в аттестате отменили много лет назад, так что мне нужна золотая. Без медали мне не дадут поступить в ВУЗ, где есть военная кафедра. Процентных норм для евреев в СССР еще никто не отменял. Один вступительный предмет при наличии медали я за год мог бы выучить на уровне выпускника МГУ. Четыре предмета – даже я не смогу. А теперь взгляните на меня: долго я проживу в армии с такими физической силой и внешностью? А ведь я бы мог стать не последним специалистом, вы так не думаете? Но вместо этого я сдохну в Афгане, а лечить ваших детей будет Таня Каштанова, чей папа сделает ей и медаль, и поступление в медицинский институт. Вам за своих детей не страшно?

Физруку было страшно, противно, жалко Яшу, но более всего ему хотелось закончить беседу и поскорее забыть о ней. Яша, видимо, прочитал всё это в глазах Стругураша и, не прощаясь, ушел.

Но оказалось, что Яшина мама была не готова потерять сына без боя. Она дошла до Рейгана, и Гольдманы смогли уехать. Тихо и быстро.

...Физрук уже выключал свет в старом, двадцать лет не ремонтированном спортзале, как вдруг увидел здорового мужчину, который, слегка прихрамывая, пересекал школьный двор. Мужчина подошел к Стругурашу и взирая на него с высоты ста восьмидесяти пяти сантиметров, тихо спросил:
- Василий Николаевич?

Физрук подслеповато всматривался в гостя.
- Гольдман? – не веря себе, прошептал он. – Яша?
- Яша, – захохотал гость и заключил Стругураша в объятия.

Потом они сидели в модном ресторане города, в который физрук никогда не заходил по причине полного безденежья, и вспоминали то, что произошло (страшно подумать!) почти четверть века назад. Обменивались информацией об учителях и Яшиных одноклассниках, пили и ели. Яша приехал навестить старые могилы, которые он так и не смог найти – на них захоронили свежих покойников. Василий Николаевич грустно говорил о нищенских зарплатах в "свободной от гнета СССР" стране, о холодных батареях зимой и отсутствующей в кранах воде летом. Гольдман всё больше молчал, отвечал только на прямые вопросы: "Расти начал лет в шестнадцать. За три года вымахал. Хромота – осколок снаряда, ерунда – Ливан. Работаю – да, врачом, как и мечтал". К концу вечера сильно захмелевшего физрука Яша отвез на такси домой и на прощание незаметно сунул старому учителю в карман стодолларовую бумажку и прикрепленную к ней визитную карточку. На карточке на русском языке золочеными буквами было написано "Профессор Яков Гольдман. Специалист в области терапии, кардиологии и эндокринологии. Доктор философии. Заведующий кафедрой внутренних болезней больницы "Хадасса".

Утром мечтавший о бутылке холодного пива Стругураш долго переводил взгляд с визитки на купюру, потом скривился и в первый раз за тридцать лет пожалел, что разучился плакать...




http://www.isrageo.com/2016/08/15/goldmanko/
avatar
Borys
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 70 Мужчина
Страна : Германия Город : Оберхаузен
Район проживания : Центральная поликлиника
Место учёбы, работы. : Школа №9, маштехникум, завод Комсомолец
Дата регистрации : 2010-02-24 Количество сообщений : 2020
Репутация : 2100

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Выдуманные или правдивые истории

Сообщение автор Kim в Вс 28 Авг - 11:32:28

Интересная история

Тайна рождения. Она не знала своего отца. Ее мать Августа Берендт. Она уверяла свою дочь, что забеременела ею от инженера Оскара Ритшеля, когда служила горничной в его доме. Тогда ей было 20 лет, и она не сомневалась, что инженер
обязательно женится на ней, если увидит, какую милашку она дарит ему.
Оскар Ритшель действительно женился на ней, но сразу же об этом горько пожалел. Он почему-то пугался немигающего взгляда новорожденной. Инженер отказался признать девочку своей дочерью и вскоре развелся с Августой. Позже он говорил, что она произвела на свет дьяволицу.
Полное имя, данное дьяволице при рождении Йоханна Мария Магдалена Берендт. Она родилась в Берлине 11 ноября 1901 года. Девочке повезло, когда ей исполнилось 6 лет. Тогда ее мать вновь вышла замуж. На сей раз ее законным супругом оказался владелец кожевенной фабрики Рихард Фридлендер, еврей по национальности. Он удочерил Магду и относился к ней как к родной дочери. Отчим уделял ей много внимания, не жалел средств на ее занятия музыкой и иностранными языками. Магда искренне привязалась к отчиму, и когда через 10 лет ее мать решила с ним расстаться, приняла фамилию Фридлендер.
Роман гимназистки. В берлинской гимназии у фройляйн Фридлендер произошла встреча, которая могла так изменить ее жизнь, что она никогда бы не стала женой нацистского бонзы. Гимназистке Магде было 13 лет, когда она по уши влюбилась в гимназиста Виктора Арлозорова, ответившего ей тем же чувством. В 1903 году в возрасте 4 лет Виктор вместе с родителями, опасавшимися еврейских погромов, покинул Россию. И для Виктора, и для Магды охватившее их чувство было первой любовью с восторгами и бурными объяснениями, с надеждами и планами на будущее.
Юный Арлозоров, мечтавший о создании еврейского государства в Палестине, очень хотел, чтобы и Магда разделила его идеи. Виктор подарил ей кулон в виде звезды Давида, который она хранила многие годы. Магда Фридлендер и Виктор Арлозоров верили, что никогда не расстанутся, но будущей первой даме Третьего рейха, кроме любви, хотелось еще богатства и славы. А в те годы ее возлюбленный был лишь студентом университета... Правда, подававшим большие надежды. Однако, ждать Магде не хотелось.
Первый брак. Окончив гимназию, Магда продолжила образование в престижном пансионе, расположенном в живописной гористой местности на востоке Германии. Учиться ей было скучновато. И вот однажды...
Она возвращалась поездом из пансиона домой, когда в ее купе вошел импозантный мужчина средних лет. Он не мог не обратить внимания на красивую блондинку с проницательным взглядом, которая без особых церемоний приняла его ухаживания. Да и о каких церемониях могла идти речь, если Магда узнала в вошедшем пассажире Гюнтера Квандта, одного из богатейших людей тогдашней Германии. Он сколотил свое состояние на поставках мундиров войскам кайзера в Первую мировую войну. За несколько месяцев до встречи с Магдой Фридлендер богач овдовел и уже подумывал о новом браке. Свадьбу сыграли в январе 1921 года. Вскоре в семье Квандтов родился сын, которого назвали Харальдом.
Тяготиться браком фрау Квандт стала сразу же после замужества. Богач Квандт на поверку оказался скрягой и домоседом. Единственным светлым пятном в своем первом замужестве будущая первая дама Третьего рейха считала путешествие с супругом по Латинской Америке и поездку в США.
За океаном она успела вскружить голову Герберту Гуверу, племяннику президента США, который предложил Магде немедленно развестись и выйти замуж за него. Но фрау Квандт не пожелала становиться миссис Гувер. Племянник президента ей показался таким же скупердяем и занудой, как и ее муж. Она решила возобновить отношения с Арлозоровым, который к тому времени, блестяще окончив факультет права и экономики Берлинского университета и получив докторскую степень, активно занялся созданием сионистских организаций в европейских странах. Теперь он постоянно жил в Тель-Авиве и звали его уже еврейским именем Хаим, а иногда, припоминая и старое имя, Виктор-Хаим. Арлозоров нередко наезжал в европейские столицы. Одна из активнейших сионистских деятельниц, долгие годы занимавшая пост премьер-министра страны, знаменитая Голда Меир в своих воспоминаниях называла Арлозорова "восходящей звездой еврейской политики 20-х начала 30-х годов XX века".
Магде трудно было забыть широкую натуру Хаима Арлозорова, который для нее всегда оставался просто Виктором. Она помнила его трепетное отношение к ней и стремление исполнить любые ее капризы. Еще будучи фрау Квандт, она раздобыла его адрес в Палестине и написала письмо. Ответ пришел незамедлительно. Начавшуюся было переписку прервал Квандт, имевший привычку вскрывать все письма, приходящие на имя жены. Разгневанный муж, почувствовав себя обманутым, уже готов был подать на развод, но ответный ход сделала Магда. Проявив дьявольскую хитрость, она выкрала многочисленные письма любовниц Квандта, и представив их на судебном процессе, довольно легко выиграла дело. За ней осталась не только роскошная квартира в Берлине и кругленькая сумма в банке, но и право пользования огромным имением бывшего мужа. Квандт понял, что и в самом деле противостоит дьяволице. Решив быть от греха подальше, он передал бывшей жене право распоряжаться значительными средствами.
Магда решила не торопиться с переездом в Палестину. Об этом она и написала Арлозорову, которого для конспирации именовала в письмах "студент Ганс". Оценивая ситуацию, складывающуюся в Германии на рубеже 20 30-х годов прошлого века, Магда решает, что именно на ее родине, в Германии, открываются замечательные перспективы.
Знакомство с Геббельсом. В начале 1930 года принц Август Вильгельм, сын свергнутого кайзера Вильгельма II, привел Магду Квандт в Берлинский дворец спорта на митинг национал-социалистов. Магда еще только входила во дворец, а по окрестностям уже разносился голос партайгеноссе Йозефа Геббельса, вещавшего об опасности еврейского засилья, о варварах славянах, о плутократах американцах, о кознях французов и англичан, "только и мечтающих еще больше унизить Германию и немецкий народ".
Нельзя сказать, что риторика нацистского "златоуста" мгновенно покорила Магду Квандт. Но она видела, с каким одобрением и энтузиазмом воспринимала толпа разглагольствования Геббельса, занимавшего в то время пост столичного главаря, городского партийного бонзы нацистов. Она решила во что бы то ни стало познакомиться с Геббельсом.
Тем не менее, первая встреча ее очень разочаровала. При ближайшем рассмотрении доктор филологии Геббельс оказался хромоногим уродцем небольшого роста, с огромной головой, узкой грудью и немигающим взглядом. Он не шел ни в какое сравнение с красавцем Арлозоровым. Кроме того, Геббельс сразу же принял позу самца, с которым готова переспать любая женщина. Магда знала о многочисленных любовницах берлинского нацистского бонзы, тем не менее, вскоре попала в гипнотическую зависимость от него и призналась матери, что от слов Геббельса ее бросает то в жар, то в холод. "Дьяволица нашла своего дьявола", позже скажут о ней злые языки.
Что же касается "черного златоуста", то Магда его очаровала. После знакомства с ней он сказал своему секретарю только одну фразу: "Потрясающая женщина!". Геббельс взял Магду к себе на работу. Вначале она трудилась в информационном отделе берлинского горкома партии, затем занялась личным архивом своего шефа. 15 февраля 1931 года Геббельс пригласил Магду к себе домой. На следующий день он написал в дневнике: "Вчера приходила Магда Квандт и осталась... Сегодня я живу, как во сне".
Влюбившийся Геббельс решает познакомить Магду с Гитлером. Ее первая встреча с этим человеком состоялась в октябре 1931 года. Она сразу же понравилась нацистскому лидеру. Он называл ее "образцом немецкой женщины, арийская кровь которой высвечивает не только душу, но и тело".
Две невесты. Неожиданно для Магды Гитлер пожелал с ней встретиться снова. Встречи с Гитлером ее будоражили. Она призналась в этом Геббельсу и была удивлена его реакцией - никаких признаков ревности он не проявил. Скорее наоборот, чтобы усилить впечатление от встреч с Гитлером, он дал прочитать Магде свою речь, с которой выступил в городе Цвиккау еще в 1926 году. Эта речь была озаглавлена весьма примечательно "Ленин или Гитлер?". Магде запомнилась такая мысль своего будущего мужа: "Политики, люди, которые делают историю, не появляются случайно. Человек и время связаны сложным образом. Время определяет человека, а человек придает времени его полное значение и важность". Геббельс убедил Магду, что идеи гитлеризма восторжествуют в Германии.
Магда надеялась, что Гитлер сделает ее своей женой. Дьяволица мечтала стать спутницей жизни дьявола, равного которому не было в истории. И действительно, он сказал своему советнику по экономике Отто Вагенеру: "Эта женщина могла бы играть огромную роль в моей жизни". Однажды, расчувствовавшись, нацистский вождь признался в любви к ней, но с пафосом заявил, что его невеста Германия и он обязан служить немецкому народу.
Магда не поняла, почему служение немецкому народу нельзя соединить с браком, но четко уяснила себе, что брак с Геббельсом после прихода к власти нацистов сделает ее первой дамой государства. И когда Геббельс, прозванный за свое физическое уродство "сморщенным германцем", предложил ей руку и сердце, она ему не отказала. Свадьбу решили сыграть в декабре.
Магда знала, что Геббельс получил степень доктора филологии в 25 лет за исследования по истории немецкой драмы. Она читала его стихи и прозу. Но ей стало не по себе, когда в минуту откровения он сознался, что его любимым профессором в Гейдельбергском университете был доктор Фридрих Гундольф, еврей по национальности. Магда поняла, что ее жених не безгрешен и отъявленным антисемитом стал далеко не сразу.
Однажды, Магда осмелилась поинтересоваться у будущего мужа судьбой профессораГундольфа. Геббельс посмотрел на нее своим немигающим взглядом и, взяв менторский тон, сообщил, что доктора Гундольфа выбросили с шестого этажа его квартиры молодчики -штурмовики Грегора Штрассера. А с просьбой об этой услуге к Штрассеру обратился лично он, Йозеф Геббельс.
Расплата за любовь. Любовь любовью, а о своей будущей жене гауляйтер, то есть хозяин Берлина, собрал подробную информацию.
Когда ему доложили об отношениях Магды Квандт и Хаима-Виктора Арлозорова, он только усмехнулся. Доктор Геббельс не скрыл от Магды, что знает о ее связи со "студентом Гансом", которым на самом деле является доктор Арлозоров, видный сионистский деятель.
Ошарашенная Магда не успела сказать и слова, когда Геббельс решил ее "пощадить" и неожиданно сам стал виниться. Он счел полезным рассказать невесте об одном из грешков своей молодости.
Оказывается, в те годы нацист Геббельс был влюблен в еврейскую девушку Анку Штальхерм. Ему долго пришлось бороться со своим чувством, но опять-таки на помощь пришел старина Штрассер...
Магда все поняла. Ее могущественный покровитель и будущий муж сделал очень прозрачный намек. Он желал избавиться от Арлозорова навсегда. Магде совсем не хотелось, чтобы другие решали ее личные проблемы. Тем более такого деликатного свойства одновременно любовного и расового. Будущая фрау Геббельс принялась за дело сама. Перво-наперво написала письмо по известному ей тель-авивскому адресу и пригласила "студента Ганса" в Берлин. Не подозревая о подвохе, доктор Арлозоров примчался в Берлин и угодил в ловушку...
Последняя встреча пока еще Магды Квандт и Хаима-Виктора Арлозорова состоялась 12 августа 1931 года. Специально для этой встречи Магда сняла квартиру на одной из тихих берлинских улочек. Она решила покончить с прошлой жизнью одним махом.
Когда Арлозоров вошел в квартиру, то сразу же увидел наведенный на него пистолет. Не произнося ни слова, Магда выстрелила. Арлозоров в последнее мгновение успел среагировать и отпрянул к стене. Невеста Геббельса выстрелила еще раз и опять промахнулась.
Третий выстрел ей сделать не удалось. Первая любовь Магды, придя в себя, выбил пистолет из ее рук. Затем Хаим-Виктор поднял пистолет с пола и положил его в карман. Магда стояла как вкопанная и смотрела на бывшего возлюбленного таким же немигающим взглядом, каким еще недавно смотрел на нее доктор Геббельс.
Побег. Магда была уверена, что Арлозорову уйти не удастся. Она предупредила гауляйтера Берлина о часе и месте своей встречи со "студентом Гансом". И агенты Геббельса действительно поджидали Арлозорова на выходе из подъезда. Но, услышав выстрелы, эти люди расслабились, ибо решили, что со "студентом Гансом" покончено. Арлозоров же, наоборот, только теперь понял, в какую передрягу угодил. Покинув квартиру, в которую его заманила бывшая возлюбленная, он, опасаясь засады, на всякий случай не спустился вниз по лестнице, а поднялся на самый верх. Через чердак он перешел в другой подъезд и только там спустился и вышел на улицу.
Его предусмотрительность не была излишней. Он был замечен, когда уже покидал небольшой дворик, примыкавший к тому злополучному дому, в который его заманили. Люди Геббельса стали кричать, требуя остановиться. Они побежали за ним. Чтобы выбраться из этой передряги, Арлозорову пришлось начать отстреливаться из пистолета, который он отнял у Магды. Ему повезло, он скрылся и через несколько дней перешел немецко-французскую границу. Затем, добравшись до Италии, сел в Неаполе на пароход и отправился в Палестину.
Убийство как свадебный подарок. 19 декабря 1931 года Магда и "сморщенный германец" поженились. Шафером на свадьбе был Гитлер. Магда всегда утверждала, что для нее фюрер "вечная любовь". Она говорила: "Я люблю своего мужа, но моя любовь к Гитлеру сильнее, для него я готова пожертвовать жизнью. Только когда я поняла, что он не может любить никакую женщину, я дала согласие на брак с доктором Геббельсом, так как теперь я могу быть ближе к фюреру". Герберт Деринг, управляющий домом Гитлера в Бергхофе, часто видел Магду Геббельс в гостях у Гитлера. В своих воспоминаниях он утверждал, что "фрау Геббельс с удовольствием поменяла бы своего мужа на Гитлера, и такую надежду она никогда не теряла".
Однако свадебное торжество Магды и "черного златоуста" едва не испортил 11-летний Харальд Квандт, сын невесты от первого брака. Он неожиданно разрыдался, когда Гитлер погладил его по голове. А Геббельс, желая сделать Магде приятное, сообщил, что скоро она о "студенте Гансе" услышит в последний раз. Вероятно, он полагал, что делает новоявленной фрау Геббельс роскошный "свадебный подарок".
Шел 1933 год. Немцам стало известно, что Арлозоров возвращается из Европы домой 14 июня. В шесть утра того дня его жена Сима (с которой, к слову, он познакомился в Германии) встретила его на железнодорожной станции в городе Реховот, недалеко от Тель-Авива. Она просто вошла в вагон, в котором ехал Хаим, и затем уже вместе они добрались до Тель-Авива. Радость встречи после долгой разлуки притупила бдительность супругов. Они не заметили, как на той же станции Реховот вслед за Симой в вагон вошли трое мужчин и расположились в соседнем купе. С той минуты Хаим-Виктор был обречен.
Для отвода глаз прибывшая из Германии опергруппа убийц была снабжена фальшивыми документами. Согласно им, на территорию подмандатной Палестины, где после Первой мировой войны властвовали англичане, прибыли историки и археологи, разыскивающие могилы тамплиеров монахов рыцарского ордена.
Сменяя друг друга, гестаповские агенты следили за супругами Арлозоровыми два дня. Удобный случай для покушения представился вечером 16 июня, когда Хаим-Виктор и Сима прогуливались по не очень людной в те дни и в тот час тель-авивской набережной. Супруги, взявшись за руки, брели в сторону Яффы, населенной арабами, и не могли себе представить, что через несколько минут одному из них суждено будет уйти из жизни навсегда.
...Тель-авивская набережная плавно перешла в пустынный пляж. Арлозоровы продолжили путь. Позже Сима расскажет в полицейском участке Тель-Авива, что, когда их обогнали двое мужчин, они повернули назад. Обернувшись через секунду, она заметила, что эти же мужчины вновь следуют за ними. Незнакомцы опять их обогнали, но неожиданно остановились, оставаясь спиной по отношению к шедшей на сближение с ними четой Арлозоровых. Вдруг один из мужчин резко обернулся, и Сима увидела в его руке револьвер. Она инстинктивно схватила мужа за руку, но тот уже начал оседать. Две пули попали Хаиму-Виктору в живот. Убийцам удалось скрыться...
Голос свыше. Несмотря на то что Хаим-Виктор Арлозоров был убит, доктор Геббельс все-таки ошибся. "Студент Ганс" не ушел навсегда из памяти его жены. Магда не могла забыть любовь, которую она же и предала. До последних дней своей жизни первая дама Третьего рейха слышала голос еврея, которого вместе с мужем они ненавидели.
Магда с ужасом рассказывала Геббельсу, что во снах к ней часто является Арлозоров. Он всегда ей что-то говорил. Она явственно различала интонацию, но слова разбирала редко. Однажды "студент Ганс" подошел к ней во сне очень близко, но потом исчез, и вместо него она увидела своего отчима Рихарда Фридлендера...
Приходу во сне отчима она не удивилась. Накануне она не пустила его на порог своего дома, и это случилось наяву! Рихард Фридлендер пришел к ней, потому что его семья умирала от голода. Шел 1938 год. Бывший фабрикант и бывший офицер германской армии, дважды раненный в Первую мировую войну, был давно разорен. Некоторое время он работал помощником официанта в кафе при Берлинском зоопарке, но после погромов, которые произошли с 9 на 10 ноября 1938 года и позже были названы "Хрустальной ночью", евреев повсеместно увольняли. Наивный Фридлендер попытался разжалобить свою любимую падчерицу. Вскоре он горько пожалел, что напомнил ей о себе. Чувство жалости дьяволице не было знакомо. Ее мужу, всесильному гауляйтеру Берлина, не стоило особых усилий отыскать Фридлендера и отправить его прямиком в газовую камеру концлагеря Бухенвальд.
...Магда удивлялась, что во снах Арлозоров не корил ее за коварство и предательство. Он просто надеялся встретиться с ней взглядом. Но она всегда отводила глаза. В попытке разгадать сны, в которых она видела свою первую любовь, Магда обратилась к известной в Берлине составительнице сонников. Та женщина, узнав суть дела, побледнела, а потом расплакалась. Магда в резкой форме потребовала объяснений. Но составительница сонников дрожала от страха. Она знала, что перед ней первая дама Третьего рейха, и тем не менее долго не могла взять себя в руки.
Наконец, немного успокоившись, разгадчица снов, глядя не на Магду, а куда-то в пол, начала говорить: "Господин, который снится фрау Геббельс, считает, что она предает тех, кто ее любит". Затем женщина надолго замолчала. Усилием воли оторвав взгляд от пола, эта женщина выдохнула только одно слово: "Дети!". "Что дети?", с беспокойством спросила Магда, но составительница сонников опять уставилась в пол и замолчала. Фрау Геббельс возненавидела ее, чтобы опровергнуть разгадку, попросила мужа отправить слишком далеко зашедшую разгадчицу в концлагерь. За день до своей смерти Магда вспомнила и эту несчастную женщину...
Детоубийца. ...В ночь с 30 апреля на 1 мая 1945 года супруги Геббельс не сомкнули глаз. Они уже несколько дней обитали в гитлеровском бункере под Рейхстагом. 24 апреля доктор Геббельс поставил свою подпись в качестве свидетеля под политическим завещанием Гитлера. Геббельс отказался выполнить последний приказ фюрера покинуть бункер и возглавить новое правительство Германии. Гитлер и его новоиспеченная жена Ева Браун покончили с собой в последний день апреля. Супруги Геббельс решили последовать за ними. Но Магда не хотела уходить из жизни без своих шестерых детей.
Поначалу даже Геббельс пытался возражать. Его поддерживали все женщины, еще остававшиеся в бункере. Секретарша Гитлера, медсестры, горничная Евы Браун и служанка самой Магды на коленях умоляли не убивать детей. Обещали увезти, спрятать, скрыть имена и фамилии. Знаменитая летчица, любимица Гитлера Ханна Райч клялась, что сумеет прорваться на север Германии и спасти детей Геббельсов. Но дьяволица оставалась непреклонной.
Перед сном Магда дала детям яд и для перестраховки попросила врача сделать спящим смертельные уколы.
"Душечка рейха" Магда Геббельс с семьей.
Затем она села писать прощальное письмо сыну Харальду Квандту. Первая дама Третьего рейха заклинала его оставаться верным нацистской идее. Ей не было известно, что майор Харальд Квандт уже давно находится в английском плену в Северной Африке.
Дочь Харальда Квандта Колин прошла ортодоксальный гиюр и стала правоверной еврейкой. Почти 30 лет назад она вышла замуж за еврея и живет с ним в счастливом браке в Гамбурге. Их сын переехал в Израиль. Отслужив в израильской армии и окончив военное училище, он стал кадровым военным, защитником еврейского государства. Как его зовут? Конечно же, Хаим. Ведь "хаим" в переводе с иврита означает "жизнь".
Rezume.Ru
avatar
Kim
Администратор
Администратор

Возраст : 60 Мужчина
Страна : Германия Район проживания : K-libknehta
Дата регистрации : 2008-01-24 Количество сообщений : 5033
Репутация : 3848

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Выдуманные или правдивые истории

Сообщение автор Алексей в Пт 16 Сен - 22:09:12

Во саду ли, в огороде.
Если кто думает, что это пишет землепашец, то нет, я обычный технарь. Но, всем свежи в памяти счастливые советские времена, когда без подспорья не проживёшь и коммунизма не построишь.
Я уже как то писал, что мы обзавелись дачей. Купили мы её за бесценок, тогда ещё 250 Д М. Это был дырявый домик, сквозь дыры в досках кошка могла пройти не пригибаясь. В то время ещё были Schrot-ы (выбросы) , и я перетащил стенки от шкафов с двойным запасом. Но это не синдром Плюшкина, а для того, чтобы использовать обработанные торцы досок при монтаже. Покрасил и уже лет 15 стоит.
Как нормальные советские люди, мы сразу посадили для пробы ведро картошки, клубнику, лук, чеснок и ещё что-то. Но, когда мы убедились, что и картофель, и клубника появляются в магазинах с момента их открытия, и так круглый год, энтузиазм у нас пропал.
Большинство немцев, кроме цветов на дачах ничего не выращивают, если только декоративные деревца. Вокруг соседи - немцы, и я своими шумными работами немного нарушаю их покой. Часть дачного участка я превратил в  мастерскую по ремонту металлических, бетонных и деревянных изделий.
Если о   соседях, так у меня с ними хорошие отношения: кроме guten Morgen и Tschus я с ними практически не общаюсь. Правда, был один забавный эпизод. Сосед, некий Dieter Bаchmann поинтересовался, как и на что мы живём? Я сказал, что на социальную помощь в таком-то размере.
- На одного?
- Нет, на двоих с женой.
Он на меня посмотрел, как на шутника, и поплёлся к своему домику. Через некоторое время он бодро подошёл и торжественно произнёс:
- Мы с женой решили каждый месяц вам помогать.
Я сразу опешил, но тут же  успокоил и поблагодарил его, что нам на жизнь вполне хватает, мы не голодаем и даже выглядим довольно упитанно.
Так что же растёт в нашем саду-огороде? Несколько видов кустарников  разной ягоды, яблони, сливы, черешня и виноград. Из синего я даже давлю вино, остальным кормимся мы и птицы. Разумеется, что и цветы имеются, и даже розы. Груши не уживаются,  они болеют грибком и их посрезали все, у кого они росли.
Ягоду от кустарников можно есть, а можно хранить в морозилке, чтобы круглый год, добавив яблоки,  варить компоты. Это гораздо полезнее, чем пить покупные соки.
Каждому садоводу известно, как выращивать виноград, но я напишу для новичков. Проще всего купить готовый, но я каждый год прикапываю ветвь осенью, и за лето она вырастает в готовый черенок с собственной корневой системой, который можно пересадить. Можно отрезать ветку от другого винограда, поместить в банку с водой пока на улице холодно, а потом прикопать пару почек в землю, но желательно корневую систему  располагать к Югу. Это будет дольше, чем готовый черенок, но садоводам, как и рыбакам терпения не занимать. Не нужно давать винограду разрастаться на два-три метра, иначе он зачахнет. А лучше всего запросить в Интернете и там подробно об этом напишут и даже покажут видеоролик.
На одной из заброшенных фабрик наткнулся на оконные рамы, которые плавали  в погребе. Вытащил их на свет божий, высушил, привёл в порядок и соорудил парник для помидоров. При этом я не строил из бетона  никакого фундамента, вкопал 2-х дюймовые трубы  и к ним прикрепил рамы. Второй парник для огурцов я сделал из толстой плёнки 0, 8 мм. Из тонкого алюминия, который служил обечайкой на теплопроводе, я соорудил рамы и вставил в рамки квадраты плёнки.  Едим биопродукты  и радуемся жизни.
Кому это интересно, то за землю, воду и свет нужно платить свыше 100 €, как и за все удовольствия в Германии.
Как в анекдоте: Купил машину, дачу, фруктовые деревья. Купил и привёз землю и навоз. Теперь имею бесплатные овощи и фрукты.
avatar
Алексей
Почётный Форумчанин
Почётный Форумчанин

Возраст : 78 Мужчина
Страна : Германия Район проживания : К. Либкнехта 10
Дата регистрации : 2008-04-23 Количество сообщений : 492
Репутация : 486

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Выдуманные или правдивые истории

Сообщение автор Алексей в Вс 18 Сен - 23:02:27



Французский еврей

Моя жена в школе учила до 7-го класса французский язык. Кому- то в голову пришла такая идея. Может Фидель с Хрущёвым так решили за бутылочкой. В маштехникуме французского не было и она перешла на английский. Но при поступлении в институт нужно было учить иностранный, и она выбрала всё же французский. Конечно, она его малость подзабыла, и ей необходимо было поработать с репетитором.

Вот тогда ей посоветовали обратиться к коренному французу Фридману Морису Давыдовичу, который проживал в Бердичеве.

Его биография была довольно занятная. Ещё до войны он закончил в Париже университет и был лингвистом. Он знал несколько языков и преуспел бы  в карьере если бы не война.

Я уж не помню, в каких войсках он воевал, или вообще успел повоевать, но вскоре его команда попала в плен и Фридман оказался в концлагере. Лагерь был для военнопленных, может там не так издевались над узниками, как в Союзе, но Морис там заработал туберкулёз ноги и всю жизнь прихрамывал.

Когда в конце войны лагерь освободили англичане, Фридман стал искать свою родню, но безуспешно. Поскольку англичане  освободили лагерь, то каким-то образом он жил некоторое время в Англии. Английский он изучал в Париже, а здесь практически закрепил язык. Пытался навести справки о своих родных, но толком никто не мог ничего сказать.

Из Франции ему сообщили, что в 1938 году его родные эмигрировали в Польшу. В Польше  он тоже не нашёл следов своей родни и внятного ответа тоже не последовало. Ему сообщили, что вероятнее всего ему дадут справку о его родных в Москве.

Добравшись до столицы он тоже не смог получить сведения о своей семье. Попался такой чиновник, который посоветовал ему ехать искать своих родных в Бердичев, мол все  евреи уехали туда.

Наверное, сразу после войны проезд в поездах был бесплатный, я уж не знаю, но в Бердичев Фридман всё же попал.

Как ни странно, но русский язык он не знал, только несколько дежурных фраз. В милиции ему дали несколько адресов с фамилией Фридман, но ни одна из них роднёй ему не была.

Положение было плачевным: без языка, без жилья и денег, диплом его никто не признавал и на работу не брали. В послевоенное время к иностранцам относились вообще предвзято. Ему презрительно бросали, - заморская крыса.

Ему ничего не оставалось, как просить милостыню и как-то существовать. Морис ходил по квартирам и просил подаяние или какую нибудь старую  одежду. По чистой случайности он постучал в квартиру учителей Митгарц. Хозяин читал  немецкий язык, а его жена Роза была учителем начальных классов. Хозяева сразу увидели в нём интеллигентного человека, а когда они узнали, что он владеет немецким языком, то приняли соучастие в его судьбе. Позже этот учитель  стажировался у Фридмана немецкому языку.

В подъезде под лестницей проходила труба отопления, там и соорудили ему подобие будки, в которой можно было сидеть и даже спать на топчане из досок. Время было голодное, и прокормить  ещё один рот было проблемно.

С помощью этих учителей, Фридман занимался репетиторством английского и немецкого языка с детьми. Этим он зарабатывал гроши на существование.

Спустя какое-то время учителя предложили ему познакомиться с одинокой учительницей.  Она была хорошей женщиной, правда немного старше  Мориса. Но у неё была однокомнатная квартира и ей мужчина в доме был совсем не в тягость.

Вскоре они поженились и часто встречались с коллегами-учителями. Новые друзья стали думать, как Фридману помочь с образованием. Достать бланк аттестата зрелости, заполнить его и поставить нужные печати учителям не составляло труда.

И вот, Морис Давыдович подал этот аттестат в житомирский педагогический институт.

На первом уроке учительница поинтересовалась, кто учил иностранные языки и где? Каково же было удивление молодой учительницы, когда  Фридман ей сказал, что учился в Париже. Уж не помню, к какому согласию они пришли, и посещал ли Морис вообще уроки иностранного, но он успешно окончил институт и получил работу.

Жизнь наладилась. У них родилась дочка, была стабильная работа, но тоска по родине не проходила.

Вот, в это время моя жена с ним и занималась французским. Я её вечером забирал, мы нередко  пили чаёк у них и даже сдружились. Морис Давыдович не брал деньги за уроки французского. Он  даже сказал, что ей французский вообще не нужен, он в Союзе не был востребован, и даже предложил писать за неё работы.

Больная нога время от времени воспалялась и он вынужден был часто ложиться в госпиталь. А чтобы не терять время, выучивал там очередной иностранный язык. Жена спросила его:

- На каком языке Вы думаете?

- На каком говорю, на том и думаю, но сны мне снятся только на французском.

Бывало он говорил сразу на нескольких языках, когда складывались обстоятельства.

В то время вести переписку с иными державами  запрещалось, но Фридман какими-то окольными путями ухитрялся наводить справки в поисках своих родных. Ведь он был уже вполне востребован. Как лингвиста, его часто приглашали на симпозиумы или на встречу с иностранцами в Москву. Он уже в совершенстве владел 18-ю языками. Таким образом он и находил возможность передавать свои весточки на родину.

Неожиданно Фридмана вызвали в КГБ. Ему сказали, что его разыскивает родная сестра из Парижа, и желает приехать к нему в гости. Но, была  маленькая проблемка. На время визита его сестры, он должен переехать временно в 3-х комнатную квартиру.

Морис Давыдович был так счастлив, что сразу и не понял, что от него хотят. Через какое-то время он пришёл в себя и сник.

- Нет, я не могу обманывать свою родную сестру, и на временное  жилье не согласен.

Крутые работники органов с ним церемониться не стали, и его сестре отказали в визе.

Фридман был в отчаянии и не знал, ругать ли  себя и как поступить дальше.

Но, его сестра была каким-то высокопоставленным работником профсоюза и легко решила эту проблему. Она своих детей отправила в «Артек», передала брату когда она там будет и как им встретиться.

Даже невозможно представить его радость и их встречу. Он этим жил много лет, и мечта сбылась.

Вскоре Фридманы переехали в Житомир, там ему предложили более престижную работу в пединституте и квартиру, и мы утратили с ними связь.

У четы Митгарц, которые тогда приняли участие в судьбе Фридмана тоже была дочка Полина. Она выросла и под влиянием учителя выбрала изучение французского языка. Закончила ВУЗ и преподавала в школе. Фридман её неплохо подготовил, т. к. её приглашали в Москву для встречи гостей из Франции.

А, когда открыли границы,  Морис Давыдович всё же поехал на ПМЖ в Париж.

Спустя много лет мы встретились с этой Полиной, и она рассказала, что следила за жизнью Фридмана, она и у гостей о нём справлялась, да и сама была в Париже.  К сожалению, он долго не был на родине, и это отложило отрицательный отпечаток на его судьбе. То ли он не смог найти работу по душе, то ли друзей, я не помню, но жизнь у него там не сложилась, как он мечтал.

Если Полина наткнётся на эту заметку, она может многое дополнить.



--
Алексей Тесенгольц
avatar
Алексей
Почётный Форумчанин
Почётный Форумчанин

Возраст : 78 Мужчина
Страна : Германия Район проживания : К. Либкнехта 10
Дата регистрации : 2008-04-23 Количество сообщений : 492
Репутация : 486

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Выдуманные или правдивые истории

Сообщение автор Алексей в Пн 19 Сен - 8:28:10

Прошу прощения, цитата «Может Фидель с Хрущёвым так решили за бутылочкой» не верная. Моя дочка   учила в школе испанский язык, вот я и напутал даты. А в 50-х годах во Франции  был генерал Шарль де Голль, если для кого-то это важно.
avatar
Алексей
Почётный Форумчанин
Почётный Форумчанин

Возраст : 78 Мужчина
Страна : Германия Район проживания : К. Либкнехта 10
Дата регистрации : 2008-04-23 Количество сообщений : 492
Репутация : 486

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Выдуманные или правдивые истории

Сообщение автор Borys в Пн 26 Сен - 14:32:13

Белорусская Массада.

http://www.novayagazeta.ru/society/74381.html?print=1
avatar
Borys
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 70 Мужчина
Страна : Германия Город : Оберхаузен
Район проживания : Центральная поликлиника
Место учёбы, работы. : Школа №9, маштехникум, завод Комсомолец
Дата регистрации : 2010-02-24 Количество сообщений : 2020
Репутация : 2100

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Выдуманные или правдивые истории

Сообщение автор Borys в Пт 7 Окт - 12:25:58

Жванецкий о Шаинском

Я дружил со многими прекрасными композиторами, такими, как мой друг Ян Френкель, очаровательный Валерий Зубков и многими другими. Сейчас я хочу рассказать одну историю о Владимире Шаинском.

12 апреля, в день космонавтики Шаинский, Зубков и я выступали для космонавтов, а после концерта генерал — полковник Каманин увез нас на банкет.

На банкете также присутствовали другие высшие военные чины; особенно мне запомнился дважды герой Советского Союза летчик-испытатель в звании генерал-майора.

Обаятельный интеллигентный человек с прекрасным русским языком, он рассказывал забавные истории из жизни испытателей, коснулся Шестидневной войны, высоко отозвался о мастерстве израильских летчиков, посетовал, что советским летчикам пришлось воевать далеко от родины, и многие из них были сбиты на арабо-израильском фронте..

Неожиданно встал подвыпивший Шаинский:

— Нечего у нас летать! Будете летать — будем сбивать!

Генерал слегка оторопел от этого неожиданного заявления, но спокойно сказал:

— Мы не выбираем. Согласно присяге, мы подчиняемся приказу…

— Нас, — перебил Шаинский, подчеркивая слово «нас» — ваш приказ не интересует. Летайте где хотите, но к нам мы лезть не позволим.

— Мы — военные люди, — пытался объяснить летчик, — и летим туда, куда нас посылает командование, но Шаинский гнул свое:

— У нас вы не разлетаетесь — будем сбивать. Мы отобьем охоту воевать против нашего государства! А еще раз полезете — будем уничтожать прямо на советских аэродромах.

Мы с Зубковым слушали нашего обычно тихого очаровательного, а тут вдруг разгулявшегося, Шаинского одновременно с восхищением и ужасом. В душе мы были с ним согласны, но, как говорят одесситы — нашел время и место. Он наговорил примерно на 25 лет каторги, а наш срок, как слушавших и не возражавших, тянул лет на десять.

Что самое удивительное, ни один из присутствующих не поспешил выступить с фальшиво-патриотическим заявлением, доказывающим его любовь к советской власти; наоборот, они даже как бы сочувственно отнеслись к сказанному Шаинским.

— Я прекрасно понимаю вашу позицию, — сказал Каманин, — но меня немного удивляет тот факт, что вы написали такое количество прекрасных русских песен, а живете мыслями и чувствами Израиля.

— Все мои песни — еврейские, — заявил Шаинский. Это переделанные под якобы русские песни кадиши. Смотрите, — сел за рояль и начал играть сначала свои песни, а потом соответствующие им еврейские молитвы, подробно объясняя, как он их подгонял под русский колорит! Вечер закончился всеобщим повальным хохотом.


http://isralove.org/load/13-1-0-639?utm_source=top_em
avatar
Borys
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 70 Мужчина
Страна : Германия Город : Оберхаузен
Район проживания : Центральная поликлиника
Место учёбы, работы. : Школа №9, маштехникум, завод Комсомолец
Дата регистрации : 2010-02-24 Количество сообщений : 2020
Репутация : 2100

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Выдуманные или правдивые истории

Сообщение автор Borys в Пт 14 Окт - 14:07:58

Писатель Теодор Гладков о Высоцком.

— Хочу сразу предупредить, — решительно начинает Теодор Кириллович, — ни одной рюмки водки я с Высоцким не выпил, другом ему не был, но соседствовали мы довольно близко и были на ты. …Квартиры Высоцкого и Гладкого разделяет общая стена — и по ту, и по другую стороны располагаются гостиные. — Теодор Кириллович, наверняка Высоцкий доставлял вам много беспокойства — пение, компании… — Было и шумно, и беспокойно. Но мы с женой терпели, потому что понимали, что это не пустое бренчание. Нас он еще берег, и свои компании в гостиную не водил. Собирались в основном на кухне. И тут уж доставалось другому нашему соседу — Евсею Мазо, известнейшему урологу. Его супруга просто плакала: «Ночами едва удерживаю мужа, он грозит: сейчас пойду и набью Володьке морду...» Володя недопонимал, что у человека утром операции. Когда из лифтов ночью вываливались компании Высоцкого (на каблучищах), стены содрогались. Однажды моя жена взмолилась, и его гости на какое-то время стали ходить на цыпочках.

Но мы ведь сами были молоды и любили Володино творчество. Однажды прихожу домой и застаю жену с банкой у стены (смеется): оказывается, к Володе пришли музыканты из оркестра Гараняна — они так красиво репетировали, что Марита не удержалась... Еще помню смешной случай, когда к нам в квартиру ворвался возмущенный Высокий. Я был в командировке, а Марите пришло в голову повесить книжные полки и она принялась работать дрелью. Володиному негодованию не было предела: «Сейчас «Место встречи» по телеку начинается, я серию должен посмотреть, а ты шумишь!..» Моя жена невозмутимо ответила: «Фильм начнется через две минуты, я сама его буду смотреть». И от абсурдности ситуации (не мы, а Высоцкий жаловался на шум!) оба расхохотались... — А вы помните первое свое впечатление от Высоцкого? — Наш дом — кооперативный, организован был как дом художников-графиков. По идее только они здесь и должны были жить. Но кооператив стал расширяться, появились актеры, врачи… Никита Михалков, Андрон Кончаловский, Лена Коренева, Александр Митта, дочь Петра Алейникова… Не помню, когда точно появился здесь Высоцкий… Он уже пребывал в солидном статусе: ему одному дали 3-комнатную квартиру. Не могу сказать, что я был страшно вдохновлен таким соседством — я тогда дружил с Булатом Окуджавой, а творчество Высоцкого меня не особо интересовало. Самое смешное: Володя играл в театре на Таганке шесть ролей в спектакле по книге Джона Рида «10 дней, которые потрясли мир». А у меня вышла книга в серии ЖЗЛ о Джоне Риде, которой театр активно пользовался. Но Володя совсем не ассоциировал своего соседа с автором книги… Но скоро все изменилось, и наши отношения потеплели. — Правда, что, несмотря на внешнюю простоту и открытость, Высоцкий не терпел панибратства? — Высоцкий всегда знал себе цену. Как-то один из жильцов нашего дома подошел к Володе и сказал: «У моей жены день рождения. Зайди, попой». Володя сказал: «Хорошо, зайду». Вышли из подъезда, сосед продолжил: «Я тебе хорошо заплачу…» И тут Володя срывает с земли тяжеленную гипсовую урну и надевает ему на голову… Володя очень хорошо осознавал, кто он такой. Да и как было не осознать? Мы с женой часто ходили на его выступления. Никогда не забуду концерт в ДК Бауманского института. Что творилось в зале, трудно описать: люди висели чуть ли не на люстрах… Высоцкий беспрерывно бисировал, и он поставил нас с женой в неловкое положение, сказав: « Я бы вам еще спел, но тут сидят мои соседи, которым я та-а-ак надоел». Весь зал повернулся в нашу сторону и окатил ненавидящим взглядом
А на его «Гамлета» мечтали попасть все мало-мальски думающие люди. И знаете почему? Потому что не в пример другим «геисто-рефлексирующим» актерам-гамлетам Володя играл настоящего мужика. У Шекспира ведь как написано? Гамлет — первый в Дании воин. Вот Володя такого и играл резкого, страстного, отчаянно мужественного человека… И тем не менее, несмотря на всю свою бешеную популярность, Володя переживал настоящую трагедию творца. Его мучило, что его не признавал Союз писателей. Ему безумно хотелось печататься. Популярность актерская довольно обыденна. Высоцкий был популярен чуть более, чем Золотухин, Смехов…. А популярность писательская — совсем другое дело… Ее Высоцкий так и не ощутил. — В каком графике он жил? — Интересно было наблюдать за ним сначала утром и потом вечером. Утром Высоцкий буквально вылетал из квартиры и нервно притоптывал в ожидании лифта, дверца только открывалась — он тут же в нее нырял. Был стремительным и легким. А вечером буквально вываливался из лифта и еле добредал до своей двери — такая была усталость! Мы с женой иногда заходили после концертов к нему за кулисы — он без сил лежал, навалившись на столик, весь мокрый. Володя бы долго не протянул в таком ритме — даже если бы в его жизни не было бы алкоголя и наркотиков. — Вы сразу поняли, что Высоцкий наркозависим? — Что вы! В те годы большинство людей о существовании наркотиков знали из книжек о Cеребряном веке. У нас во дворе росла огромная конопля — никто на нее даже не смотрел… Все это казалось атрибутами декаданса… Поэтому мы не сразу поняли, что с Володей происходит. Он, кстати, очень этого стеснялся и не хотел, чтобы правда выплыла наружу. А потом уже перестал таиться… Моя жена входила в его квартиру, а там валялись шприцы…. Квартира уже и не закрывалась — так все было запущено… У меня своя версия, почему Володя подцепил эту заразу. Он жил в чудовищном ритме — концерты, спектакли… Уставал дико, а хотел успеть многое… Пять чашек кофе за ночь — не помогало. Однажды ему кто-то дал попробовать укол, «который продлевает активное состояние». Он как человек любознательный попробовал. Помогло! Он даже потом хвастал Марине (Влади, жена Высоцкого. — Прим. ред.): «Теперь все будет хорошо, у меня появились силы…» Она не придала этому значения. А потом наступила зависимость. — Вы заставали его в период, когда ему физически было плохо? — Всякое бывало: и с подоконника снимал, и чертей вместе «отгоняли»… Не хочу об этом говорить. Я много ездил в тот период в командировки в горячие точки… За Володей приглядывала моя жена Марита. Иногда дежурила возле него, выводила из запоев. Марита знала, что алкоголикам нельзя резко завязывать: надо постепенно уменьшать дозу спиртного. И когда Володя звонил к ней в дверь с просьбой «налей», она говорила: «Налью рюмочку, если только поешь…» У него в таком состоянии тремор был дикий: челюсти ходуном ходили, жевать не мог. Жена процеживала через сито суп, добавляла сметану и давала Володе. У него все внутри было обожжено, глотать больно, но Марита настаивала, понимая, что организму требуется хоть какая-та питательная среда. Следом заваривала крепкий чай с пятью-шестью ложками сахара, яблоками, лимоном… Володя покорно выпивал… А вот как выводить из состояния наркотического опьянения, никто из нас не знал.
vysotsky04

Однажды жена застала Володю совсем уж в жутком состоянии. Он был почти без сознания, весь мокрый, его колотило, только шептал: «Достань, достань...» Потом вдруг открыл на мгновение глаза и ясно так говорит: «Запомни номер телефона…» — «А что сказать?» — «Там поймут». Очевидно, это был номер людей, которые доставали ему наркотики. Но жена никому не стала звонить. — Я знаю, что вам очень не нравилась компания, с которой в последние годы водил дружбу Высоцкий. Почему? — Его беда — его окружение. У Высоцкого были порядочные друзья: Владимир Качан, Володя Акимов, поэт-песенник Игорь Кохановский, внешне очень похожий на Володю. С Севой Абдуловым были нежнейшие отношения с детства. Высоцкий умел дружить. Как-то Сева попал в аварию, стала исчезала память… Его перестали приглашать в проекты, он начал погибать. Высоцкий бросился спасать друга. Включал его выступления в свои концертные программы, выхлопотал ему роль в фильме «Место встречи изменить нельзя»… Не могу не сказать и о порядочнейшем человеке Вадиме Туманове — именно он оплачивал все поминки по Володе, а собирались-то сотни человек. Туманов построил в Магадане дом, все время звал Володю: приезжай, отдохни... Но были в Володином окружении и мерзавцы, которые зарабатывали на нем и подталкивали его к смерти. Откуда в Высоцком была эта всеядность в дружбе, ведь он был умным человеком?.. У него было странное представление: если кто-то ему сделал хоть что-то хорошее, Володя чувствовал себя обязанным и «назначал» этого человека другом. Эти люди тащили в дом к Володе еще пару приятелей… Выпить «с самим Высоцким» — для многих это был вопрос даже не престижа, а всей жизни. Так образовывалась толпа… Всегда с неприязнью вспоминаю Володиного импресарио, которому Высоцкий кричал: «Ты скоро мне ноги переставлять будешь — по два-три концерта заявляешь!»; фельдшера Игорька, который всегда готов был «уколоть» Володю; еще одного типа — «основателя школы восточных единоборств», ходил тут все время с нунчаками; Эдика Володарского… Володя мечтал построить дом в Подмосковье. С Володарским его и построили, а тот его развалил… — С Высоцким легко было дружить? — Володя был неоднозначным человеком. Он бывал вспыльчивым, резким. Особенно в последние годы, когда организм начал уже разваливаться. Нетерпим ко многим и ко многому. Он понял свое значение. Обижал, но только… никто на него не обижался. У Володи была любопытная черточка (смеется): даст взаймы человеку 100 рублей — и забудет. А за трешку, если она ему вдруг понадобилась, а негде взять, мог погром устроить… — Что представлял собой его быт? — Володя любил красиво и модно одеваться, имел две машины — «Мерседес» и BMW, которые неоднократно бил. А вот домашнего очага у него никогда не было. Спал на огромном матрасе, водруженном на ножки. На нем потом и лежал мертвым — в костюме Гамлета… Из приличного обихода был лишь старинный резной комод, на котором стояло распятие… Все уже давно вывезено из этой квартиры… Помню, как Володя взялся за ремонт темной комнаты — хотел построить сауну. Выяснилось, что по техническим причинам это невозможно. Тогда он загорелся идеей сделать вместо нее станок и зеркала — и заниматься там, растягиваться. Володя ведь физическую силу имел и гибкость невероятные и, несмотря на невысокий рост, сложен был прекрасно: крепкий торс, сильные руки…
Но воплотить свои замыслы так и не успел… Когда его не стало, его мама Нина Максимовна сказала моей жене: «Приди, посмотри, что у Володи из твоей посуды осталось». На кухне были тарелки из столовой №27, каких-то ресторанов… Быт в его жизни был совсем не организован. — Почему же его женщины не создали ему комфорта — та же Марина Влади? — Марина бывала тут наездами. Человек она жертвенный, много для Володи сделавший. Большая труженица — она в 17 лет уже построила себе дом... Когда приезжала, отсекала компании, особенно пьющих товарищей. Сажала Володю на аппарат по очистке крови… Ходила на рынок, готовила…

В жизни она носила оптические очки и, бывало, выглядела серенькой мышкой. Помню смешной случай. Пошла Марина на Тишинский рынок покупать картошку, возвращается — хохочет: «Представляете, сейчас услышала, как мне в спину торговец говорит: «Смотрите на эту — под Марину Влади косит…» Из другой страны сюда не наездишься — во Франции у Марины росли трое сыновей, им тоже надо было уделять внимание. Младший Петька, правда, приезжал в Москву. Володю обожал, на похоронах так плакал! Из-за Высоцкого стал учиться игре на гитаре и вскоре овладел этим искусством профессионально. — Ну а мама Высоцкого почему не уделяла ему должного внимания? — Время от времени Нина Максимовна приезжала сюда, готовила. Но она ведь работала. Откровенно говоря, особой близости у матери и сына не было. Это известная история: когда кончилась война, отец Володи не вернулся к Нине Максимовне. Житейское дело: встретил другую женщину, армянку Евгению Степановну, женился. Потом у отца случилась длительная командировка в Германию, и Нина Максимовна отправила туда Володю, мотивируя это тем, что в Москве бедность, голод… Мачеха оказалась хорошей женщиной. Своих детей у нее не было, к Володе она относилась как к родному сыну. Володя учился в Германии до 8 класса. Оканчивать школу за границей было запрещено, он вернулся в Москву уже взрослым, и отношения с родной матерью были уже «подморожены».
А «маму Женю», как называл ее Володя, убило сосулькой в 1988 году… — Родители Высоцкого понимали, кого они произвели на свет? — Отец относился к Володе как к антисоветчику и позору семьи. Он был военным, и все творческие рефлексии ему были чужды. А вот мать гордилась Володей. Он ведь был в нее. Нина Максимовна была талантливым человеком. Работала в институте картографии — страшно секретном учреждении. Но при этом писала стихи. Она была чернявая, такого цыганистого, южно-русского типа, прекрасный рассказчик, с юмором. В первые годы после смерти Володи часто к нам приходила — у нее была потребность рассказывать о сыне. До сих пор храню ее подарок — первое издание книги Высоцкого «Нерв». Нина Максимовна тогда сокрушалось, что Роберт Рождественский, который издал книгу, лично внес 400 правок в стихи Высоцкого. Иначе не пропустила бы цензура. Нина Максимовна прожила в Володиной квартире до самой своей смерти в 2003 году. А квартиру эту она заполучила благодаря Марине Влади. В первые же дни Володиной смерти ко мне пришла Марина и попросила помочь составить письмо Брежневу. На моей печатной машинке мы его и отстукали. Дело в том, что по закону после смерти владельца квартиру нужно было сдать обратно в кооператив. Марина как член КПСС и член общества советско-французской дружбы просила Брежнева, чтобы жилье отдали маме Высоцкого, которая жила в Черемушках. Письмо подействовало. Сейчас эта квартира принадлежит Никите, сыну Высоцкого, тоже, получается, благодаря Марине. — Как Влади пережила смерть Высоцкого? — На похоронах плакала. Но держалась мужественно. Она приехала на другой день после его смерти. Стала спрашивать, куда подевалось последнее стихотворение, которое он ей читал по телефону: «Мне меньше полувека – сорок с лишним. Я жив , двенадцать лет тобой и Господом храним. Мне есть, что спеть, представ пред Всевышнем. Мне есть, чем оправдаться перед Ним…» Очень переживала, что не может его найти. Мы предложили помочь, стали разбирать бумаги и нашли — на рецепте… Высоцкий ведь писал, как все настоящие поэты, на всем, что попадало под руку…
— В фильме «Высоцкий. Спасибо, что живой» показано, как в последние месяцы жизнь Владимиру Семеновичу скрашивала молоденькая девушка. Всем известно, что это Оксана Афанасьева, нынешняя жена Леонида Ярмольника. Как вы думаете, это была настоящая любовь? — Володя никогда не обсуждал свои отношения с женщинами и не выпячивал победы на любовном фронте. Мне кажется, она была для него соломинкой, за которую он цеплялся. В отсутствии Марины. Думаю, относился он к ней несерьезно. Чего там было, и было ли чего — большой вопрос.

x_7c025045

Володя уже находился в таком состоянии, что ему явно было не до сексуальных подвигов… Оксана была в этой квартире в ту роковую ночь, когда Володя умер. Я видел, как ее почти в бессознательном состоянии выносили его дружки... — Давайте попробуем восстановить события того рокового июля, тем более что ваша версия отличается от общепринятой. — Я был в командировке в Берлине. О том, что происходило в начале июля, знаю со слов жены. Володя сильно запил. Пришел с очередной просьбой «налей» к моей жене. Она принялась его кормить. И тут он вдруг заплакал: «Я такая гадина, такой подлец… У Марины во Франции умерла старшая сестра Таня — от рака. Я дал слово, что приеду на похороны. А не могу — видишь, в каком я состоянии...» Самое обидное — все документы, паспорт на выезд были уже получены. Марита принялась уговаривать: «Может, ты соберешься с силами, тебя проводят». Он говорит: «Да на границе только этого и ждут, чтоб я таким перед ними появился: отнимут паспорт, и больше я не выеду…». Он позвонил Марине, сказал, что не приедет, она бросила трубку… У них и так-то с января уже все было неладно, он тогда приехал из Парижа изможденным и уставшим — они все время там ссорились. А тут совсем разругались… Тяжелейший запой продолжился. Тут из Берлина приезжаю я, жена меня встречает на вокзале. Смотрю — на ней лица нет, говорит: «Володе очень плохо, я сегодня дежурила у него, меня должен был сменить Валерка (импресарио), но не приехал… Володя один… Как бы не случилось чего». Мы рванули домой, видим — у Володи дома уже хозяйничает его компания. Успокоились. Ночью звонок в дверь. Открываю, Володя сразу проходит на кухню. Там у нас в шкафчике хранилась бутылочка спирта — для компрессов, он это знал… Мы накапали ему рюмочку, разбавили водой. Он сразу протрезвел. Мы очень по-хорошему поговорили. У меня были связи в институте Сербского. Жена принялась его убеждать: «Теодор тебе поможет, ты вылечишься, никто не будет знать, если тебе страшно, кто-нибудь из нас ляжет с тобой в больницу…» Он пронзительно, по-щенячьи посмотрел в глаза: «Правда?» — и такая надежда вдруг загорелась…. А потом распахнул халат и показал ноги — все исколотые — и стал говорить, что он конченый человек, что его уже ничего не спасет… Я спросил его, сколько еще будет продолжаться запой. Он всегда точно знал, когда выйдет из штопора, ответил: дней 10… И мы договорились, что через этот срок пойдем к врачам. И вот наступает 11 июля, с которого и начался роковой отсчет. Встречаю на улице Володю. Он уже чистенький, аккуратный, в модной желтой кожаной курточке. Вышел из запоя, уже сыграл два спектакля (кстати, мало кто знает, но к тому времени он уже из театра уволился и работал там по договору). Смотрю — стоит Володина машина. Я ему говорю: только за руль не садись, ты уже трезвый, но реакция не та… Он улыбнулся: «Нет, я пешком». В то время действовал закон на ограничение продажи алкоголя, спиртным торговали только утром. Я грешным делом подумал, не за водкой ли Володя вышел. Проследил за ним глазами — в магазин он не зашел. Я и успокоился. Страшная правда обнаружилась позднее. Оказывается, Володя шел на похороны актера Колокольникова. Он поехал на поминки и там сорвался. Выйдя из одного пике, попал во второе. Обычно между запоями у него бывали несколько месяцев передышки, организм успевал отдохнуть. А тут — нет. Ко всему прочему произошел еще жуткий случай на «Гамлете». Володя вышел на сцену и забыл текст. Алла Демидова, которая играла Гертруду, вне мизансцены подошла к нему, обняла и прошептала слова его роли. Для Володи это был страшный удар: он осознал, что не может больше работать. За кулисами стояла «скорая». Надо было прекращать спектакль — не прекратили… Наступает ночь 25 июля… Люди, которые были при Володиной кончине, потом говорили, что он умер тихо и мирно во сне. Это не так…

Было жаркое лето, окна открыты… Слышу — Володя буйствует. Потом смотрю — он выбегает на лестничную площадку, а его компания, эти сукины дети — тот самый с нунчаками да еще фельдшер Игорек, его скручивают и снова заталкивают в квартиру. Ему надо было просто налить полстакана водки. А они его привязывали к дивану — на руках даже кожа была ободрана… Опять слышу шум — компания выводит в лифт бесчувственную Оксану. Мне стало не по себе. Володя уже не кричит, во дворе стоит «скорая»… Я вышел на лестничную площадку —.там огромный санитар, почему-то, несмотря на жару, в меховой шапке. Я спрашиваю: «С Володей что-то?» Он: «Экзордиус мортале, что по-русски означает смертельный исход». А потом произошло и вовсе странное: из Володиной квартиры вышел один из его друзей-мерзавцев с двумя кейсами в руках! Доказательcтв у меня никаких нет. Но Марина потом говорила, что пропала их с Володей переписка, проза, кассеты. И еще с Володи была снята цепочка, которую подарил Шемякин. Потом выяснилось, что у одного из этих друзей жена была сотрудницей посольства, американка, она вывезла эти вещи и там их загнали… — Скажите, а то, что причиной смерти Высоцкого являлись наркотики, сразу стало известно? — Отец Володи, будучи полковником, дружил с одним маршалом авиации. Благодаря этим связям не делалось вскрытие. Так близкие пытались скрыть правду о наркотиках. Но многие уже догадывались. Сам того не понимая, проговорился Михаил Шемякин.

1361012818_o_565065
Шемякин и Высоцкий

У меня был мощный радиоприемник, который ловил «вражеские» голоса. На другой день после Володиной смерти я поймал выступление Шемякина из Франции. Володя перед этим был в Париже, зашел к Мише, не застал его дома и написал стихотворение: «Шемякин всегда Шемякин. Потому французский не учи. Как хороши, как свежи были маки, из коих смерть сварганили врачи». Обо всем этом без задней мысли и рассказал по радио Михаил. Я записал это выступление на магнитофон, дал послушать Нине Максимовне. Она расплакалась. А в последующих своих выступлениях Шемякин больше не повторял этих «предательских» строк про маки… — Говорят, похороны Высоцкого были просто народными? — Я такого на своем веку не видел. Четыре утра, у нашего дома стол, гроб с телом, катафалк готовится втихаря Володю перевозить в театр… Хотели побыстрее и понезаметнее это сделать, чтобы не привлекать внимание. Какое там: напротив общежитие — и в каждом окне люди, на крыше — люди. В четыре утра! К театру еле подъехали — уже столько народу было. Вся площадь устлана Володиными афишами. Четыре генерала командовали похоронами. Помню на похоронах мертвецки пьяного Олега Даля. Меньше чем через год он тоже умрет по причине алкоголизма… Во всех домах по ходу нашего пути в окнах люди выставляли портреты Высоцкого, у кого их не было — выставляли конверты от его дисков. Помню, как сказал актеру Анатолию Ромашину: «Так даже генералов не хоронят», на что Ромашин ответил: «Каких генералов — так Сталина в последний раз хоронили…» Вообще после смерти Высоцкого все стало распадаться. Марина Влади поссорилась с мамой Володи, больше я Марину здесь не видел… Квартира после смерти Нины Максимовны пустовала. В прошлом году в ней сделали евроремонт. Теперь здесь и духа Володиного нет… — Теодор Кириллович, какую из песен Высоцкого Вы больше всего любите? — После Володиной смерти мы попросили у Нины Максимовны его записи, она принесла огромное количество кассет. И мы два месяца перезаписывали их себе. Меня удивляет: на всю страну крутят всего-то 10—20 песен Высоцкого, они в обойме. А ведь у Володи есть песни совершенно не затертые. Например, я очень люблю композицию «Трофейный аккордеон», она такая, с матерком… Но никогда не слышал ее в радио- или телеэфире. А она потрясающая! — Фильм «Спасибо, что живой» будете смотреть? — Что мне фильм — это вам, молодежи, интересно. А я настоящего Володю знал и помню. Одну из сцен фильма, кстати, снимали в нашем дворе. Я, конечно, узнал в актере, который играет Высоцкого, Сергея Безрукова. Не похож! — Вы считаете, у Высоцкого был шанс спастись? — Да, и мне больно говорить об этом. Нужно было всего-то его желание. А желание жить в последние годы у него то появлялось, то пропадало. Он очень боялся момента, когда не сможет больше писать. И, словно готовя себя к этому, часто говорил: « Я в этой жизни сделал все…» Помню, однажды выходим одновременно к лифту с Ниной Максимовной — она вся светится, вижу, хочет, чтобы я ее спросил, по какому поводу. Я и спросил. Она в ответ: «Прабабкой я стала. Первенец у Аркаши родился». Я поинтересовался: «И как вы себя чувствуете в роли прабабушки?». Она вздохнула: « Я–то очень хорошо, но представить Володю дедушкой я не могу». Высоцкого действительно невозможно представить старым. Он ушел как истинный поэт — на взлете.


http://evgen1965.livejournal.com/165143.html
avatar
Borys
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 70 Мужчина
Страна : Германия Город : Оберхаузен
Район проживания : Центральная поликлиника
Место учёбы, работы. : Школа №9, маштехникум, завод Комсомолец
Дата регистрации : 2010-02-24 Количество сообщений : 2020
Репутация : 2100

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Выдуманные или правдивые истории

Сообщение автор Спонсируемый контент


Спонсируемый контент


Вернуться к началу Перейти вниз

Страница 25 из 28 Предыдущий  1 ... 14 ... 24, 25, 26, 27, 28  Следующий

Предыдущая тема Следующая тема Вернуться к началу

- Похожие темы

 
Права доступа к этому форуму:
Вы не можете отвечать на сообщения