Количество посещений
бесплатный счетчик посещений

 

Последние темы
» Видео и фото приколы
Вчера в 14:15:22 автор Kim

» Молодые таланты
Вчера в 11:08:52 автор Kim

» С миру по нитке или немного новостей отовсюду
Пт 23 Июн - 18:52:11 автор Borys

» Выдуманные или правдивые истории
Пт 23 Июн - 17:44:56 автор Borys

» Интересные факты
Пт 23 Июн - 10:20:08 автор Borys

» Анекдоты, Афоризмы
Чт 22 Июн - 19:25:21 автор Алексей

» Смешные фамилии
Чт 22 Июн - 15:10:41 автор sebasiya

» Хроника государственного антисемитизма Сталинской эпохи и после Сталина
Чт 22 Июн - 9:04:33 автор Kim

» Юмористические рассказы,очерки, стихи
Вт 20 Июн - 11:24:45 автор Borys

» Политика
Вт 20 Июн - 8:48:30 автор Borys

» Рецепты моей матушки
Вс 18 Июн - 21:28:05 автор Borys

» Выдающиеся люди
Пт 16 Июн - 18:55:21 автор Borys

» Послушать музыку
Чт 15 Июн - 8:06:51 автор Borys

» ТОЧКА ЗРЕНИЯ
Ср 14 Июн - 8:02:46 автор Borys

» Видео Бердичева
Вт 13 Июн - 19:00:09 автор il2030

Вход

Забыли пароль?

Поиск
 
 

Результаты :
 


Rechercher Расширенный поиск

Реклама
Социальные закладки

Социальные закладки Digg  Социальные закладки Delicious  Социальные закладки Reddit  Социальные закладки Stumbleupon  Социальные закладки Slashdot  Социальные закладки Yahoo  Социальные закладки Google  Социальные закладки Blinklist  Социальные закладки Blogmarks  Социальные закладки Technorati  

Поместите адрес форума БЕРДИЧЕВЛЯНЕ ЗА РУБЕЖОМ на вашем сайте социальных закладок (social bookmarking)

RSS-каналы


Yahoo! 
MSN 
AOL 
Netvibes 
Bloglines 


Посетители
Locations of visitors to this page

Что читаешь, Бердичевлянин ?

Страница 3 из 10 Предыдущий  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10  Следующий

Предыдущая тема Следующая тема Перейти вниз

Re: Что читаешь, Бердичевлянин ?

Сообщение автор Sem.V. в Сб 25 Июн - 17:09:13

Евгения Кравчик



Диалоги на медицинскую тему в Музее танковых войск


Ион Деген

В тот день в амфитеатре Музея танковых войск в Латруне играл военный оркестр: молодые бойцы присягали на верность отчизне и идеалам Армии обороны Израиля

Тем временем в некотором отдалении от амфитеатра под сенью парящего в небесах танка вели неспешную беседу двое мужчин.

- По-моему, только гениальная еврейская голова могла до такого додуматься, - приговаривал тот, что постарше, заглядывая через застекленную дверь в оснащенный койками и медицинским оборудованием передвижной бронированный госпиталь.

- Во время Войны Судного дня не было у ЦАХАЛа таких броневиков, - отвечал тот, что помоложе. - Мне, как военному врачу, приходилось в кошмарных условиях оказывать раненым первую помощь и эвакуировать их с поля боя, но лишь много лет спустя, когда я уже командовал медицинским корпусом, в наше распоряжение передали четыре таких машины. Поначалу управляться с ними было довольно сложно: то мотор перегреется, то карбюратор барахлит…

Беседа идет на иврите. Временами ее пересыпают медицинскими терминами. Со стороны может показаться, что собеседники знакомы сто лет, просто давно не виделись и сейчас, случайно пересекшись на аллее легендарного музея, спешат вволю наговориться, но не могут - столько невысказанного накопилось за годы.

Задержались коллеги-хирурги около старенького советского Т-34 с вывернутым наизнанку дулом неслучайно: именно на таком танке сражался в годы Великой Отечественной войны Ион Деген, имя которого соседствует в списках советских танковых асов с фамилиями Дмитрия Лавриненко и Николая Авдеева. За годы войны Деген уничтожил 16 вражеских танков и захватил один!



Ровно 30 лет назад, будучи известным в СССР хирургом-ортопедом и доктором медицинских наук, Ион Деген со свойственной ему горячностью и бескомпромиссностью воскликнул: "Пора домой!" - и на пике профессиональной карьеры выехал в Израиль, чтобы… начать жизнь с нуля, причем - вторично!

Возвращение с того света

В первый раз Ион Деген начал жизнь заново в возрасте девятнадцати с половиной лет. Можно было бы воспользоваться банальной фразой "родился вторично", но в случае с Дегеном она неточна. Потому что Ион натурально вернулся с того света.

21 января 1945 года рота, которой командовал Ион Деген, - всё, что на девятый день наступления осталось от Второй отдельной гвардейской танковой бригады, - попала в кровопролитную переделку.

- К тому дню из всей бригады осталось только шесть танков, два танка ИС придали из соседнего полка и ещё четыре 152-х миллиметровых самоходки, и я - командир этой сборной команды, - вспоминает Деген. - Я получил приказ: "Вперед!" Повторил приказ, но… ни один танк не вышел из укрытия. Гитлеровцы открыли огонь из минометов, десантникам пришлось полезть под танки. Я выскочил с ломиком. Стучу по броне одного танка, другого, - рука заболела, но машины закупорены наглухо. Залезаю обратно в свой танк, даю команду: "Делай, как я!" и выезжаю из укрытия под вражеский огонь.

В засаде оказалась немецкая самоходка. Деген успел прокричать стреляющему: "Поверни вправо!" Тот выстрелил, но Иону показалось, что выпущенный снаряд взорвался внутри его же танка.

- Редчайший случай: два танка выстрелили друг по другу одновременно, - объясняет он.

Иона ранило в голову, оторвало верхнюю челюсть. Пока он пытался вылезть из танка, получил семь пуль в руки, а когда распластался на снегу у катков, четыре осколка перебили Дегену обе ноги.

- Одна траншея гитлеровцев, которую мы перевалили, осталась метрах в сорока за нами, другая находилась метрах в ста впереди, - вспоминает он. - Я представил, как попаду в плен к немцам (в тот момент я еще понятия не имел, что мое типично еврейское - не ошибешься! - лицо превратилось в бифштекс), а на груди ордена и медаль, а в кармане гимнастёрки - партбилет. Полный комплекс для мучительной смерти. Я видел, как немцы сожгли танкиста, попавшего в их лапы: гитлеровцы очень "любили" Вторую отдельную гвардейскую танковую бригаду… Если бы тот, кто подбил мой танк, остался в живых, он получил бы три недели отпуска, железный крест и десять тысяч марок. Столько стоил мой танк.

Кровь хлестала рекой, но для распластавшегося на снегу Иона время остановилось. Стремительно иссякавшая энергия сосредоточилась не на нечеловеческой боли, нет! Она сконцентрировалась в мозгу и превратилась в одну-единственную терзавшую юношу мысль: он представлял, с какой ненавистью посмотрят фашисты на его еврейское лицо. Как увидят на груди ордена и медаль "За отвагу". Как пошарят по карманам, найдут партбилет и гвардейский значок. И с каким торжеством утащат свой полумертвый "трофей" в плен.

- Я решил: выхода нет - надо застрелиться, - говорит доктор Деген. - Парабеллум был у меня на животе, но и лежал я на животе, двигаться не мог.

Ион до сих пор не понимает, как ему удалось просунуть руку под себя и вытащить парабеллум.

- В патроннике у меня всегда был девятый патрон, - говорит он, - оставалось лишь снять с предохранителя. Рука перебита, но каким-то чудом мне удалось это сделать. До того девять суток наступления мы были без сна. Внезапно перед глазами поплыли белые простыни военного госпиталя. Спать…

Биографическое отступление: о том, чего Иону не приснилось

В июне 1941 года после окончания девятого класса Ион Деген в 16 лет ушел на фронт добровольцем. Точнее - не ушел, а убежал, "случайно" отстав от поезда, увозившего мать из Могилев-Подольска в тыл, в эвакуацию.

Ион был для матери не просто единственным сыном, но всей ее семьей в одном лице (рос он без отца). Чтобы не доставлять обуянной ужасом женщине лишних волнений, сын решил "отстать" от состава.

Дегену повезло: он стал солдатом 130-й Стрелковой дивизии, а вскоре и командиром взвода. Был ранен в правую ногу (мягкие ткани бедра).

- Когда через 19 дней после ранения нам удалось переправиться через Днепр, выяснилось, что противоположный берег уже занят гитлеровцами, - вспоминает он. - Воспитан я был на том, что на третий день войны мы дойдем до Берлина: "На вражьей земле мы врага разобьем малой кровью, могучим ударом". И вдруг - фашисты.

Спасла раненного еврейского юношу, почти ребенка украинская семья - тайно переправила через линию фронта. В госпитале он оказался в Полтаве.

- Врачи настаивали на ампутации, но я не позволил, - вспоминает он. - Провалялся более пяти месяцев в госпитале на Южном Урале. Господь меня спас…

Когда Иона выписали, ему еще не исполнилось 17-ти. В армию Дегена не брали. Встретив по пути из госпиталя знакомого пограничника капитана Александра Гагуа, Ион неожиданно для себя был отправлен к его отцу в Грузию, в село Шрома Махарадзевского района. Там он пробыл до 15 июня 1942 года. Разработал ногу до такой степени, что ходил свободно, почти не прихрамывая.

Однажды на ближайшую к селу железнодорожную станцию прибыли бронепоезда. Ион бросился туда, нашел командира бронедивизиона майора Аркушу и предъявил документы. Удостоверившись, что юноша уже воевал, Аркуша спросил, умеет ли он читать карту.
Деген ответил, что да.
"Хорошо, будешь моим ординарцем", - сказал майор.
"Но я хочу воевать!"
"А я что не воюю?"
"Я на фронте в бою майоров не видал", - отвечал Ион.
"Ладно, - рассмеялся Аркуша, - пойдешь в разведку".

Ион приступил к службе в разведке бронедивизиона.

- Служили там потрясающие ребята - добровольцы-железнодорожники, которые на Хасане и Халхин-Голе были танкистами, - вспоминает он. - Один бронепоезд назывался "Сибиряк", другой - "Железнодорожник Кузбасса".

В возрасте 17 лет Деген стал командиром отделения разведчиков бронедивизиона: выбрали его потому, что он был грамотным.

- Невозможно передать, какими талантами обладали служившие под моим началом взрослые люди, - вспоминает доктор Деген. - Например, богатырь Степан Лагутин - около двух метров роста, косая сажень в плечах, сапоги 46-го размера. Два литра водки выпивал, не закусывая, и оставался трезвым. В сапогах Степан влезал на телеграфный столб, чтобы подключиться к телефонным проводам, по которым осуществлялась связь с бронепоездом.

Впрочем, по словам Дегена, многие его сослуживцы, даже не имея 9-классного (редкость по тем временам!) образования, корректировали огонь не хуже него:

- Я наводил по азимуту, а сибиряки доверялись своему опыту и чутью.

15 октября 1942 года Дегена снова ранило. На сей раз - тяжело. Два с половиной месяца пролежал в госпитале.

- При выписке меня уже не спрашивали, хочу ли я воевать: восемнадцати лет мне еще не исполнилось - вот меня и направили в Первое Харьковское танковое училище, - вспоминает он.

Окончивший учебу с отличием Деген был направлен во Вторую отдельную танковую бригаду командиром танка, вскоре стал командиром взвода (3 танка), а затем - роты (10 танков). К концу войны под его командованием оказалось 12 танков, а не десять: шесть Т-34, два ИС и четыре 152-миллиметровых самоходки.

…Всё начать с нуля

21 января 1945 года Деген не покончил с собой только благодаря тому, что потерял сознание, хотя Ион убежден: то был Божий промысел. Товарищи по оружию нашли юношу на залитом кровью снегу в очень странной позе: перебитой рукой, к которой прирос парабеллум, Ион будто показывал, с какой стороны должен зайти танк, чтобы его втащили в люк механика.

С тяжелейшими ранениями, то ли мертвый, то ли едва живой, Деген оказался в Каунасском госпитале, оттуда в санитарном вагоне его транспортировали в Киров.

На больничной койке он встретил победу. Врачи не сомневались: парень останется калекой.

Но Ион со свойственной ему горячностью принял прямо противоположное решение: не просто выжить, но - жить! По-настоящему, по-мужски!

Самым большим своим достижением Ион Деген считает то, что после выписки из госпиталя он сдал экстерном экзамены на получение аттестата зрелости. Учебу в Черновицком медицинском институте, блистательную защиту диплома, кандидатской диссертации и докторской, как и тысячи сделанных им архисложных операций, доктор Деген воспринимает как нечто само собой разумеющееся: было бы странно, если бы после возвращения с того света он стал не блистательным хирургом, а заурядным администратором.

Правда, было одно "но", поначалу угрожавшее успешной карьере молодого хирурга: большой палец правой руки не работает у доктора Дегена и по сей день. Как же оперировать, если ведущая рука ограничена в движении?!

Жил Ион в студенческом общежитии. Возвращаясь по вечерам с лекций, он ставил карандашом на подушке точку, брал зажим и поочередно обеими руками целился в эту точку до тех пор, пока на скорости не попадет. Вязать узлы Деген учился с таким стоическим упорством, что перетренировал левую руку и с тех пор вяжет ею узлы лучше, чем правой.

Однако самая точная, ювелирная работа хирурга связана со скальпелем.

- Я брал острый скальпель, клал несколько листов папиросной бумаги и задавал себе программу - сколько листов я должен разрезать, - говорит он.

И добился точности!

- Пока сто потов с тебя не сойдет, ничего из тебя не получится… - констатирует доктор Деген.

Неподкупные
Арье Эльдад родился 1 мая 1950 года. Сын легендарного командира ЛЕХИ, боевого соратника Ицхака Шамира, выдающегося интеллектуала доктора Исраэля Эльдада, он унаследовал лучшие черты отца: бесстрашие, честность, прямоту. Национальную гордость.

Выпускник медицинского факультета Тель-Авивского университета, доктор Арье Эльдад - один из ведущих в мире пластических хирургов, успешно излечивающих тяжелейшие ожоги. Уникального опыта он набрался в армии, когда в качестве военного врача спасал жизнь бойцов, горевших в танках. Именно об этом он и беседует сейчас со своим коллегой хирургом-ортопедом Дегеном.

- Вскоре после окончания института мне пришлось оперировать бывшего штандартенфюрера Эс-Эс, - вспоминает Ион Деген.

Клятва Гиппократа - превыше эмоций бойца. Доктор Деген виртуозно прооперировал сломанное плечо.

- Отношения между нами сложились корректные, - вспоминает он. - Это на поле боя мы были врагами, но в больнице я врач, а немец - пациент. И моя задача - сделать все для полного излечения больного.

Профессор Эльдад приводит аналогичный случай:

- Однажды утром находившийся в одной из гостиниц Иерусалима террорист вытащил из-под кровати набитый взрывчаткой чемодан. Прогремел взрыв. Арабу оторвало обе ноги, левую руку, на правой уцелело всего два пальца; он ослеп и получил тяжелейшие (60 процентов) ожоги, в связи с чем и был доставлен в мое отделение больницы "Хадасса Эйн Карем". Три месяца я его лечил. Постепенно он открылся, рассказал о себе всю правду: британский паспорт, по которому он приехал в Израиль, был краденый. Узнав, кто я и что я, араб однажды спросил: "Почему вы со мной возитесь?" Я ответил: "Если бы я увидел тебя с начиненным взрывчаткой чемоданом на улице и мне сообщили, что ты террорист, - вытащил бы пистолет и застрелил тебя. Но если бы пуля оказалась не смертельной, и тебя ранило, а не убило, я отвез бы тебя в больницу и оперировал, чтобы спасти тебе жизнь".

- Само собой… - кивает Деген.

- Это, конечно, аномалия, но такова уж наша профессия, - подтверждает профессор Эльдад.

- Да, такова судьба врача… - эхом отзывается Деген. И читает Эльдаду свое стихотворение, написанное в декабре 1944 года:

Мой товарищ, в смертельной агонии
Не зови понапрасну друзей.
Дай-ка лучше согрею ладони я
Над дымящейся кровью твоей.
Ты не плачь, не стони, ты не маленький,
Ты не ранен, ты просто убит.
Дай на память сниму с тебя валенки.
Нам еще наступать предстоит.

Еврейский мир тесен

- Как вы познакомились? - спрашиваю я, потрясенная реакцией Эльдада на одно из сильнейших поэтических произведений военных лет.

- Еврейский мир тесен! - улыбаются Деген и Эльдад.

- Я давно мечтал познакомиться с Арье Эльдадом, - говорит Ион Деген. - Когда я слушал рассказы и выступления его отца Исраэля Эльдада (благословенна его память), меня всегда тянуло встать по стойке "Смирно!" Арье Эльдад командовал медицинским корпусом ЦАХАЛа, а я трепетно отношусь к Армии обороны Израиля, она для меня священна. И, наконец, Эльдад - пластический хирург, мой ближайший коллега.

- В отличие от Иона Дегена, мне не довелось сражаться в танке под ураганным огнем, - говорит Арье Эльдад. - Оказывать первую помощь раненым на передовой, конечно, приходилось не раз, но ни в какое сравнение с мужеством всемирно известного танкового аса это не идет.

Впрочем, связывает Дегена с Эльдадом еще одно немаловажное обстоятельство: ни первый, ни второй никогда не брали того, что Ион саркастически именует "врачебным гонораром".

- Я в жизни не взял шекеля даже у тех пациентов, которых лечил частным образом, - говорит профессор Эльдад. - С моей точки зрения, государственная медицина обязана обеспечивать одинаковую помощь всем - и состоятельным людям, и неимущим.

Профессор Эльдад вспоминает случай: семья ортодоксов попросила его заняться лечением ребенка, получившего тяжелые ожоги.

- Я ответил: "Пожалуйста, привезите мальчика в больницу, и я им займусь, но отнюдь не как частным пациентом", - вспоминает он. - Родители сказали: "Нам нужно посоветоваться с раввином".

Через некоторое время отец пострадавшего позвонил Эльдаду и передал слова рава: "Если вы отказываетесь лечить ребенка частным образом, значит, он в безнадежном состоянии".

- Я уверял, что уделю мальчику максимум внимания, - рассказывает Эльдад. - Но так и не смог переубедить его родителей: они считают, что если не заплатишь, не излечишься. С моей точки зрения, это говорит лишь о том, каковы масштабы коррупции в израильской медицине…



Хирурги углубляются в тему профессиональной этики, после чего переходят на личности: у Дегена и Эльдада уйма общих знакомых. В какой-то момент Ион со смехом вспоминает, как чуть не 30 лет назад он читал на ломаном иврите первую свою лекцию на научной конференции…

Незаметно беседа переходит на актуальную тему, в равной мере волнующую обоих именитых хирургов: близится конференция в Аннаполисе, на повестке дня нынешнего правительства - новые территориальные уступки, последствия которых могут стать для Страны катастрофой.

- Когда я вижу, насколько деморализована часть народа, хочется криком кричать, - кипятится доктор Деген.

- …И началось это отнюдь не сегодня, - добавляет профессор Эльдад и приводит такой факт: - Когда в преддверии размежевания Шарон сместил начальника Генштаба Буги Яалона, который был категорически против вывода наших войск из сектора Газы, и назначил на его место Дана Халуца, я спросил премьера, какими соображениями он руководствуется, поставив во главе армии бывшего командующего ВВС. Шарон посмотрел на меня и сказал: "Не беспокойся: я здесь!" Он никогда не полагался ни на кого другого, кроме себя. Он верил, что всегда будет в добром здравии и в случае войны возьмет командование на себя…

Мимо столика под навесом, за которым беседуют врачи, шагают выпускники офицерских курсов.

"Для того, кто ушел на войну молодым, война никогда не кончается", - написал в одной из своих книг доктор Ион Деген, постоянный автор нашей газеты.

- Приезжайте к нам в гости в Кфар-Адумим, - приглашает Эльдад своего коллегу. - Знаете, как добраться?

- Еще бы! Я знаю в Израиле каждый уголок, бывал и в вашем поселке в горах Иудеи, - улыбается Деген. - А Самарию я объездил с Ариэлем Шароном. Он знал там каждый камень, каждую тропку. Я считал его выдающимся военачальником.

- Шарон войдет в историю и как герой Израиля, и как политический деятель, на закате карьеры допустивший чудовищную, непростительную ошибку, - констатирует профессор Эльдад прежде, чем уехать в кнессет: сегодня его ждет еще один бой - жесточайшая схватка с коррупцией, на которой держится нынешний режим. Войну Эльдад ведет отважно, но почти в одиночку, подобно Дегену, не сумевшему более полувека назад достучаться до закрывшихся в танке товарищей. Деген расплатился за чью-то минутную трусость собственной кровью, но победил.

Выйдет ли победителем из явно неравного боя Эльдад?..

Фото автора Евгении Кравчик.



avatar
Sem.V.
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 81 Мужчина
Страна : Израиль Город : г.Акко
Район проживания : Ул. К.Либкнехта, Маяковского, Н.Ивановская, Сестер Сломницких
Место учёбы, работы. : ж/д школа, маштехникум, институт, з-д Прогресс
Дата регистрации : 2008-09-06 Количество сообщений : 666
Репутация : 695

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Что читаешь, Бердичевлянин ?

Сообщение автор Sem.V. в Пн 18 Июл - 11:16:38

Уважаемая газета «Киев еврейский», мы рады послать в ваше особое издание рассказы Михаила Моргулиса, президента Фонда Духовнаая Дипломатия, члена Пен-клуба писателей.
С почтением —
Татьяна Вестер-Титова, координатор


ДВОЕ. МИХАИЛ МОРГУЛИС.
Маме, ушедшей, но живой, ибо пока люди живут в сердцах, они не умирают.

Вот они сидят и тонкими бескровными пальцами разбирают нитки мулинэ. После войны были нитки с таким красивым иностранным названием, из них вязали кофточки, береты и шарфы.
Две сестры. Они уже умерли. Но они сидят передо мной. Одна из них – моя мама. Я замечаю у мамы на среднем пальце ранку. Она каждый день стирает хозяйственным мылом послевоенную одежду, и от этого едкого коричневого мыла у неё на руках появляются ранки. Все стирают этим мылом, но не у всех появляются ранки.
Вот они сидят. На руки маминой сестры нанизаны нитки, она что-то рассказывает. Мама у меня еврейка, и поэтому все сёстры её тоже еврейки.
Да, а время, о котором я рассказываю, где-то 1947 год. А место – СССР, страна несчастных рабов. Почти не было еды, людей сажали в тюрьмы, просто так, и люди ненавидели друг друга. И тётя, на руки которой нанизаны нитки, рассказывает:
– Зӳгтэр… Значит, он мне говорит: Так давайте с вами назначим свидание… А я ему отвечаю, во-первых, разве вам не помешает мой большой нос, а во-вторых, у меня погиб муж в первый день войны, но я думаю, что он жив, и мне неудобно перед ним...
А мама просто вздыхает. У неё карие глаза, в них налита теплота и наивность. Ма-ма…
Тётя продолжает:
Да, я говорю, у меня одна комната и две дочки. Они всё понимают. У нас также перекошенный пол в кухне, и соседка-алкоголичка не спит ночами. А он… Зугтэр, у меня будут с собой пара батонов и толстая ливерная колбаса. Лука могу чуть добавить… И казёнка* настоящая… Она понимает душу фронтовиков… И я ему говорю… Тогда, действительно, лучше вы придите ко мне, но надо будет кое-что оставить… Я ведь рискую детьми… И муж, я знаю, он жив… И он не возражает… Я оставлю, конечно, зугтэр, конечно, кило сахару и кила четыре картошки...
Этот «зугтэр» меня выбивает. Я стараюсь вспомнить, что означает это слово, и с облегчением вспоминаю, что на идиш оно означает… «Сказано… Сказал, сказал он…»
Тётя вздыхает.
– Конечно, твой муж русский, поэтому он остался жив. Русских в плену не убивали, если бы он попал в плен, его бы не убили. Но Иосиф мой тоже жив… Мне смешно от их присланной похоронки**, как будто они знали фамилии миллионов людей, которых убили на войне.
Снова вижу их пальцы, тонкие, бескровные, у мамы с ранкой на среднем пальце.
Я не понимаю, что они делают с нитками, как и для чего их переплетают. Появилась тощая муха, она жалобно звенит в воздухе. Я пытаюсь проследить за её зигзагами, и снова слышу голос тёти.
– Ну да, столько молодых вокруг, а он мне предлагает… Но я говорю, вот бы гречки ещё где-то достать… А он, говорит, что ему достался, зугтэр, американский яичный порошок, он мне отсыплет...
Моя мама самая красивая. Она и они все думали, что мне трудно говорить, а я не хотел начинать говорить. Я просто не хотел говорить. Мама смотрит вдаль, мне кажется, она не слушает тётю, у неё послевоенная причёска. С одной стороны хохолок, с другой – волосы гладко приглажены. Во время войны она продавала свой паёк и покупала мне четвертушку молока, поэтому я выжил. А сама ела очистки от картошки. А родился я на станции Насосная, маму туда отвезли на ослике. Это было в Азербайджане. Эшелон, где на полу вагона спала беременная мама, стали бомбить немецкие самолёты. Поезд остановился, люди разбежались. Мама тоже побежала, но зацепилась за рельс, упала, я перевернулся от удара в животе, начались схватки. Фельдшер сказал:
– Ребёнок находится ножками к выходу. Выбирайте, кто-то из них должен умереть. Она или ребёнок.
Выбрали, чтобы умер я. Когда фельдшер уже собрался что-то делать, чтобы вытаскивать меня по частям, увидел, что плодный пузырь не лопнул. И я в нём проскочил на волю. В народе про такое говорят – «родился в рубашке». Так бывает очень и очень редко. Говорят, что это от Бога. Тётя, но другая, с коротким носом, дала Ему обет на всю жизнь,- в этот день поститься. И постилась всю жизнь, и потому каждый год все вспоминали тот день.
Мама смотрит в прошлое. А я молчу, мне нечего сказать, я смотрю куда-то. И еще иногда думаю.
Мне часто снятся котлеты. Сковорода, и на ней скворчат штук двадцать котлет, и мне можно съесть их все. После такого сна трудно просыпаться. Это страшный сон, и я его никому не рассказываю.
Голос тёти всё тише и тише. Я жив, а значит, я засыпаю.
Мама научила меня улыбаться, когда я голоден. Я улыбаюсь. Я улыбаюсь. И слышу в отдалении голос тёти:
«Ребёнок заснул с улыбкой… Конечно, что ему, он ничего не знает… Я бы тоже так хотела, хоть один раз заснуть с улыбкой...
Я не вижу, но представляю глаза мамы, они наполнены светом, им хочется смотреть в небо, где нет пикирующих самолётов, мамины глаза, наверное, не хотели бы возвращаться на землю. Но на земле есть я. И мамины нежные ресницы опускаются на глаза, и глаза смотрят на меня.
С тех пор прошло шестьдесят лет, но две сестры всё ещё сидят передо мной…
Я вижу их тонкие бескровные пальцы. И один из них с ранкой.


*Казёнка – так называли водку, продававшуюся в магазинах
**Похоронка – официальное извещение о смерти, которое получала семья погибшего на фронте.

16:02 ← 27 июня 2011 Eleonora Groisman

www.evreiskiy.kiev.ua
avatar
Sem.V.
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 81 Мужчина
Страна : Израиль Город : г.Акко
Район проживания : Ул. К.Либкнехта, Маяковского, Н.Ивановская, Сестер Сломницких
Место учёбы, работы. : ж/д школа, маштехникум, институт, з-д Прогресс
Дата регистрации : 2008-09-06 Количество сообщений : 666
Репутация : 695

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Что читаешь, Бердичевлянин ?

Сообщение автор Lubov Krepis в Чт 28 Июл - 21:02:26

ИОН ДЕГЕН

Плюсквамперфект



Благословенная Германия! В какой ещё стране он смог бы найти такую Хильду?
В широком окне спальни рождалось августовское утро. Утро субботы. Обнажённая Хильда, сбросив с себя ненужную простыню, свернулась клубком на боку. Тёплая. Ублаготворённая. Борис приподнялся на локте. Он упивался зрелищем, которое в течение почти года каждое утро перехлёстывало через край его естества, снова и снова пробуждая в нём нежность и вожделение, хотя, казалось, после такой ночи для вожделения уже не оставалось места. Господи! Как она прекрасна! Не преступлением ли было бы не приехать в Германию?

Борис вспомнил дурацкие споры шесть лет назад. Ехать или не ехать? Даже тогда задавать подобный вопрос было, по меньшей мере, идиотизмом. Отец, доктор химических наук, заведующий отделом, уже три месяца не получал зарплаты. Несколько лабораторий в его институте сдали под какие-то сомнительные конторы и забегаловки. Семья существовала на скудные гонорары, которые мама изредка получала от своих пациентов. В больнице тоже забывали платить врачам. Его повышенная стипендия выглядела смехотворно на фоне внезапно взлетевших цен. На переходе в метро можно было собрать большую милостыню.
Борис в ту пору кончал четвёртый курс математического факультета университета. Что ждало их в будущем? Поговаривали о возможных еврейских погромах. Даже бабушка перестала возражать против необходимости выезда.

Разногласия в семье возникали только по поводу страны, в которую можно эмигрировать. Никто не возражал против Америки. Но двери в Америку закрыли наглухо. Об Израиле мама не хотела даже слышать. Рисковать жизнью Бореньки, их дорогого мальчика? Не для того она в муках родила своего сына и посвятила ему всю свою жизнь, чтобы Боренька стал пушечным мясом в каком-то паршивом Израиле. Отец взывал к благоразумию. Он объяснял, что в Израиле единственный сын не может служить в боевой части без согласия родителей. Но увещевания отца остались не услышанными. А против Германии был отец.
По-видимому, бабушка соглашалась с ним. Молча. Бабушка никогда не противоречила невестке, какие бы глупости та не проповедовала. Только бы в семье царил мир. Аргументы отца казались Борису убедительными, но очень комфортно не иметь собственного мнения и полностью полагаться на волю родителей.

- Ты забыла, что почти все твои родные погибли в Бабьем яру, - говорил отец, - и просить у немцев милости впустить нас в их страну ты пойдёшь в немецкое посольство по тем же улицам, по которым немцы вели твоих родных на смерть. А в самой Германии? Представляешь себе, каково нам будет там, если в каждом встречном почудится убийца наших близких?
Странно, но отец не упоминал дедушку, своего отца.
Историю дедушки Борису, ученику седьмого или восьмого класса, рассказала бабушка.

Они поженились за несколько дней до начала войны вопреки воле родителей, считавших, что таким молодым и необеспеченным ещё не следует жениться. В первый же день войны она проводила мужа до военкомата, а оттуда - к эшелону, уходившему на фронт. Бабушке в ту пору было девятнадцать лет. Она успела окончить первый курс медицинского института. С институтом она эвакуировалась в Челябинск. Только в начале 1943 года впервые получила письмо от мужа. До этого у нее не было представления о его судьбе. И ему не удавалось узнать, где находится его жена, смогла ли эвакуироваться, или разделила участь оставшихся евреев.
Дедушка, оказывается, был ранен в июле 1941 года. После госпиталя его направили в танковое училище. Свёрнутое треугольником письмо пришло с фронта. Дедушка был лейтенантом, командиром танка.
Благодаря некоторым намёкам бабушка предположила, что муж участвует в окружении немцев под Сталинградом. Потом выяснилось, что её предположения были верны.

Вскоре после получения этого драгоценного треугольника жизнь вечно голодной студентки несколько улучшилась. Муж выслал ей денежный аттестат.
Летом 1943 года пришло письмо из госпиталя. Дедушка был ранен в бою на Курской дуге. Бабушка рвалась к нему в госпиталь в Новосибирск. Но студентки-медички днём и ночью работали в госпиталях в самом Челябинске. Деканат не отпустил её.
А в октябре 1944 года произошло нечто почти фантастическое. С фронта в Челябинск приехал муж, капитан-танкист. Бабушка не помнила деталей, да и дедушка рассказывал, всё превращая в шутку. Но шутка была грустноватой.
В летних боях в Белоруссии его рота совершила подвиги невероятные. Всех уцелевших наградили высокими орденами. А командир роты остался вообще без награды. Командование бригады представило его к званию Героя. Но то ли где-то в штабах затерялось представление, то ли кому-то не понравилось, что капитан - еврей, за эти бои дедушка не получил даже медали. Бабушка рассказывала, что её муж относился к этому с юмором. Его вполне устраивало то, что он имел. А имел он орден "Отечественная война" первой степени, "Красную звезду" и медаль "За отвагу" Но что было почти невероятным - это номера орденов. Сумма цифр на обоих орденах равнялась двадцати одному - счастливому числу дедушки. Надо же такое совпадение!

Борис мысленно улыбнулся. Двадцать один это и его счастливое число. И привычка у него суммировать даже цифры на номерах едущих впереди автомобилей.
Может быть права бабушка, когда говорит, что внук не только внешне очень похож на дедушку. Несомненно, внешне он действительно очень похож на дедушку. Доказательство тому две фотографии - дедушка и бабушка в день женитьбы, юные, красивые, и фотография, сделанная в Челябинске в октябре 1944 года. Дедушка на ней такой же молодой и красивый. А бабушка... Недаром она не хотела фотографироваться. Эвакуация её не украсила.
Приезд дедушки в Челябинск оказался компенсацией за историю с награждением. Сказалось угрызение совести у командования бригады и даже корпуса. Они направили капитана на танковый завод получить машины и привезти на фронт маршевую роту.

Дедушка пробыл в Челябинске десять дней. Самых счастливых десять дней в жизни бабушки. А потом судьба обрушила на неё страшную расплату за счастье.
В начале февраля бабушка получила похоронку и неофициальное письмо из политотдела корпуса, в котором описывалось, каким необыкновенным человеком был капитан, погибший смертью героя.
К этому времени измождённая студентка уже не могла скрыть признаков беременности. Через два месяца после окончания войны родился сын, Борин отец. Бабушка в ту пору жила в Киеве. Даже в старости не исчезли следы былой красоты. А тогда...
Как-то Боря, ещё совсем ребёнок, спросил её:
- Почему ты не вышла замуж?
- Не могла. Я очень любила его. А ещё как узнала подробности о его гибели... Нет, не могла.
Бабушка работала в госпитале инвалидов Отечественной войны. Однажды, через несколько лет после войны к ним поступил пациент с обострением хронического остеомиелита после ранения бедра. Он долго вглядывался в бабушку и всё пытался вспомнить, где встречал её. А услышав бабушкину фамилию, вскрикнул: "Да ведь это жена моего ротного! Я ведь видел её на его фотографиях!"
Он много рассказывал бабушке о своём любимом командире. Как-то вечером, когда бабушка была дежурным врачом, он рассказал ей о гибели командира роты.

Случилось это в конце января 1945 года. Бои шли страшные. Ещё до рассвета командир бригады собрал всех офицеров. Командир взвода в роте дедушки, он тоже был на этом разборе. Комбриг приказал роте выйти на шоссе. Капитан тут же посмел заметить, что даже при благоприятном стечении обстоятельств этот вариант обречён на провал. К тому же, нет данных разведки. Нет ни малейшего представления о противнике. Известно только, что против них действует эсэсовская танковая дивизия "Викинг" - одна из самых сильных в немецкой армии. Но комбриг напомнил, что приказ не обсуждается, а выполняется.
Всё случилось именно так, как предсказал ротный. В атаку они развернулись под самым носом у немцев. В засаде находилось больше десяти "тигров" - тяжелых немецких танков. Шутя, они раздолбали всю роту. Он выскочил из горящего танка и спрыгнул в неглубокий заброшенный окопчик. Тут же чуть впереди загорелся танк ротного. Из машины успели выбраться командир и механик-водитель. То ли в огне они очумели и потеряли ориентацию, то ли намеревались укрыться в большой воронке в нескольких метрах по носу танка, но помчались они не назад, а вперёд. И тут же попали в лапы немцев, скрывавшихся за заснеженными кустами. Между деревьями стоял хорошо замаскированный "тигр".

Командир взвода не скрывал слёз, видя всё происходившее метрах в шестидесяти-семидесяти от него и абсолютно не имея возможности помочь любимому командиру.
К капитану подошёл долговязый немецкий офицер, несколько раз ударил его по лицу, рванул на нём меховую безрукавку, свинтил все награды и сунул их в свой карман. Затем немцы привязали капитана и водителя спиной к спине к дереву, обложили их хворостом, плеснули бензин и подожгли. Этот долговязый стоял рядом с костром и позировал фотографировавшему солдату.
Странно, но когда в семье бушевали споры по поводу того, куда ехать, бабушка молчала и не напоминала невестке, как погиб отец её мужа.
Бедная бабушка. У них уже были визы и билеты. Через три дня предстоял выезд в Германию. Утром бабушку нашли мёртвой в постели. Уснула и не проснулась, прожив семьдесят один год.
Отец тяжко перенёс эту потерю. Он, кажется, ещё и сейчас, спустя шесть лет, не отошёл.
Бориса тоже подсекла смерть любимой бабушки. Но каскады впечатлений в новой стране быстро исцелили рану в душе внука. Не то отец.

Да и вообще - как можно сравнивать.
Блестящий учёный-химик сорока восьми лет тщетно пытался найти применение своим знаниям и умению. Даже на неквалифицированную чёрную работу его не принимали. Мама тоже не смогла устроиться. Она соглашалась работать медицинской сестрой. И в этом ей отказали. А ведь она ещё совсем молодая женщина. Шесть лет они на социальном обеспечении. Квартиру им дали вполне сносную, двухкомнатную. И медицинским обслуживанием они не обделены. И с питанием никаких проблем. Физиологическое существование на лучшем уровне. Но ведь отцу сейчас всего пятьдесят четыре года, а кроме книг и симфонической музыки, которую он слушает в записи, у него нет ничего.
Как-то он написал хорошую статью, основанную на результатах своих ещё не опубликованных экспериментов. Борис перевёл её на немецкий язык. Отец послал статью в научный журнал. Но её вернули, сославшись на то, что статья не исходит из какого-либо учреждения, могущего подтвердить достоверность опытов.
Друзей у них нет. Языком они не овладели в такой мере, чтобы чувствовать себя полноценными жителями страны.

То ли дело Борис. Немецкий у него совершенный. Выучил он по собственному методу. Так в своё время, ещё в школе он овладел английским языком. Запомнил наизусть все сто пятьдесят четыре сонета Шекспира. Правда, понадобилась коррекция. Оказалось, что в сонетах масса архаизмов. С немецким проще. Он выучил наизусть всего "Фауста" Гёте. И, конечно, общение. Особенно с юными немками, не оставлявшими без внимания высокого красивого спортивного молодого человека. Одна из его пассий, студентка-филологичка, шутя, заметила, что нигде так безупречно не овладевают иностранным языком, как в постели.
Его немецкий был уже совершенным, когда в университете он встретил Наташу. Вместе с родителями она эмигрировала из Самары. Этакая русская красавица. На неё сразу нашлось немало охотников. Но всем она предпочла Бориса.
Его успехи вообще могли радовать родителей. Немалая отрада на фоне их растительного существования.
На пятый курс Бориса не приняли. Пришлось начинать с третьего. Правда, уже вскоре преподаватели заметили и отличили его.

Вторую степень он получил с блеском. Профессор, руководивший его дипломом, уговаривал остаться на кафедре. Но очень крупная и престижная фирма, в которой он проходил практику по программированию, предложила весьма перспективному математику работу с невероятно высоким окладом. Ему даже показалось, что он ослышался.
Именно в ту счастливую пору Борис впервые увидел Хильду.
Бассейн в университетском кампусе. Рывком он выпрыгнул из воды на борт бассейна. И вдруг, словно солнце ослепило его.
Над голубой водой возвышался бюст. Нет, не грудь, хотя только она одна могла вызвать восхищение. Над водой возвышалось произведение гениального скульптора. Голубая шапочка скрывала волосы. Но идеальные дуги не очень тёмных бровей и такого же цвета густые длинные ресницы вокруг больших широко расставленных глаз давали основание предположить, что волосы должны быть светлыми. Тонкий нос. Маленький чуть кукольный рот с чувственными губами. Высокие скулы и волевой, хотя и округлый подбородок намекали на то, что это нежное лицо может принадлежать человеку с очень сильным характером. Длинная шея плавно, покато переходила в торс. А грудь! Создает же Господь иногда такую прелесть! Большая, совершенная, в откровенном купальнике, она казалась еще больше над тонкой талией. А дальше была вода бассейна. Но красота рук подсказывала, что и ноги должны быть не хуже.

Девушка заметила обалделый взгляд Бориса. Она внимательно оглядела его и неторопливо поднялась по лесенке из бассейна.
Даже предполагая, что ноги должны быть не хуже всего остального, Борис не мог представить себе, что в мире существует такое совершенство.
Нет, не он заговорил. Девушка подошла к нему, подала руку и представилась:
- Хильда.
По-видимому, прошло какое-то время пока, удерживая в своей руке мокрую ладонь девушки, он опомнился и не своим голосом произнес:
- Борис. Так состоялось их знакомство, в тот же вечер превратившееся в близость.
Этому не было названия. Никогда еще с ним не происходило ничего подобного. Извержение вулкана и только.

Даже во время романа с Наташей он изредка позволял себе развлечения с девицами, шлифовавшими в постели его немецкий язык. А тут он просто перестал замечать, что на свете существует ещё кто-нибудь, кроме Хильды. Даже в фирме, увлечённый работой, вдруг вспоминая любимую, он не просто терял нить программы, но должен был с немалым усилием усмирять своё естество.
Вскоре обнаружилось, что их связывает не только нечеловеческое половое влечение. Оба обожали скрипичные концерты - от Моцарта до Бартока. Оба любили поэзию. Борис небезуспешно знакомил Хильду с русской классикой, о которой у Хильды было смутное представление. Слушая музыку оригинала и вполне приличные подстрочные переводы Бориса, Хильда всё глубже погружалась в восприятие настоящих стихов. Вскоре она даже поразила Бориса отличным переводом стихотворения Бунина.
Бориса перестало удивлять, что Хильда, дочь аристократки и более чем успешного инженера-самолётостроителя, выбрала в университете социологию, собираясь стать социальным работником.
Они жили вместе уже около года, когда Борис познакомил её со своими родителями. Их она очаровала без усилий, как и вообще, очаровывала всех. Перед уходом отец отвлёк Бориса и спросил:
- А как же Наташа?
- Всё в порядке. Мы расстались друзьями.- Так ли? - Подумал Борис уже в автомобиле.

Несколько дней назад, приехав в университет за Хильдой, он случайно столкнулся с Наташей.
- Ну что? Ты, вероятно, женишься на своей немке?
- Возможно.
- А я думала, что в тебе ещё осталось нечто еврейское.
- Что значит "нечто еврейское"?
- Ну, хотя бы, что ты женишься только на еврейке.
- На еврейке? И много евреек ты встречала в университете и даже в городе?
- Встречала. Сейчас, например, ты беседуешь с еврейкой.
- Какая ты еврейка? Типичная русачка.
- У меня папа еврей.
- Да, но по еврейским законам национальность определяется по матери.
- Возможно, но в нашей школе не знали еврейских законов. Меня дразнили жидовской мордой.

Бориса больно уязвила эта встреча. И только безумная ночь с Хильдой слегка приглушила неприятный осадок от состоявшейся беседы.
Полгода работы в фирме отметили неожиданным и очень приятным увеличением и без того немалой зарплаты и вознаграждением, или, как здесь называют, бонусом - дополнительным месячным окладом.
У Хильды начались каникулы. Из Кельна они направились в Майстрих и дальше на запад, до Брюгге. На обратном пути из Бельгии уже затемно они въехали в тихий городок Бад-Мюнстерхайм. Симпатичная маленькая гостиница. Их обычная ночь. Утром, чуть не прозевав завтрак, который в гостинице подавали до десяти часов, они решили осмотреть городок. Даже у Хильды о нем не было представления. Оказалось, что это старинный город, известный некоторым врачам благодаря своим целебным источникам. Его центральная часть законсервирована в таком же виде, в каком она была и сто, и двести, и пятьсот лет назад.

Они медленно брели по живописным улочкам. Они долго стояли над парапетом и смотрели, как чистая вода небольшой реки струится под замшелой кладкой старинной крепостной стены.
На одной из улиц Борис загляделся и не заметил, что Хильда отстала. Она окликнула его.
Хильда стояла перед каменным обелиском высотой чуть более метра. Верхняя грань была наклонена как у пюпитра. Всю правую часть плоскости занимала примерно половина семисвечника, высеченного из того же камня. Левую половину семисвечника пожирало и уже пожрало каменное пламя, поднимавшееся из боковой грани. На стене дома над обелиском черными буквами на белом фоне было написано, что здесь находилась построенная в 1332 году синагога, которую сожгли в ноябрьскую ночь 1938 года. В "Хрустальную ночь".
Они постояли, помолчали и ушли, никак не прокомментировав увиденного. Но окликнула-то его Хильда.
Спустя несколько дней они решили жениться. И снова инициатива исходила от Хильды. Она представила Бориса своим родителям.

Он был потрясён, увидев свою будущую тёщу. Ну просто близнец Хильды! Даже разница в двадцать с лишним лет не очень влияла на различие. Но, конечно, Хильда единственная, неповторимая. Её интеллигентный отец, выбившийся из относительно простой среды, произвёл на Бориса более благоприятное впечатление, чем высокомерная, демонстрирующая свой аристократизм красавица.
Хильда захотела, чтобы их повенчали в соборе в Аахене. Борису было безразлично, где венчаться - хоть в католическом соборе, хоть в буддийском храме, хоть в кумирне. Но почему в Аахене? Разве здесь мало церквей и даже соборов? Хильда объяснила, что в аахенском соборе находится то ли кресло, то ли трон её предка, какого-то Карла, кажется пятого. Венчание в этом соборе предопределило прочный и счастливый брак всех её предков.
О грандиозной свадьбе вообще не было речи. Но даже скромное семейное торжество пришлось отложить. Внезапно умерла бабушка, мамина мама. Хильда с родителям поехала на похороны.
Борис знал, что дед невероятно состоятельный человек. Хильда как-то вскользь упомянула об этом. Он ещё не был знаком с дедом. Решили, что похороны не лучшее время для знакомства.

О деде Хильда говорила с придыханием. Именно он, а не родители, воспитали её. Правда, когда Хильда поступала в университет, впервые между ними возникла серьёзная размолвка. Деду хотелось, чтобы любимая внучка получила классическое гуманитарное образование. Негоже аристократке заниматься социологией, всякими обездоленными и прочей мразью. Но Хильда была непреклонной.
В автомобильной катастрофе погиб двенадцатилетний сын деда. А ведь духовным наследником должен был стать мужчина. Поэтому дед мечтал о браке своей красавицы-дочери с представителем их круга. Но красавица-дочь выбрала простолюдина. Не сложились у него отношения с зятем.
Борис как-то спросил, что скажет дед по поводу предмета её выбора. Ведь этот предмет, кажется, не только не аристократ, а к тому же ещё еврей. Хильда рассмеялась и ответила:
- Деда я полюбила незаметно для себя, как и родителей. Эта любовь - безусловный рефлекс. С ней рождаются. Её не выбирают. Тебя я выбрала и полюбила мгновенно, в тот самый момент, когда выбралась из бассейна и увидела твою обалделую физиономию. А сейчас, когда мне известна не только физиономия, я люблю тебя ещё сильнее. И нет на Земле такой силы, которая способна оторвать меня от моей любви.
Через месяц после похорон жены дед сам предложил день, когда отметят женитьбу внучки, и сам выбрал ресторан. Торжество решили отметить только в кругу семьи.

К назначенному часу вместе с Хильдой Борис привёз своих родителей в ресторан. Он уже бывал в хороших ресторанах, он слышал об этом и полагал, что имеет о нём некоторое представление. Но даже его поразила не столько роскошь, сколько атмосфера избранности, отгороженности. Что уж говорить о его родителях, которые были просто подавлены увиденным. А тут ещё эта подлая языковая неполноценность, превращавшая интеллигентных людей в недочеловеков.
С родителями Хильды они уже были знакомы и даже ощущали доброжелательное отношение её отца.
Дед, знакомясь, поцеловал руку Бориной мамы. Щелкнул каблуками, пожимая руку отца. Очень внимательно осматривал Бориса, поздравляя его с женитьбой.
Во время застолья, которое поражало изысканностью блюд, а ещё больше - вин, Борис несколько раз почувствовал на себе сканирующий взгляд деда. Но как похожи на него дочь и внучка!
Дед проводил их до стоянки автомобилей и вручил Борису ключи от благородно сверкающего "Мерседеса" выпуска будущего года.
- Мой скромный подарок молодоженам. Я прокатал его. Как видите, он прошел всего шестьсот кило
метров. Вот на нём вы и приедете ко мне.
... Солнце уже поднялось над деревьями соседского сада. Луч его позолотил короткую стрижку Хильды. Она слегка отстранила голову, не просыпаясь. Спиной она прижалась к нему. Ладонь Бориса нежно легла на её грудь. Сосок мгновенно напрягся, словно только и ждал прикосновения. Исчезли воспоминания. Исчезли мысли. Исчезло мироздание, сжавшись до двух слившихся тел, ставших единым.
Уже совсем обессиленные, они вспомнили, что решили сегодня поехать к деду. После завтрака они собрались в путь.
Дорога вела на юг по правому берегу Рейна. Борис впервые видел эти места. До чего же они красивы! Благословенная Германия! Маленькие городишки, сквозь которые проходило шоссе, прижались к реке. От них в гору карабкались леса. Время от времени на горе возникали готические замки. Хильда обратила его внимание на скалу удивительной красоты на противоположном берегу.
- Лореляя.
Было бы неестественно, - подумал Борис, - если бы среди этой прелести не родилась романтика.

Часа через три они въехали в городок на берегу Рейна, которым когда-то владели предки Хильды. На горе возвышался замок деда. Типичный образец цветущей готики. Круглая башня с остроконечным конусом крыши была обращена в сторону реки. От городка до замка километра три по заасфальтированному серпантину, петлявшему в лесу. Замок стоял в центре огромного парка, отгороженного от леса высокой стеной. Массивные черные металлические ворота с позолоченными пиками и виньетками.
Хильда остановила автомобиль, чуть не упёршись радиатором в ворота. Открыв окно, она набрала цифровой код на щитке невысокой колонки. Ворота медленно распахнулись.
Ухоженные газоны и мраморные скульптуры персонажей античной мифологии. Деревья, более светлые и низкорослые на переднем плане. Все это великолепие пересекал ручей с каскадами, вытекающий из парка сквозь узорчатую решетку внизу стены.
Казалось, предвечерний воздух настоян на мелодиях Шуберта.

"Мерседес" обогнул клумбу и остановился у высокого крыльца. На площадке их ждал дед.
Он поцеловал Хильду и крепко пожал руку Бориса. И снова Борису показалось, что дед просканировал его.
Холл и очень просторная гостиная. Богатство гармонично сочеталось с изысканностью. Справа, тремя ступеньками ниже в широком проёме, обрамлённом массивной дубовой рамой с удивительной резьбой, Борис увидел такой же массивный стол и стулья, сработанные, возможно, тем же, кто изваял раму проёма. Вверх на второй и дальше на третий этаж вдоль периметра гостиной вела деревянная лестница с перилами, каждая балясина которых была произведением искусства. С потолка третьего этажа в пространство идеально вписывалась огромная люстра - хрусталь и позолота. Между витринами с коллекционным фарфором, хрусталем и серебром и на площадках лестницы картины мастеров. Борис уже не удивился великолепию огромной комнаты на втором этаже, в которую их проводил дед.
- Моя комната, - сказала Хильда. - Дед, когда ты сменил кровать?
Борис с удивлением смотрел на это чудо. С Хильдой ему было бы просторно на трети такого поля. Дед улыбнулся:
- Как только узнал о твоей женитьбе. Естественно, ты можешь выбрать любую комнату в твоем доме.

Обедали они внизу, в столовой. Убранство и сервировка оказались ещё роскошнее, чем представлял себе Борис, увидев стол и стулья в проёме. Дубовые панели и такой же выложенный узором паркет. А картины! Четыре изумительных натюрморта. В одном из них Борис безошибочно узнал Брейгеля старшего. На деда это произвело впечатление, как и реакция Бориса на вино, которое подали к мясу.
Две женщины, по-видимому, мать и дочь бесшумно обслуживали их за столом.
Из столовой через дверь рядом с солидным баром они вышли в помещение из сплошного стекла. Примерно двадцатиметровый бассейн был сейчас открыт. Только над входом аркой поднималась алюминиевая крыша из вдвинутых друг в друга секций, которые закрывали бассейн в непогоду. Вдоль стеклянных стен тянулся цветник, отгороженный от голубого кафеля пола низеньким бордюром.
На следующий день после завтрака дед показал Борису круглые комнаты на двух этажах башни. Внизу по обе стороны двери стояли фигуры двух рыцарей в доспехах с головы до ног, в шлемах с опущенными забралами.
- Это доспехи моих предков, - заметил дед.
- Вы покрупнее и на голову выше.

- Акселерация. Даже для моего деда доспехи были уже маловаты. В них и именно с этим мечом мой предок участвовал во втором крестовом походе. Если верить преданию, небезуспешно. А в нашем роду не имели обыкновения искажать предания. Тяжеловаты доспехи. Ты не находишь? Своеобразные танки средневековья. Рыцарские традиции не так уж плохи. Именно они хранители немецкого духа. Бог лишил меня наследника мужского пола. Я надеялся, что муж дочери станет моим сыном. Увы, не получилось. Он весь провонялся либеральным пацифизмом. Хильда моя гордость. Может быть, в тебе я найду продолжателя наших традиций.
Два стрельчатых окна выходили на юг и на север. Панорама открывалась из них непрерывная. На стенах головы чучел клыкастого вепря, медведя, оленей. Чучела птиц. Пики и арбалеты, мечи и кинжалы, ружья - от старинных пистолей до двустволок с дорогой инкрустацией на прикладах. Темно-коричневые диваны и кресла. Отполированная медная решётка массивного камина. Большой плоский черный экран телевизора казался вполне уместным на фоне тёмно-кофейных стен с золотыми карнизами.
Деду был приятен восторг Бориса. Он взглянул на часы.
- Я вынужден извиниться. На несколько часов должен подскочить в Манхейм. Но ты можешь осмотреть дом самостоятельно, или Хильда будет твоим гидом.

Некоторые гостевые комнаты на втором и третьем этаже были даже роскошнее комнаты Хильды. Но во всех присутствовал безупречный вкус хозяина. В его комнате на третьем этаже, которую ещё недавно он разделял с бабушкой, кровать была таких же невероятных размеров, как в комнате Хильды. Всё здесь очаровывало сдержанностью тонов и формы. На ампир не было и намёка. Украшением служила только естественная фактура дерева.
- Старикам, вероятно, трудновато подниматься на третий этаж? Ведь этажи здесь в два раза выше нынешних стандартов, - спросил Борис.
- Ты не обратил внимания на двери лифта.
Двери так вписывались в оформление стены, так искусно были замаскированы под витражи, что не мудрено было их не заметить.
- Сейчас, если мы уже в лифте, спустись в погреб. Но я провожу тебя только до первого этажа. Два помещения в этом замке, в которые с детства я почему-то боюсь заходить - погреб и комната на четвёртом этаже башни. После погреба я провожу тебя в кабинет деда.

Огромный погреб. Тысячи бутылок с вином лежали на стеллажах. На столбах аккуратные таблички указывали, какого года урожая вино
- Ты напрасно не спустилась со мной. Ничего подобного я не мог себе представить.
- Скажешь это деду. Ему будет приятно. Потому он и любит гостей, что может угостить их каким-нибудь раритетом. Ты заметил, как дед просиял, когда ты восхитился вином? Он скромно промолчал, что этой бутылке сто пятьдесят лет.
Они снова поднялись на третий этаж. Комната в башне, кабинет деда, отличалась сдержанностью, даже аскетизмом. Большой письменный стол орехового дерева, кресло и два стула. Единственный предмет искусства, бронзовый бюст Рихарда Вагнера в простенке между окнами на высокой тумбе. Во всю стену дверь обрамлена стеллажами с книгами.
Борис обратил внимание на обилие мемуарной литературы видных военачальников. Книги Брэдли, Патона, Монтгомери, Эйзенхауэра на английском языке, Фоша, Петена, де-Голя - на французском. О немцах и говорить не приходится - от Бисмарка до Гейделя. Но что просто ошарашило Бориса - книги на русском языке Василевского, Жукова, Кузнецова.
- Дед владеет русским языком?

- Понимает и читает со словарём. Наверх поднимись сам. С детства меня пугает эта винтовая лестница. И не интересно. Даже в кабинете я засыпаю от скуки.
Борис поднялся на четвёртый этаж. Может быть, не стоило подниматься?
Прямо напротив входа между очень узкими окнами два больших развёрнутых флага - трёхцветный немецкий и красный с черной свастикой в белом круге.
Между знамёнами в тяжёлой золочёной раме портрет Гитлера в военной форме. Под ним - более скромный портрет красивого офицера с "Железным крестом" на кителе. Деда в нём можно было узнать без усилий.

Под портретом чёрная лакированная полка. На бордовой бархатной подушке "Железный крест", знак вафен эсэс и значок члена национал социалистической партии. Рядом "Майн кампф" в роскошном издании. Слева полка побольше. На ней кортик, солдатский ремень с надписью на пряжке "Got mit uns" и два пистолета - обычной формы "Вальтер" и с обнаженным стволом "парабеллум".
Для Бориса это было просто безымянное оружие. В полумраке башни надо было напрячь зрение, чтобы разглядеть фотографию сорок на шестьдесят сантиметров, накатанную на толстый прессшпан.
На краю рва стояла голая женщина. В неё целился пистолетом с обнажённым дулом молодой офицер, тот самый, что был под портретом Гитлера.
Справа от нацистского знамени была ещё одна фотография такого же размера и ещё одна черная лакированная полка. На фотографии заснеженные деревья и кусты.
Борис до предела напрягал зрение, чтобы разглядеть лица двух привязанных к дереву военных. На головах танковые шлемы. Дым костра, зажженного под танкистами, скрывал их лица. Но дым не скрывал лица офицера с широкой улыбкой, смотревшего на костёр. Его можно было узнать без усилий.

Борис стоял перед фотографией, как кролик перед удавом. Трудно сказать, сколько времени прошло, пока он опомнился и обратил внимание на полку.
На чёрной бархатной подушке золочёный орден "Отечественная война", орден "Красная звезда", медаль "За отвагу" и гвардейский значок. Уже не сомневаясь, Борис отвинтил плоскую круглую гайку, чтобы разглядеть номер ордена. Сумма цифр - двадцать один. Второй орден. Сумма цифр - двадцать один. Борис завинтил гайки и положил ордена на место.
Рассказать Хильде? Зачем? Никому ничего не следует рассказать. Прошлого не изменишь. А будущему не следует мешать.
Предок участвовал во втором крестовом походе. Скольких евреев он зарубил своим мечом по пути к гробу Господню.
Дед... Не люмпен, естественный в нацистской партии... Потомственный аристократ...
Не надо быть талантливым математиком, чтобы понять невозможность случайного совпадения. Но ведь вероятность обнаружения этого совпадения тоже приближается к нолю.
Случайно ли дед укатил в Манхейм, оставив его в одиночестве осмотреть замок?

Ладно, остановимся на ноле. Ноль он и есть ноль. Никто ничего не обнаружил.
Борис направился к винтовой лестнице. В конце концов, прошло больше пятидесяти четырёх лет. Ровно две его жизни. Возможно, что среди евреев, убитых рыцарем, тоже были его предки. Ну и что? И вообще все мы потомки Авеля и Каина. Каких только не может быть сочетаний. И мы их никогда не обнаружим. Будем считать, что и я ничего не обнаружил. Впереди только будущее.
А Германия действительно благословенная страна. И в немецком языке есть очень ёмкое и точное понятие - плюсквамперфект, давно прошедшее время.
avatar
Lubov Krepis
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 63 Женщина
Страна : Германия Район проживания : Садовая 10
Место учёбы, работы. : Школа 2. Школа 13
Дата регистрации : 2008-02-11 Количество сообщений : 2025
Репутация : 1480

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Что читаешь, Бердичевлянин ?

Сообщение автор Kim в Вс 7 Авг - 7:58:06

Эфраим Севела

МУЖ ГРАФИНИ

Вам доводилось знать еврея с титулом графа? Настоящим титулом. Не фиктивным. Пожалованным его предку королем или императором за большие услуги, оказанные царствующему дому?
Мне лично не привелось такого встретить. Хотя всем известно, что еврею Дизраэли, премьер-министру Англии, королева Виктория пожаловала высокий титул, и он стал именоваться лорд Биконсфильд. Я сам знал в Лондоне одного литовского еврея, которого нынешняя королева Елизавета сделала лордом, и с тех пор к нему надо было обращаться только так: сэр Джозеф, хотя в узком семейном кругу его называли по-старому, на идише — Иоселе.
Наконец, есть евреи-бароны. Скажем, барон Ротшильд. Вы будете смеяться, но с одним бароном из этой небедствующей еврейской семейки, а именно с Эдмоном Ротшильдом, моим сверстником и весьма славным малым, я сидел за одним столом в его парижской резиденции на улице ду-Фобур-Сант-Оноре и в разговоре (через переводчика, конечно, потому что он не понимал по-русски, а я не вязал лыка по-французски) подпустил ему едкую шпильку, и он за словом в карман не полез и весьма изящно ее парировал.
Был душный день, и распахнутые окна в большом кабинете барона не приносили прохлады. Эдмон Ротшильд и еще два банкира, присутствовавшие при этой исторической для меня встрече (ибо какой еврей не мечтал в своих самых радужных грезах поглядеть хоть одним глазком на живого Ротшильда-самого богатого еврея на земле?), отчаянно потели и то и дело вытирали платками багровые лица и шеи.
Один лишь я не пользовался платком. Не потому, что у меня его не было. Я не потел. У меня было сухс лицо. И даже под мышками не ощущалось скопления влаги.
Что ж это такое получается? — удивился барон. — Мы все потеем. А он — абсолютно сухой.
— А вот так, — ответил я. — Я не потею — и все. Это — врожденное качество, и его ни за какие деньги не купишь.
Я, как вы догадываетесь, тонко намекнул на финансовую пропасть, которая разделяла меня, с жалкой сотней-другой в кармане, чем исчерпывалось все, что я имел, и его — одного из самых богатых людей на земле.
Барон оценил мою язвительность. Вслед за ним заулыбались, закивали потными головами его компаньоны — банкиры. Он встал из-за стола, подошел ко мне, обнял за плечи (не похлопал по плечам, а обнял) и сказал с грустью во взгляде:
— Дорогой мой, в мире имеются тысячи вещей, которые не купишь за деньги. Я это знаю… Возможно, и ты когда-нибудь с этим столкнешься…
Ух, как у меня заныло под ложечкой, что рядом нет никого из моих прежних знакомых, которые могли бы засвидетельствовать, как меня обнимает барон Ротшильд и при этом жалуется на судьбу, не всегда милостивую даже к миллиардеру. И в первую очередь мне бы хотелось, чтобы все это лицезрел мой бывший московский сосед Наум Крацер, с которым мы нередко переругивались по утрам, когда и он и я норовили первыми проскочить в единственный туалет — общий для всего поголовья нашей коммунальной квартиры, в каждой из пяти комнат которой плотно умещалось по одной семье.
А хотелось мне, чтобы в кабинет барона Ротшильда на фешенебельной парижской улице ду-Фобур-Сант-Оноре вошел мой бывший сосед Наум Крацер по той причине, что этот самый Крацер имел больше оснований пребывать в объятиях барона, чем я. Потому что Крацер был граф.
— Еврей — граф? — ехидно пожмете плечами вы. — Да еще в советской Москве? Глупее ничего не могли придумать?
Не смог. Потому что я не придумываю, а рассказываю, как оно было в жизни. А жизнь, как известно, богаче фантазии.
Я допустил неточность лишь в одном. Наум Крацер, конечно, не был подлинным графом. Он был мужем графини. Чистопородной русской аристократки, отпрыска одной из самых знаменитых дворянских фамилий государства Российского. Ее то ли дед, то ли прадед был тот самый фельдмаршал Кутузов, одноглазый портрет которого вплоть до наших дней знаком каждому школьнику, граф Голенищев-Кутузов, под чьим командованием русские войска разбили в 1812 году французского императора Наполеона Бонапарта.
Как мог случиться такой мезальянс? Если б я сказал, что местечковый полуграмотный еврей женился на такой родовитой графине до революции 1917 года, то вы могли бы мне плюнуть в глаза и поступили бы абсолютно справедливо. Но дело-то в том, что эта женитьба состоялась после революции. Ясно? То-то.
Молоденькая графиня Голенищева-Кутузова, непонятно каким чудом уцелевшая в гражданскую войну, потеряв, естественно, все, что имела: и имения, и фамильные ценности, и деньги до последней копейки, ютилась в Москве у своей бывшей няньки, ходила в старой ветхой одежде, по-крестьянски повязав голову платком, и, как вся Москва, пухла от голода и замерзала зимой в неотапливаемой комнатке. Революция лишила ее не только имущества, но и всех прав, положенных гражданину. Таких, как она, называли «лишенцами», т. е. лишенными всех прав, кроме, пожалуй, одного права — трястись от страха перед рабоче-крестьянской властью и ждать с замиранием сердца, когда ночью явятся чекисты в кожаных куртках и уведут из дому насовсем.
Но, лишив прав одних, революция наделила правами других, кто прежде был обделен. Рабоче-крестьянское происхождение стало лучшим пропуском по пути наверх. И к этому пропуску потянулись тысячи рук, мозолистых, не привыкших держать пальцами перо.
Из нищего украинского местечка добрался на крышах вагонов до Москвы молодой еврей Наум Крацер. Он с детства вместо школы ходил в учениках столяра, пилил и строгал доски и брусья, заливал пазы столярным клеем, вгонял гвоздь по самую шляпку одним ударом молотка и, не случись революции, до конца своих дней зарабатывал бы на жизнь этим ремеслом и дальше соседнего местечка не знал бы, как выглядит мир, он жил в черте оседлости, откуда еврею было законом запрещено выезжать, а уж о Москве и Петербурге не приходилось и мечтать.
В голодной Москве Крацер, едва умевший вывести на бумаге свою фамилию, решился штурмовать науку. Для таких, как он, рабоче-крестьянская власть создала рабфаки, рабочие факультеты, где они проходили ускоренный курс за всю гимназию, чтобы подготовиться к экзаменам в университет.
Вот на этом-то рабфаке и скрестились пути местечкового еврея Крацера и графини Голенищевой-Кутузовой. Он, неуклюжий и малограмотный, был там студентом, а она, образованная и прекрасно воспитанная, работала уборщицей, своими нежными ручками смывала с холодных каменных полов густую грязь, нанесенную сапогами и лаптями жаждущего знаний пролетариата.
В ту раннюю пору советской власти нравы были пуританскими и крутыми. Влюбленность, поцелуи, вздохи при луне причислялись к буржуазным пережиткам и подвергались публичному осмеянию. А связь с человеком из разгромленного революцией класса эксплуататоров считалась страшным грехом и изменой своему рабоче-крестьянскому классу.
Студент рабочего факультета Наум Крацер воспылал страстью к худенькой бледнолицей уборщице. И когда под строгим секретом она призналась ему, что она — бывшая графиня и ему никак не стоит с ней связываться, он, вместо того чтоб отступить, воспылал еще большей страстью.
У Наума Крацера закружилась голова. Подумать только: у него есть шанс стать мужем графини. Десятки поколений его предков, презираемых и преследуемых евреев, покоящихся на местечковом кладбище в бывшей черте оседлости, перевернулись бы в могилах от этой новости и категорически отказались бы поверить, что такое может случиться. Не хотели верить этому и коммунисты — товарищи Наума. Его вызвали в партийный комитет и строго, без церемоний, предупредили, чтоб опомнился и не марал чести пролетария, а не то он горько пожалеет.
Женитьба действительно подорвала карьеру Наума Крацера. В инженеры он выбился. Но дальше не пустили человека с подмоченной пролетарской репутацией.
Он поселился со своей тихой, робкой женой в маленькой комнате нашей большой коммунальной квартиры, и графиня старалась как можно реже появляться на общей кухне, чтоб соседки, прослышавшие о ее родовитом происхождении, не смеялись и не подтрунивали над ней. Зато муж ее не только не стыдился, а где только мог похвалялся своей женой-графиней. И в доме и на службе. Соседи прозвали его «местечковым графом», а на службе сделали организационные выводы и не давали повышения, как бы старательно он ни работал.
И все равно Крацер извлекал немало наслаждения из своей роли мужа графини. Он получал неизмеримое удовольствие от того, что обед ему подавала графиня, и подавала так, словно она — лакей, а он — граф. Когда он натирал мозоли, графиня подносила ему горячую воду в тазу, и он опускал в этот таз свои несвежие пахнущие ноги и блаженствовал, пока она, стоя на коленях, намыливала каждый его пальчик и безопасной бритвой «Жиллетт» срезала с размякшей ступни наросты.
У них родился сын, вылитый еврей, но графский титул матери, как клеймо, омрачал его детство. Во дворе мальчишки часто били его и окрестили прозвищем «графеныш». В те годы в Москве антисемитизм строго преследовался, а классовая ненависть, наоборот, поощрялась. Поэтому мальчика изводили не из-за семитских печальных глаз, а за происхождение по материнской линии от графов Голенищевых-Кутузовых. Наум Крацер выбегал во двор с ремнем в руке и разгонял обидчиков сына, называя их «босяками», «голытьбой» и «хамами». В эти моменты он сам чувствовал себя если не графом, то, по крайней мере, представителем дворянского сословия.
Во вторую мировую войну, когда в России надо было вызвать патриотические чувства, вспомнили великих предков, некогда прославивших русское оружие, и имя фельдмаршала Кутузова замелькало в газетах и на красных транспарантах, и даже был выпущен ор— ден Кутузова, которым награждали высших офицеров за боевые заслуги, и на этом ордене сиял серебром одноглазый, с повязкой через лоб, профиль дальнего родственника Наума Крацера. Вспомнили и жену Наума, правнучку фельдмаршала, и выдали хороший, по тем голодным годам, персональный продовольственный паек. А когда хватились, что у фельдмаршала имеется праправнук, сын Крацера, потребовали, чтоб он немедленно поменял фамилию отца на мамину и восстановил на благо отчизны славное имя Голенищева-Кутузова. Но опоздали. Сын графини и Крацера успел попасть на фронт рядовым солдатом и очень скоро погиб. В похоронном извещении, полученном родителями, он все еще значился Крацером.
Они оплакали сына, и остались вдвоем.
Но жену Крацера, графиню Голенищеву-Кутузову, уже не оставляли в покое. Ее приглашали в президиум, когда в Москве собирались важные совещания, и докладчики с трибуны каждый раз поворачивались к ней и даже указывали пальцем, когда говорили о патриотизме, любви к Родине и преемственной связи славного прошлого русского народа с еще более славным настоящим. В паспорте она была записана по мужу— Крацер, но этим именем ее не называли. А только девичьим — Голенищева-Кутузова. Потому что к тому времени к евреям стали относиться в Советской России примерно так же, как сразу после революции относились к свергнутому классу, к дворянам и буржуям.
И однажды ее, бывшую графиню, а по мужу — Крацер, вызвали к очень высокому советскому начальству и без обиняков сказали:
— Гоните вы этого еврея к чертовой матери. Вы же-русская. Гордость нашего народа. Зачем вам этот грязный жид?
Графиня побледнела и, ничего не сказав, покинула кабинет, хлопнув дверью.
С тех пор она стала чахнуть и скоро скончалась.
Наум Крацер похоронил ее на еврейском кладбище. И на все деньги, которые он собрал за долгие годы семейной жизни, заказал и поставил на могиле жены мраморный памятник. Проект памятника разработал он сам. Скульптор лишь старательно воплотил в камне его замысел.
На гранитном пьедестале в натуральный человеческий рост сидела в кресле покойная жена Крацера, а сам он, тоже в полный рост, стоял перед ней, опустившись на одно колено, и лобызал протянутую ему руку.
На черном цоколе золотом горели слова:
«Графине Голенищевой-Кутузовой от скорбящего мужа Наума Крацера».
Этот необычный для еврейского кладбища памятник и по сей день стоит среди каменных плит с древнееврейскими надписями и шестиконечными звездами Давида под Москвой, в Востряково.
А гипсовая модель его в натуральную величину много лет стояла в нашей коммунальной квартире, совсем загромоздив и без того тесную комнату Наума Крацера. Он так и жил в этой комнате вдвоем с памятником. Гости к нему перестали приходить. Даже соседи испытывали неловкость, заглянув в приоткрытую дверь: то ли музей, то ли часовня.
Потом умер и он. Муж графини. Где он похоронен, я не знаю. В его комнате поселились новые жильцы, и куда они выставили громадную гипсовую модель надгробия, я тоже не знаю.
Зато евреи, приезжающие на кладбище в Востряково по разным невеселым делам — или хоронить родных, или навестить могилу, — сначала с недоумением, а потом с почтением останавливаются перед мраморным памятником и с уважением повторяют имя Наума Крацера, ничем не выдающегося еврея, которого будут помнить, пока стоит это кладбище. Потому что он умудрился достигнуть недостижимого и навечно утвердить себя в камне как мужа графини.
avatar
Kim
Администратор
Администратор

Возраст : 60 Мужчина
Страна : Германия Район проживания : K-libknehta
Дата регистрации : 2008-01-24 Количество сообщений : 4983
Репутация : 3798

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Что читаешь, Бердичевлянин ?

Сообщение автор Borys в Сб 27 Авг - 15:05:37


Смените памперсы!


Владимир Левин, Нью-Йорк
На этой земле не должен расти бурьян. Она цветет, потому что еврейская и потому что оплодотворена разумом моего народа...

В Израиле происходят нынче социальные протесты. Сотни тысяч граждан вышли на улицы больших городов с требованиями к правительству. Это нормально для демократической страны. Но уже появились и проявились профессиональные плакальщики, которых никто не звал. Они вопят о конце времен, о конце
государства, о предательстве власть имущих, о катастрофе, которая ожидает страну.

В Лондоне тоже беспорядки. И в других городах Британии волнения, даже погромы, разбой, мародерство со стороны демонстрантов. Но никто не оплакивает Соединенное Королевство. Оплакивают Израиль...

Израиль не для того возродился через тысячелетия, чтобы осуществилась мечта всяких ахмединежадов и прочих исламофашистов – стереть его с карты мира или сбросить в море.

Я никогда не писал об Израиле - потому что для меня это сокровенное. О самом сокровенном не болтают попусту, как о боге, о непостижимом. Но сегодня молчать не буду.

У меня есть коллега – очень русская женщина, дочь советского генерала и вдова друга. Она давно живет в Иерусалиме. Не могу назвать ее имени – не знаю, как она к этому отнесется. Она не называет себя «патриотом Израиля», как некоторые окопавшиеся в блиндажах Нью-Джерси. Но она, коренная москвичка, сказала мне так: «Если услышу, кто скажет плохое слово о еврейском государстве, собственными руками порву на куски». И я тоже готов
это сделать. Но боюсь, что сил не хватит – таких много.

Израиль – святая земля. По ней ступаешь с трепетом – везде ощущается присутствие бога. А бог появляется вместе с человеком. Израиль – место рождения человечества, и совсем не зря он ведет свое летоисчисление от сотворения мира. Божественный трепет не оставляет тебя никогда, поэтому народ здесь должен быть особый.

Израиль - страна светлых голов. Я могу это вам доказать и объяснить, но не могу за вас это понять, плакальщики.

В Талмуде сказано: Израиль – как виноград. Его топчут ногами, но вино удостаивается царского стола.

Если я напишу «Израиль – это ...» и попрошу своих читателей продолжить фразу в комментариях, то текста окажется вдвое-втрое больше, чем этот. И все будут разными. Потому что у каждого из нас - свой Израиль.

Израиль ненавидят все – и цивилизованная Европа, и арабский мир, и Азиопа – Россия, - практически весь мир. Потому что зависть – это самый первый и самый гнусный человеческий порок. А завидовать есть чему.

Израиль – это бомбоубежище, постоянно находящееся под обстрелом. Израиль – это маленький такой, абсолютно точный наноприбор, по которому народы и страны проверяются на вшивость антисемитизма. Сегодня к этой многовековой ненависти добавился еще один термин – антиизраилизм. Его адепты ничего против евреев не имеют, но государство Израиль им просто чешется уничтожить. И дело здесь не в таких сумасшедших и одержимых личностях, как иранский президент, а даже не во вполне цивилизованных политиках Европы.

Израиль, наконец, - государство еврейского народа, которое им просто неохота таковым признавать. Здесь либеральной демократии больше, чем во всем остальном мире. Ее так много, что можно было бы и ужать – меньше бы митинговали в самые трудные времена...

В Израиле водятся в больших и малых количествах сионисты, антисионисты, антисемиты, антиглобалисты, поклонники Че Гевары, коммунисты, жириновцы, атеисты, христиане, ортодоксальные иудеи и мусульмане, феминистки и лесбиянки, фашисты и антифашисты, голубые и зеленые, анархисты, «капиталисты с человеческим лицом», уроды и гении, евреи, которые борются против государства Израиль, ортодоксы-антисемиты, сионисты-борцы за «свободную Палестину», социалисты-революционеры – всех не перечислишь.
Интересно, что самые рьяные сионисты – бывшие активные коммунисты, самые взъерошенные антисионисты – местечковые евреи.

Израиль всегда находил выход из самых сложных ситуаций. А если приходилось браться за оружие – побеждал, в основном. Во Второй Ливанской победить ему не дали. И с генералов полетели погоны. Вот недавно Израиль даже предотвратил приход очередной «Флотилии свободы-2» без единого выстрела, дипломатическим путем. Ведь невозможное оказалось возможным.

Политика – это искусство возможного, и любой дурак знает эту азбучную истину. Но в Израиле 7,7 миллионов премьер-министров и президентов. И каждый генерал убежден, что мысль у него стоит, как у новобранца – несокрушимо. И они знают, как и что делать. Хотя Галич предупреждал, что нет страшнее человека, который «знает как надо». Их, правда, никто не слышит, но тогда они становятся плакальщиками с плотно закрытыми глазами.
Они говорят о конце времен, о конце света, о конце Израиля. У них есть какая-то непонятная страсть бодаться с дебилами типа Максима Шевченко и своими, доморощенными.

Вспоминаются слова великого русско-еврейского публициста Владимира (Зеэва) Жаботинского, написанные очень давно, но очень актуальные сегодня: «Политическая наивность еврея баснословна и невероятна: он не понимает того простого правила, что никогда нельзя идти навстречу тому, кто не хочет идти навстречу тебе».

Это к вопросу о «двух государствах для двух народов». Один народ существует и добился фантастических успехов в строительстве своего государства, а с другой стороны – не народ, а средневековое племя, живущее на подачки, на воровстве, стремящееся к жизни по законам шариата, пытающееся уничтожить своих успешных соседей. Если бы евреи были едины, арабы так бы не наглели. Евреи никогда не могли договориться друг с другом, ибо каждый считает себя светочем мысли, знатоком того, как надо. И если нет единства и все такие умные, то арабы наглеют и выдвигают ультиматумы – на них ведь демократия не распространяется.

Нет, не похож народ Израиля на погибающего и страдающего. У израильтян нет обреченности в глазах. Они живые, деятельные и любопытные. Никогда не видел никого в растерянности, в панике. Паникуют только Паниковские. Из Жмеринки и Малаховки, которая когда-то называлась Мейлаховкой...

Израиль такой маленький, он чем-то мне напоминает нью-йоркский Лонг-Айленд – остров, ставший самым престижным районом столицы мира... Там живут очень богатые люди и их обслуга. Там древние рыцарские замки, по частям перевезенные из Европы. И синагоги очень богатые. И свой аэропорт для частных самолетов, и пристани для яхт. Нет пустынь, гор и болот.
Вокруг одна благодать.

Вот на таком маленьком пятачке, как Израиль, тысячелетиями перемешивались народы разных государств. Все государства Европы здесь топтались. И текла эта земля, будто бы сочащаяся медом и молоком, кровью людской. Нынешние соседи израильтян живут на плату за террор.

Основное занятие политиков – склочничество. Они делают свой бизнес на войне и мире, на финансовых спекуляциях и глобализации. Создание «палестинского государства» - для них бизнес, ибо им выгодно иметь постоянно действующий источник напряжения, военной угрозы. Надо им всегда иметь такой вулканчик. Это же их мечта – купаться в кровавом болоте. Это
государство и так называемым палестинцам ни к чему, и арабские страны в гробу его видали. «Палестинцам» очень хочется быть вечно обиженными. За это неплохо платят. Поэтому они никогда не признают еврейского государства и не подпишут с ним никакого мирного договора. Но вони от этих телодвижений будет на весь мир. И шуметь вокруг этого будут вечно. А европолитики будут наваривать на этом свои миллиарды.

Это же вечный бизнес – финансовые потоки, фонды, миротворческая псевдодеятельность. И никто из них никогда не скажет правду. Все политики лицемеры, это профессия такая. Им надо вести переговоры во что бы то ни стало, хотя понимают, что это пустое. Израиль стоит лицом к лицу с современным варварством. Антисемитизм и антиизраилизм поддерживается
энтузиазмом миллионов. Это позорный энтузиазм, но марши энтузиастов гремят по всему миру. Лондон и Париж, Мадрид и Рим, спокойный нордический город Осло уже ощутили в полной мере последствия желаний исламских экстремистов жить по законам шариата. Нью-Йорк это понял ровно десять лет назад.
Израиль ежедневно и ежечасно отбивается в прямом смысле от этого исламского зуда.
A что мы знаем об Израиле из СМИ? Ничего! Нам показывают по ТВ кабинеты и коридоры Кнессета, деятелей шоу-бизнеса, отнюдь не яйцеголовых политиков, предсказателей, говорунов, деятелей моды и манекенщиц. Зато «эксперты» готовы высказаться по любому поводу. Непрофессионалы с легкостью необыкновенной дают ответы на все вопросы. Они всё знают заранее, всё понимают и предсказывают, как Ванга или Нострадамус. Удалые молодцы. Они взывают к заботе о благе израильского народа и во всем разбираются.
Говорят обо всем, но только не о своей ответственности, профанируя любую тему. Это сказочники, народные сказители-исказители. А где же живые люди?
Где те, кто делает страну, несет ее на своих плечах? Их не увидишь по телевизору, о них не прочтешь в газетах, на сайтах, где сосайтщики (те, кто пишет на сайтах) демонстрируют свою сомнительную образованность, темперамент и умение плакать по поводу конца времен и конца государства, которое супостаты внутренние пытаются распродать.
Очень они похожи на тех, про кого в Израиле я слышал притчу: к тридцати годам человек обретает от всевышнего свое лицо, которое он заслужил. К сорока годам на этом лице застывает постоянное выражение. А к пятидесяти годам это выражение становится матерным. Есть и такие израильтяне. Но хорошим людям жизнь к лицу. А без яйцеголовых исчезнут и яйца, если только это не яйца Вексельберга.
Правда, лет десять назад (а может, и больше) я прочитал в израильских газетах о советском генерале-еврее, который репатриировался в Израиль и привез с собой старенький армейский радар. И устроился с этим радаром неподалеку от аэропорта Бен-Гуриона и стал отслеживать миграцию птиц. Он не раз спасал самолеты от попадания в их турбины крылатых шахидов. И стал
просто незаменимым и уважаемым человеком, создав свою фирму. Он приехал в Израиль со своим стулом. Сейчас, конечно, по всей вероятности, придумали современное устройство, не знаю, жив ли тот генерал, но это была единственная заметка о том, как наши люди полезны для страны. После этого ничего подобного я не встречал в СМИ, хотя сам знаю многих людей, которые несут эту страну на своих плечах. Мне бы очень хотелось о них рассказать.
Но оказалось – нельзя. Не потому, что среди них мои друзья и родственники. А потому что Израиль очень маленькая страна, и я даже не имею права назвать их по именам, не то что по фамилиям, назвать фирмы, в которых они трудятся, города, в которых живут. Они не имеют права встречаться с журналистами и с людьми, хоть как-то связанными со СМИ. Я «вычислил», что они делают, знаю их невест – совсем юных докторов наук, могу только сказать, что все это называется словом «хай-тэк» - сферой высоких технологий.


Государство Израиль – мировой лидер в этой сфере. Но я никогда не слышал, чтобы эти ребята рассуждали или вообще говорили о политике. Они трехъязыкие: по-русски говорят со своими бабушками-дедушками, на иврите изъясняются со сверстниками, когда мы ездим в лесопарк на пиво и шашлыки, и переходят на английский, когда речь идет о работе.

Как-то спросил у них:
- Вот у вас говорят и пишут о неком хрустальном куполе, который не пробить головой выходцам из СССР для того, чтобы попасть в высшее израильское общество. Это правда?

- Ну, ведь не железный купол, а хрустальный. Он легко пробивается, если есть голова. А для того, у кого ее нет, купол становится железным. Но так везде. Впрочем, это придуманная для оправдания собственной лени мантра.

Когда они уезжали из родного города, вокзальный перрон был пропитан слезами и водкой. Выпивали втихаря, но много и горько. Я был уверен, что никогда больше не увижу своих мальчишек-племянников. Им было тогда 10 и 5 лет, и родители сказали им, что они едут в Ленинград. Пришел состав, идущий в Гродно, и они это увидели. Почемучки сразу усекли и забросали нас вопросами:
- А почему мы едем туда?
- Там будет пересадка.

Я боролся с подступившим к горлу комком, и когда поезд ушел, долго еще не мог прийти в себя. Особенно переживал за старшего: он в десять лет играл Рахманинова, и все говорили о его таланте пианиста. Куда он едет, что за страна, о которой мы почти ничего не знаем? Верить советской пропаганде было нельзя, израильская пропаганда тоже имела свои особенности...

Других мальчишек мы провожали из Вильнюса. Эти были постарше и твердо знали, куда едут. Один из них гордо сказал мне:
- Дядя Вова, ты будешь ездить на своей задрипанной «Волге», а я буду пилотировать «Фантом»!

Потом, когда началась война в Заливе и Израиль обстреливали чуть ли не ежедневно «Скадами», мы всю ночь сидели у своих «спидол». Тогда и в голову не приходило, что и нам придется через четыре года собираться в дорогу...Но в другую сторону.

Звонили туда из Нью-Йорка:
- Как там мальчишки? Как с музыкой дела?
- Учится он в Ташкентской консерватории...
- Это как?
- Да берет уроки у бывшего профессора Ташкентской консерватории.
- Значит, будет Ван Клиберном?
- Если не станет футболистом. Целый день гоняют в футбол. Один бегает судьей, другой убегает от мяча, но забивает голы...

Я и не знал, кем они станут. Сначала в армию пошел один, потом другой. Там и определились их дороги. Учились все время, а потом я приехал туда и узнал, что мне с ними даже, оказывается, разговаривать нельзя.

Задал дурацкий вопрос: а кто про это узнает?
- Я знаю, и этого достаточно. Ты, дядя Вова, только вопросов не задавай мне ни про работу, ни про политику. Особенно, когда с моими друзьми поедем в лес. Говорим только про пиво и шашлыки...

Потом он приезжал в командировку в Штаты и в Канаду, всегда заходил, играл с моими дочками в четыре руки на пианино, исчезал, появлялся, опять говорил, что «домой хочется», потом исчезал, вдруг звонил из какой-то Австралии, вчера звонил из Австрии...

И со вторым парнем - та же история. Он тоже секретный. Его армейская подружка, теперь уже невеста – доктор компьютерных наук. Я и не знал, что есть такие науки. У этой девицы-красавицы папа и мама доктора наук по физике, работают в израильских университетах, а дедушка-бабушка тоже доктора наук, только по математике. Она очень смешно и сильно картавит: «Я потегяла свои кгасненькие тгусики». Они без комплексов. Головной офис интернет-компании Google в Хайфе


Язык и культурные коды этого поколения, выросшего в Израиле, нам понять не дано. Но что такое новые технологии, мы тоже с трудом понимаем. Это совершенно новая медицина, основанная на современной диагностической аппаратуре, это биотехнология, нанотехнологии, робототехника, технологии виртуальной реальности - все это компьютерные науки. Вот это и есть модернизация, основанная на фундаментальной науке, образовании.

Израильская экономика строится на передовых знаниях. Вот такой у них стиль мышления, он не может быть у пикжилетов, он у молодого поколения, выросшего в Израиле. Ребята изучают и придумывают разнообразные функции системных элементов – этого нам тоже не понять. Ведь мы люди 20-го века, а они – 21-го. Они обязаны применять знания, полученные в университетах и
Технионе. Таким образом они становятся творцами новой техники и
технологий.
У них очень красивые лица - одухотворенные, думающие. Они не раз возили меня по всему Израилю и показали всю страну – от поселений до шикарных отелей на Мертвом море и Красном море в Эйлате...

А тот, кто мечтал летать на «Фантоме», таки летает. Вернее летают его изделия, а он ими управляет и смотрит на злобный мир глазами, которые вмонтированы в дроны...

Я иду по Святой земле, по самой кромке моря и вспоминаю стихи моего любимого поэта-романтика Павла Когана:

И где еще найдешь такие
Березы, как в моем краю?
Я б сдох, как пес, от ностальгии
В любом кокосовом раю.

И вот я в этом кокосовом раю, берез не видно, пальмы стоят, а у меня никакой ностальгии. Ну разве что по утренней прохладе.

Прохлада была вечером, когда мы приехали в Петах-Тикву, где на плоской крыше пятиэтажного дома шипели шашлыки и лилась кошерная водка. Мы пели песни Павла Когана: «Пьем за яростных, за непохожих, за презревших грошевой уют». У моего родича, бывшего главного инженера огромного завода подъемно-транспортного оборудования Марка, собрался чуть ли не весь
израильский Могилев. Ну кем может работать в Израиле бывший главный инженер? Конечно, в хай-тэке, но только охранником. «И в беде, и в ярости, и в горе только чуточку прищурь глаза». Марк рассказывал, слегка прищурясь:

- У нас были стрельбы, и я плохо стрелял. За это меня лишили оружия и перевели на рукопашный бой.

Человек, который умеет смеяться над собой, неуязвим. Нашему народу веками было свойственно над собой смеяться. Иногда в совершенно чудовищных, безвыходных ситуациях. Плакали от смеха. И это его спасало. Вдруг бывший малыш (тот, которому было 10 лет, когда он «уезжал в Ленинград», а теперь рост у него под 2 метра), сказал:
- Дядя Вова, а я помню стихи, которые ты написал на стенках туалета своей дачи.

- Как ты можешь помнить то, что я уже давно забыл? Здесь интеллигентные люди собрались, а ты непристойности какие-то вспомнил.
- Нет, это вполне приличные строчки, я их всегда помню и даже декламирую друзьям. Можно?

И он начал декламировать про сортир, клозет, пти-кабинет... Народ хохотал еще больше, когда мой дорогой племянничек поведал о том, что тетя Циля после этого навесила на сортир амбарный замок, чтоб никто чужой туда не заходил, что в свою очередь вызвало целый шквал эпиграмм в мой адрес уже даже в печати. Но это все надо было вытерпеть, потому что за такое в те времена можно было огрести вполне весомый срок, потому что в тех стихах
речь шла о членах политбюро.

Утром надо было ехать в Хайфу. Предварительно меня вооружили большим морским биноклем. В назначенное время я стоял на самой верхотуре изумительных бахайских садов и смотрел в бинокль на акваторию порта. Туда входила зеленая, как ящерица, подводная лодка. И экипаж стоял на ее спине.
И сердце забилось так быстро и гордо! Радость и гордость неописуемая душила: я знал, кто там стоит на мостике. Еще не адмирал, но все-таки...И чайки кружились над кораблем, едва не касаясь бело-голубого флага.
Израильский беспилотник в ночном небе

«Мы пришли в эту землю навеки...»

Кстати, о птичках: в Израиле изобретена и испытана беспилотная подводная лодка, которая тоже несет боевое дежурство в нужных водах...

Хайфа – это, пожалуй, самый русский город Израиля. Здесь даже 1 мая празднуют. Это как Бостон в Штатах – все яйцеголовые здесь. В Технионе и не только. Недавно в Париже прошел аэрокосмический салон в Ле-Бурже. На нем, помимо стран-гигантов этого дела, был представлен Израиль, который уже попал в тройку самых популярных.
avatar
Borys
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 70 Мужчина
Страна : Германия Город : Оберхаузен
Район проживания : Центральная поликлиника
Место учёбы, работы. : Школа №9, маштехникум, завод Комсомолец
Дата регистрации : 2010-02-24 Количество сообщений : 1909
Репутация : 1969

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Что читаешь, Бердичевлянин ?

Сообщение автор Borys в Вс 28 Авг - 18:54:37

Александр ГОРОДНИЦКИЙ

КАМНИ

Много раз объясняли мне это, и все же неясно пока мне, –
Почему не цветы на могилы евреи приносят, а камни?
Потому ли, что в жарких песках Аравийской пустыни,
Где в пути они гибли, цветов этих нет и в помине?
Потому ли, что там, где дороги души бесконечны,
Увядают цветы, а вот камни практически вечны?
Или в том здесь причина, что люди стремятся нередко,
Снявши камень с души, передать его умершим предкам?
Потому ли, что Бог, о идущих к нему вспоминая,
Эти камни горячие сыпал со склона Синая,
Где над желтой рудой, в голубой белизне пегматита
Прорастали слюдой непонятные буквы иврита?
Может быть, эти камни – осколки погибшего храма,
Что немало веков сберегают потомки упрямо?
К ним приходят потом, как к стене неизбывного плача,
Вспоминая о том, кто уже невозвратно утрачен.
А скорее, и в этом, возможно, основа идеи,
Эти камушки – часть каменистой земли Иудеи,
Чтобы всюду усопшие, где бы они ни лежали,
Вспоминали Отчизну, откуда их предки бежали.
Много раз объясняли мне это, и все же понять я не в силах,
Почему только камни лежат на еврейских могилах?
Я не знаю причины, но, верный традициям этим,
И холодной зимой, и неласковым питерским летом
На Казанское кладбище, к старой раскидистой ели,
На могилу родителей камни несу я в портфеле.
Никаких не скажу над могилой родительской слов я, –
Принесенные камни у их положу изголовья,
Постою над плитой, над водою невидимой Стикса,
Подчиняясь крутой позабывшейся воле инстинкта.
И когда под плиту эту лягу я с предками рядом,
Под осенним дождем, под весенним прерывистым градом,
Принесите мне камушки тоже – неважно какие,
Но желательно все же, чтобы был среди них рапакиви.
Потому что порвать не могу я связующей нити
С этим городом вечным, стоящим на финском граните,
Где родился когда-то и вновь, вероятно, усну я,
Чужеродную землю наивно приняв за родную.

avatar
Borys
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 70 Мужчина
Страна : Германия Город : Оберхаузен
Район проживания : Центральная поликлиника
Место учёбы, работы. : Школа №9, маштехникум, завод Комсомолец
Дата регистрации : 2010-02-24 Количество сообщений : 1909
Репутация : 1969

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Что читаешь, Бердичевлянин ?

Сообщение автор Borys в Ср 14 Сен - 15:41:44


АВТОБИОГРАФИЯ, иллюстрированная Игорем Губерманом

Увы, подковой счастья моего

Кого-то подковали не того...




Я родился в России, в стране нескончаемых противоречий, где ничего нельзя ни понять, ни тем более сделать, так как

Российский жребий был жестоко

Однажды брошен волей Бога:

Намного западней Востока,

Восточней Запада - намного.

В условиях советского тоталитаризма

В России жил я как трава

И меж такими же другими,

Сполна имея все права

Без права пользоваться ими.

Понимая, что невозможно сделать что-либо, не вступая в противоречие с собственной совестью, я не вступил в партию, хотя прислушиваясь к инстинкту самосохранения и не позволял себе открытых выступлений, в общем

Вовек я власти не являл

Ни дружбы, ни вражды.

А если я хвостом вилял -

То заметал следы!

отчётливо понимая даже во времена своей диссидентской деятельности, что герои не бывают с кукишем в кармане, а принципиальность до какой-то определённой черты – это, может быть, худшая беспринципность. Да-да , это касается не только меня, но и тебя, дорогой друг, читающего сейчас эти строки, так как

Хвалишься ты зря, что оставался

Честным, неподкупным и в опале.

Многие, кто впрямь не продавался -

Это те, кого не покупали.

Я любил в молодости много читать, что конечно сформировало мой вкус и эрудицию, но сегодня я отчётливо вижу, что

Книги много лет моих украли,

Ибо в ранней юности моей

Книги мне поклялись (и соврали!)

Что, читая, стану я умней.

Именно книги выработали у меня созерцательный характер, я принимаю жизнь такой, какова она есть, мои запросы всегда соответствуют моим возможностям, упорство - вовсе не главный стержень моего характера.

Я свои пути стелю полого,

Мне уютна лени колея.

То, что невозможно - дело Бога.

Что возможно - сделаю не я.

И Бог, похоже, вполне сочувствует этой моей жизненной философии, потому что

Чтоб я не жил, сопя натужно

Устроил Бог легко и чудно,

Что всё ненужное мне трудно,

А всё что трудно - мне не нужно.

Приблизительно в 20 лет я ощутил себя евреем, и это чувство не было ни униженным, ни половинчатым, т.к.

Люблю я племя одержимое

Чей дух кипит и торжествует

Стремясь постичь непостижимое,

Которого не существует.

Но положение евреев в России, а в Сов. Союзе в особенности, было достаточно напряжённым.

Как ни скрывался в чуждой вере

У всех народов и времён,

Еврей заочно к высшей мере

Всегда бывал приговорён.

В молодости я любил женщин (а кто их не любил?) без высоких духовных запросов:

Не зря люблю я дев беспечных,

Их речь ясна и необманчива.

Ключи секретов их сердечных

Бренчат зазывно и заманчиво.

Впрочем, и в браке я исповедовал теорию, что

Зов самых лучших побуждений

По бабам тайно водит нас.

От посторонних похождений

Семья милей во много раз!

Политикой я никогда не интересовался, отчётливо ощутив однажды грязь этого дела,

Весь день сегодня ради прессы

Пустив на чтение запойное,

Вдруг ощутил я с интересом,

Что проглотил ведро помойное.

К выпивке я относился сдержанно, хотя всегда мог выпить достаточно прилично. С возрастом

Стало сердце покалывать скверно,

Стал ходить - будто ноги по пуду ...

Больше пить я не буду, наверно,

Хоть и меньше, конечно, не буду!

Всегда я любил поспорить, понимая, что это лучший способ выявить суть предмета, но к сожалению

Я часто спорю, ярый нрав

И вздорность не тая.

И часто в спорах я не прав,

Но чаще - прав не я.

Я покинул Россию по нескольким причинам, в том числе и из-за антисемитизма, потому что

Ах, как бы нам за наши штуки

Платить по счёту не пришлось.

Еврей! Как много в этом звуке

Для сердца Русского слилось!

но присмотревшись здесь, в эмиграции, к еврейскому народонаселению, которое вместе со всеми своими пожитками привезло сюда и сов. ментальность, отягчённую национальным колоритом, сделал заключение

Живу я легко и беспечно,

Хотя уже склонен к мыслишкам,

Что все мы евреи, конечно,

Но многие всё-таки слишком.

На именинах и прочих посиделках, мне редко когда бывает интересно. Вот, например:

Вчера я пил на склоне дня

Среди седых мужей науки.

Когда б там не было меня

То я бы умер там со скуки!

Здесь изменилось и моё отношение к женщинам , поскольку

Увы, когда с годами стал я старше,

Со мною стали суше секретарши ...

И к сожалению,

Наступила в судьбе моей фаза

Упрощения жизненной драмы:

Я у дамы боюсь не отказа

А боюсь я согласия дамы.

Полагаю, что скоро

Глаза ещё скользят по женской талии

А мысли очень странные плывут,

Что я уже вот-вот куплю сандалии,

Которые меня переживут.

Здесь же, в эмиграции, я резко ощутил выпятившуюся вдруг проблему "отцов и детей".

Не ведая притворства, лжи и фальши,

Без жалости, сомнений и стыда,

От нас уходят дети много раньше,

Чем из дому уходят навсегда.

Не понимаю, в этой ситуации, я только сам себя:

Уже мы стали старыми людьми,

Но столь же суетливо беспокойны,

Вступая с непокорными детьми

В заведомо проигранные войны.

Жаловаться мне не на кого и не на что, но и хвалиться нечем:

И вкривь и вкось, и так и сяк,

Идут дела мои блестяще.

А вовсе наперекосяк

Они идут гораздо чаще.

И тут я прихожу к очень важному для меня выводу, что мой жизненный результат есть прямое следствие одной из существенных составляющих моего характера - природной лени. Но

На лень мою я не в обиде,

Я не рождён иметь и властвовать.

Меня Господь назначил видеть,

А не кишеть и соучаствовать.

Ретроспективно я понимаю, что

Течёт сквозь нас река времён,

Кипя вокруг, как суп.

Был молод я и неумён,

Теперь я стар и глуп.

Время пролетело оглушительно быстро:

Куда течёт из года в год

Часов и дней сумятица?

Наверх по склону жизнь идёт,

А вниз по склону катится ...

А почему? А потому, что утерян смысл жизни, где всегда центром вселенной предполагалась собственная личность.

В час важнейшего в жизни открытия,

Мне открылось, гордыню гоня,

Что важнейшие в мире события

Превосходно текут без меня!

И смысл жизни остался для меня теперь только в двух ипостасях:

Много нашёл я в осушенных чашах,

Бережно гущу храня:

Кроме здоровья и близостей наших,

Всё остальное - херня!

Я, наверное, по натуре пессимист, я принимаю в расчёт возможность наихудшего варианта. Ежели выпадет что-либо лучшее - что ж, пусть это будет неожиданным подарком.

Но с другой стороны

Чуя близость печальных превратностей,

Дух живой выцветает и вянет.

Если ждать от судьбы неприятностей,

То судьба никогда не обманет.

Я не азартен, так как хорошо знаю, что удача - явление очень временное для меня.

Я не пьянею от удачи,

Поскольку знаю наперёд.

Как быстро всё пойдёт иначе

И сложится наоборот.

Хотя я и понимаю, что "вся наша жизнь - игра!", вывод из размышлений очень неутешителен:

С азартом жить на свете так опасно,

Любые так рискованы пути,

Что понял я однажды очень ясно -

Живым из этой жизни не уйти!

Я всегда знал, что своё место под солнцем надо заработать, само по себе "счастье" и радости жизни ниоткуда не сваляться, и вообще - ничего в жизни нельзя приобрести, не утратив, поэтому

Как бы счастье вокруг не плясало,

Приглашая на вальс и канкан,

А бесплатно в судьбе только сало,

Заряжаемое в капкан.

Что прекрасно иллюстрируется выводом о невозможности соотнести усилия и отдачу.

Я не считал, пока играл,

Оплатит жизнь моя

И те долги, что я не брал

И те, что брал не я.

В связи с вышеизложенным, ясно ощущаю некоторую неудовлетворённость своим положением, хотя и понимаю, что это очень неприятно, так как

Подвержены мы горестным печалям

По некой, очень мерзостной причине:

Не радует нас то, что получаем,

А мучает, что недополучили.

Но и выслушивать советы доброхотов, как следует идти по жизни в ногу со временем не хочу

Когда нас учит жизни кто-то,

Я весь немею,

Житейский опыт идиота

Я сам имею!

Но!

Уже по склону я иду,

Уже смотрю издалека,

А всё ещё чего-то жду

От телефонного звонка...

И задаюсь вопросом:

А вдруг устроена в природе

Совсем иная череда,

И не отсюда мы уходим,

А возвращаемся туда?

avatar
Borys
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 70 Мужчина
Страна : Германия Город : Оберхаузен
Район проживания : Центральная поликлиника
Место учёбы, работы. : Школа №9, маштехникум, завод Комсомолец
Дата регистрации : 2010-02-24 Количество сообщений : 1909
Репутация : 1969

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Что читаешь, Бердичевлянин ?

Сообщение автор Borys в Пт 16 Сен - 16:44:07

Еврейская муза Евгения Евтушенко

Матвей Гейзер

"Поэт в России больше чем поэт". Эта формула у многих ассоциируется прежде всего с поэмой Евтушенко "Бабий Яр". Между тем, это далеко не единственное и не первое произведение поэта, в котором обозначена еврейская тема. Задолго до "Бабьего Яра", в 1957 году, Евтушенко написал стихотворение "Охотнорядец". Вот строфы из него:

Он пил и пил один, лабазник.
Он травник в рюмку подливал
И вилкой, хмурый и лобастый,
Колечко лука поддевал.
Он гоготал, кухарку лапал,
Под юбку вязаную лез,
И сапоги играли лаком,
А наверху - с изячным фраком
Играла дочка полонез...
...Вставал он во хмелю и в силе,
Пил квас и был на все готов,
И во спасение России
Шел бить студентов и жидов.

Здесь уместно отметить, что последняя строка этого стихотворения вызывает в памяти популярный в СССР анекдот о призыве "бить жидов и велосипедистов".
Евтушенко в своих выступлениях, да и в книге "Волчий паспорт", не раз осуждал антисемитизм. Путь к поэме "Бабий Яр" шел не от ума, а от сердца поэта. "Я давно хотел написать стихи об антисемитизме, но эта тема нашла свое поэтическое решение только тогда, когда я побывал в Киеве и воочию увидел это страшное место, Бабий Яр".
По признанию самого поэта стихи возникли как-то неожиданно быстро. Он отнес их в "Литературную газету". Сначала их прочли приятели Евтушенко. Они не скрывали своего восхищения не только отвагой молодого поэта, но и его мастерством. Не скрывали они и своего пессимизма по поводу публикации, из-за чего просили автора сделать им копию. И все же чудо произошло - на следующий день стихотворение было опубликовано в "Литгазете". Как вспоминает сам Евтушенко, все экземпляры того номера "Литературки" были раскуплены в киосках мгновенно. "Уже в первый день я получил множество телеграмм от незнакомых мне людей. Они поздравляли меня от всего сердца, но радовались не все..." О тех, кто не радовался, речь пойдет ниже. Пока же - о самом стихотворении.
Оно произвело эффект разорвавшейся бомбы. Быть может, только повесть "Один день Ивана Денисовича" Солженицына произвела такое же впечатление. Не так много в русской, поэзии стихотворений, о которых бы столько говорили, столько писали. Если бы Евтушенко был автором только этого стихотворения, имя его несомненно осталось бы в русской поэзии. Из воспоминаний поэта:
"Когда в 1961 году, в Киеве, я впервые прочитал только что' написанный "Бабий Яр", ее (Галю Сокол, жену Евтушенко. -М.Г.) сразу после моего концерта увезли на "скорой помощи" из-за невыносимой боли внизу живота, как будто она только что мучительно родила это стихотворение. Она была почти без сознания. У киевской еврейки-врача, которая только что была на моем выступлении, еще слезы не высохли после слушания "Бабьего Яра", но ... готовая сделать все для спасения моей жены, после осмотра она непрофессионально разрыдалась и отказалась резать неожиданно огромную опухоль.
- Простите, но я не могу после вашего "Бабьего Яра" зарезать вашу жену, не могу, -говорила сквозь слезы врач". Поэма "Бабий Яр" стала событием не только литературным, но и общественным. О нем много и подробно говорил 8 марта 1963 года Никита Сергеевич Хрущев в речи на встрече руководителей партии и правительства с деятелями искусства и литературы. Вот отрывок из этой речи:
"В ЦК поступают письма, в которых высказывается беспокойство по поводу того, что в иных произведениях в извращенном виде изображается положение евреев в нашей стране... В декабре на нашей встрече мы уже касались этого вопроса в связи со стихотворением "Бабий Яр"... За что критикуется это стихотворение? За то, что его автор не сумел правдиво показать и осудить именно фашистских преступников за совершенные ими массовые убийства в Бабьем Яру. В стихотворении дело изображено так, что жертвами фашистских злодеяний было только еврейское население, в то время как от рук гитлеровских палачей там погибло немало русских, украинцев и советских людей других национальностей... У нас не существует "еврейского вопроса", а те, кто выдумывают его, поют с чужого голоса", - так говорил "коммунист №1" в 1963 году.
Позже, когда Хрущева лишат всех должностей, он в своих мемуарах о Евтушенко напишет совсем по-иному:
"А стихотворение самого Евтушенко нравится ли мне? Да, нравится! Впрочем, я не могу сказать это обо всех его стихах. Я их не все читал... Считаю, что Евтушенко очень способный поэт, хотя характер у него буйный..."
Не раз в прессе встречалось мнение, что "Бабий Яр" стал апогеем сопротивления антисемитизму, принявшему, в отличие от откровенного сталинского, другие формы во времена хрущевской "оттепели". Это был вызов молодого поэта не только власть имущим, но и всей системе. Здесь уместно упомянуть главного редактора "Литературной газеты" Косолапова - он знал, чем рискует, и все же опубликовал стихотворение.
Поэма "Бабий Яр" вызвала не просто раздражение, но злобу у многих литературных современников Евтушенко. Кто знает, может быть, именно с того времени хрущевская "оттепель" совершила первый поворот вспять. Видный литературовед того времени Д. Стариков написал вскоре после публикации ("Литературная жизнь", 27.09.61): "Почему же сейчас редколлегия всесоюзной писательской газеты позволяет Евтушенко оскорблять торжество ленинской национальной Политики? ... источник той нестерпимой фальши, которой пронизан его "Бабий Яр" - очевидное отступление от коммунистической идеологии на позиции буржуазного толка".
Поэт Алексей Марков, с которым Евтушенко был знаком еще с юности, выступил с резким поэтическим памфлетом:

Какой ты настоящий русский,
Когда забыл про свой народ?
Душа, как брючки, стала узкой,
Пустой, как лестничный пролет.

Что же так возмутило Алексея Маркова? Уверен, не отсутствие памятника жертвам фашизма в Бабьем Яру.
Отповедь Маркову, ходившую "в списках", дал Самуил Яковлевич Маршак. Тот самый Маршак, которого считали человеком осторожным и стихи которого Евтушенко не счел нужным опубликовать в своей антологии "Строфы века":

Был в царское время известный герой
По имени Марков, по кличке "второй".
Он в Думе скандалил, в газете писал,
Всю жизнь от евреев Россию спасал.
Народ стал хозяином русской земли
От Марковых прежних Россию спасли.
И вот выступает сегодня в газете
Еще один Марков, теперь уже третий.

Не только Алексей Марков оказался рьяным противником "Бабьего Яра" - вот что написал видный общественный деятель того времени, лауреат многих государственных премий, депутат Верховного Совета Мирзо Турсун-Заде (и не где-нибудь, а в "Правде" 18 марта 1963 года):
"Непонятно, какими мотивами руководствовался Евтушенко, когда он написал стихотворение "Бабий Яр". Сейчас некоторых московских поэтов коснулось нездоровое веяние - у нас в Таджикистане этого нет".
Надо ли говорить, что в "дискуссии" о "Бабьем Яре" приняли участие и евреи (что само по себе и не ново - вспомним пленум Союза писателей, посвященный "Доктору Живаго"). Вот письмо студента Кустанайского пединститута Вадима Гиршовича:
"Я - еврей по национальности и должен честно признаться в том, что мне нравилось это стихотворение, но когда я прочел послание Б. Рассела Н.С. Хрущеву (речь идет о знаменитом письме Рассела об антисемитизме, назревающем в СССР, проявлявшемся в попытке возложить на евреев вину за экономические трудности в стране. - М,Г.), я понял, на чью мельницу (вольно или невольно) льют воду авторы подобных произведений...". Вообще еврейская преданность идеологам партии - явление особое. Пройдет десять с небольпшм лет, и гиршовичи горячо поддержат решение ЦК КПСС о создании Антисионистского еврейского комитета и активно согласятся с теми, кто отождествил сионизм с фашизмом. Не знаю, учит ли история другие народы, но евреи - плохие ее ученики.
Георгий Марков в пору дискуссии вокруг "Бабьего Яра" сказал на пленуме Союза писателей в марте 1963 года следующее: "А то, что произошло с Евтушенко, если говорить всерьез, по-мужски - а мы здесь в большинстве старые солдаты - это же сдача позиций. Это значит уступить свой окоп врагу. Сибиряки за это не поблагодарят т. Евтушенко. Сибиряк в нашей стране, по моим представлениям, - это человек, который стоит на передовых советских позициях, а не подвизгивает нашим врагам..." В чем же увидел вождь Советских писателей это "подвизгивание"? Может быть, в следующих строках, вырвавшихся у поэта, когда он стоял над крутыми обрывами Бабьего Яра:

И сам я как сплошной беззвучный крик
Над тысячами тысяч погребенных.
Я - каждый здесь расстрелянный старик.
Я - каждый здесь расстрелянный ребенок.
Ничто во мне про это не забудет...

Неудивительно, что черносотенцы не унимались еще много лет после "Бабьего Яра", даже в пору перестройки, да и не унимаются сегодня. С этой точки зрения стихотворение Евтушенко "Реакция идет "свиньей", написанное в 1988 году, неслучайно. Вот отрывок из него:

Литературная Вандея,
Пером не очень-то владея,
Зато владея топором,
Всегда готова на погром.
Литературная Вандея,
В речах о Родине радея,
С ухмылкой цедит, что не жаль
Ей пастернаковский рояль.

И коль уж речь зашла о "пастернаковском рояле", то продолжим разговор на музыкальную тему. Дмитрий Шостакович, потрясенный "Бабьим Яром" Евтушенко, да и другими его стихами, сочинил свою знаменитую 13-ю симфонию. В своем письме от 19 июня 1961 года Народному артисту Борису Гмыре он писал:
" Есть люди, которые считают" Бабий Яр" неудачей Евтушенко. С ними я не могу согласиться. Никак не могу. Его высокий патриотизм, его горячая любовь к русскому народу, его подлинный интернационализм захватили меня целиком, и я "воплотил" или, как говорится сейчас, "пытался воплотить" все эти чувства в музыкальном сочинении. Поэтому мне очень хочется, чтобы "Бабий Яр" прозвучал в самом лучшем исполнении".
Это письмо Шостаковича - увы! - не возымело действия не только на Бориса Гмырю: гениальный и отважный Евгений Мравинский от участия в исполнении 13-й симфонии толсе отказался. Можно себе представить, каким был нажим идеологов ЦК КПСС...
И все же 13-я симфония была исполнена 18 декабря 1962 года в Москве, - однако тут же была снята с репертуара. Позже ее трижды исполняли в Минске. Было это 19, 20 и 21 марта 1963 года. Вот что написал по этому поводу белорусский журналист Н. Матуковский 24 марта 1963 года в письме секретарю ЦК КПСС Ильичеву:
"Первые же звуки симфонии как-то ощутимо разделили зал на евреев и неевреев. Евреи не стеснялись проявления своих чувств, вели себя весьма эксцентрично. Кое-кто из них плакал, кое-кто косо поглядывал на соседей... Другая половина, к которой относился и я, чувствовала себя как-то неловко, словно в чем-то провинилась перед евреями. Потом чувство гнетущей неловкости переросло в чувство протеста и возмущения... Самое страшное, на мой взгляд, что люди (я не выделяю себя из их числа), которые раньше не были ни антисемитами, ни шовинистами, уже не могли спокойно разговаривать ни о симфонии Шостаковича, ни о евреях... У нас нет "еврейского вопроса", но его могут создать люди вроде Е. Евтушенко, И. Эренбурга, Шостаковича..."
Заметим, это было одно из немногих исполнений в СССР 13-й симфонии в пору хрущевской "оттепели".
Я далек от мысли полагать, что "Бабий Яр" - лучшее стихотворение Евтушенко. Автор замечательных лирических стихов, ставших хрестоматийными ("Одиночество", "Когда взошло твое лицо", "Идут белые снега", "Граждане, послушайте меня", "Мед"); поэт, создавший поэмы, без которых немыслима современная русская поэзия ("Братская ГЭС", "Под кожей статуи свободы", "Мама и нейтронная бомба"); автор замечательной прозы "Не умирай прежде смерти", "Ягодные места", независимо от хулителей и доброжелателей навсегда вошел в русскую литературу и, несомненно, стал при жизни ее классиком.
В предисловии к книге Евтушенко "Стихотворения и поэмы" (М., 1990) друг и, в значительной мере, наставник поэта АЛ. Межиров писал:
"Как все должно было совпасть - голос, рост, артистизм для огромных аудиторий, маниакальные приступы трудоспособности, умение расчетливо, а иногда и храбро рисковать, врожденная житейская мудрость, простодушие, нечто вроде апостольской болезни и, конечно же, незаурядный, очень сильный талант". В конце 80-х годов я часто бывал в Переделкине у Александра Петровича Межирова. Иногда виделся в его доме и беседовал с Евгением Александровичем Евтушенко. Надо ли говорить, какое впечатление производили на меня эти беседы... Я уловил, с каким интересом относится Евтушенко к моей работе над книгой о Михоэлсе. Когда мы вели речь об этом великом человеке, в судьбе которого воплотился взлет и трагизм советского еврейства, я интуитивно уловил, что поэт хочет что-то написать о нем. Интуиция меня не подвела: к первому фестивалю искусств имени Михоэлса Евтушенко написал посвященную ему поэму. Он прочел ее полностью в Большом театре в день открытия фестиваля. И после столь искреннего порыва, нашлись у него враги и в 1998-м. В "Новых известиях" (10.01.98) появилась публикация Юлии Немцовой
"Евтушенко как главный еврей России". Немцова писала:
"На сцене, на фоне восстановленных панно Марка Шагала царил Евгений Евтушенко, преисполненный собственной уместности на данном мероприятии. Сразу вспомнились строки: "Ты Евгений, я Евгений. Ты не гений, я не гений..." В погоне журналистской сенсационностью молодая журналистка жестоко поступила по отношению к человеку, опубликовавшему "Бабий Яр" в ту пору, когда практически никто не отважился бы об этом говорить вслух. И, кончено же, Евтушенко заслужил право быть главным действующим лицом на первом фестивале памяти Михоэлса.
Разумеется, в этих заметках я сделал далеко не полный обзор еврейской музы Евтушенко. Процитировав его стихотворение "Охотнорядец", я не упомянул, быть может, "самое главное" русско-еврейское стихотворение Евтушенко:

У русского и у еврея
Одна эпоха на двоих,
Когда, как хлеб, ломая время,
Россия вырастила их.
Основа ленинской морали
В том, что, единые в строю,
Еврей и русский умирали
За землю общую свою.
Рязанским утренним жалейкам,
Звучащим с призрачных полей,
Подыгрывал Шолом-Алейхем
Некрепкой скрипочкой своей.
Не ссорясь и не хорохорясь,
Так далеко от нас уйдя,
Теперь Качалов и Михоэлс
В одном театре навсегда.

Сегодня отдельные строки этого написанного в 1978 году (примерно, в то же время, что и "Тяжелый песок" Рыбакова) стихотворения могут показаться наивными ("основа ленинской морали..."), но это не умаляет его значимости. Позднее Межиров выразит ту же мысль в стихотворении "О двух народах сон...":

...О двух народах сон, о двух изгоях,
Печатью мессианства в свой черед
Отмеченных историей, из коих
Клейма ни тот, ни этот не сотрет.
Они всегда, как в зеркале, друг в друге
Отражены. И друг от друга прочь
Бегут...

Чтобы, если уж не до конца, то глубже исчерпать тему статьи, упомяну еще о двух стихотворениях Евтушенко: "Последний прыжок" и "Израильская Россия":

Есть израильская Россия.
В ней выводят куда-то и когда-то
На Плющиху и Невский кривые
Переулочки древнего Цфата.
Да и улицы Назарета,
Беэр-Шевы и Кармиэля
Вроде русского лазарета,
Где и Пушкин, и Блок уцелели...

И снова о том же - "у русского и у еврея одна эпоха на двоих". Над этой мыслью владычествует время - частица вечности, а не географии.
...Вспоминается вечер 18 августа 1973 года. В гостях у меня - Анастасия Павловна Потоцкая-Михоэлс. Мы не попали в тот день на юбилей Евтушенко, и немногие собравшиеся у меня в тот вечер читали на память его стихи. Анастасия Павловна - потомок русских аристократов, человек знающий толк в поэзии - прочла полностью стихи "Окно выходит в белые деревья", а потом еще какое-то стихотворение, кажется "Обидели", посвященное Белле Ахмадулиной. Она попросила кого-то из нас прочесть "Бабий Яр". Сделал это - и как! - Всеволод Абдулов. Анастасия Павловна, "подводя итоги" нашему импровизированному вечеру, безапелляционно произнесла: "Евгений Евтушенко - поэт пушкинской силы и значимости. Я уверена в этом, и вы, молодежь, в этом убедитесь".
Пройдет двадцать с лишним лет с того августовского дня 1978 года и выдающийся современный русский поэт Евгений Рейн напишет:
"Вот уже двести лет во все времена русскую поэзию представляет один великий поэт. Так было в восемнадцатом веке, в девятнадцатом и нашем двадцатом. Только у этого поэта разные имена... И это неразрывная цепь. Вдумаемся в последовательность. Державин-Пушкин-Лермонтов-Некрасов- Блок-Маяковский-Ахматова-Евтушенко. Это единственный Великий поэт с разными лицами. Такова поэтическая судьба России",

avatar
Borys
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 70 Мужчина
Страна : Германия Город : Оберхаузен
Район проживания : Центральная поликлиника
Место учёбы, работы. : Школа №9, маштехникум, завод Комсомолец
Дата регистрации : 2010-02-24 Количество сообщений : 1909
Репутация : 1969

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Что читаешь, Бердичевлянин ?

Сообщение автор Kim в Сб 17 Сен - 22:33:04

Враждебность и ненависть в людях посеяв
Не ждите в народе желанных ростков;
Чем меньше в стране остаeтся евреев
Тем больше становится новых врагов.

Когда читаешь Владимира Орлова, в сознании возникает образ автора - неистощимого весельчака и юмориста. Однако при случайной встрече с ним я увидел нечто противоположное - человека мрачного, больного, с трудом передвигавшегося.
Многим, вероятно, довелось видеть добрый мультик "Цветное молоко", в основу которого положено одно из стихотворений Орлова, читать его веселую книгу "Прочтите взрослым", смотреть орловские пьесы в кукольных театрах СССР и СНГ, слушать передачи "С добрым утром", привлекавшие остроумными миниатюрами поэта, наслаждаться песнями на его слова в исполнении Валентины Толкуновой.
А его яркие смешные выступления в "Литературной газете", где фигурировала вымышленная, но тем не менее знаменитая личность шутника Евгения Сазонова, над созданием которой немало потрудилось и острое перо Орлова.
Были у Орлова и "крамольные" произведения. В дни подавления Пражской весны советскими танками в Чехословакии (август 1968 года) он написал для "Литературки" эпиграмму: ""Мы все друзья, и все мы братья", - сказал Удав, раскрыв объятья". Эпиграмма пошла в номер. Когда главный редактор с опозданием обнаружил "опасную крамолу", он схватился за голову. Удалось уничтожить только часть тиража.
Многие сатирические произведения поэта решительно отвергались редакциями. Внешность его тоже не всегда благоприятно воспринималась редакторами-юдофобами. "Стихи ваши хороши, но нам не подходят"... По этому поводу поэт с печальной иронией писал: "С годами я мучительно старею, хирею, пропадаю ни за грош. Я стал похож на старого еврея, а был на молодого я похож".

Но почему исконная русская фамилия Орлов? Псевдоним?
Нет, фамилия подлинная. Ее поэт унаследовал от отца, а тот - от своего деда-кантониста, получившего за солдатское усердие участок земли в Крыму и в придачу - громкозвучную фамилию своего полкового командира. Земледелие пришлось старому солдату по душе.
Обладая феноменальной способностью "смотреть в корень" и рифмовать на ходу, Орлов нередко веселил своих товарищей неожиданными и довольно смешными репликами.
Однажды в дружеском кругу, наслаждаясь арбузом, он вдруг спросил:
Какая примечательная особенность арбуза?
- Сладкий, - ответил один.
- Бывает и кислый, - парировал Орлов.
- Сочный, - сказал другой.
- Бывает и жесткий.
- Какая же? - допытывались.
- Все просто: у арбуза - всюду пузо.
- А ведь верно! - восхищались друзья. - Юморист, мудрец, настоящий тебе Спиноза!
- Всем юдофобам в задницу заноза, - прибавил Орлов.
Афоризм об арбузе стал крылатым, как и многие миниатюры Орлова. Читайте, улыбайтесь на здоровье.

С годами я мучительно старею,
хирею, пропадаю ни за грош.
Я стал похож на старого еврея,
а был на молодого я похож

ТРЕТИЙ
Подрастали у царя
Три сынка-богатыря:
Пантелей и Никодим, третий - вовсе был Рувим.
Ведь из трех богатырей , кто-то должен быть еврей.
Двое пьют, едят, храпят, третий - всюду виноват.

Покуда
Никто себя, наверно не осудит
За неудачи родины своей.
За все грехи, покуда жить в ней будет
Всего один-единственный еврей.

После исхода
У жителей печальных Спросили как-то раз:
- Ну, как у вас, нормально с евреями сейчас?
-И сразу же печальный услышали ответ:
-С евреями нормально, а без евреев нет!

Конспиратор
Считался верноподданным и чистым,
Ни в чем властями не подозреваемый,
Но был в душе отважным сионистом -
И раскололся лишь в Израиле.

Тут и там
Тут плохо говорили об Ароне -
Мол он плохой трудяга и солдат,
А там о нем сегодня говорят:
"Арон готов к труду и обороне

В Чем суть
Шел Василь с тоской своею ранним утром в тишине,
"Бей жидов - спасай Расею!" - Прочитал он на стене.
У стены стоял он тихо, вдруг усы расправил лихо
И сказал, вникая в суть:- Hi, нi, нi! Нехай живуть!

Господам Макашевым
Враждебность и ненависть в людях посеяв
Не ждите в народе желанных ростков;
Чем меньше в стране остаeтся евреев
Тем больше становится новых врагов.

Под общей крышей
Под общей крышей небосвода,
Враждой своею знамениты,
Живут на свете два народа:
Евреи и антисемиты.

Фаршированная рыба
Призвав на помощь шутку и улыбку,
И женскую фантазию свою,
Eврейка может маленькою рыбкой
Почти досыта накормить семью.


Очень жаль
Бывает очень жаль, ей-богу,
И очень грустно, что пока
Не водят женщин в синагогу
Для обрезанья языка.

Старческие изменения
Внешне мы меняемся, старея -
Лица все печальней и добрее,
На моих глазах антисемит cтал похож на старого еврея.

ШАЛОМ
Mой внук живёт за рубежом.
Он в трубку мне кричит: - Шалом!
- Шалом! - кричу я удивлённый.
А сам сижу ошаломлённый.

ПОКА
Мы пьём, влюбляемся, жуём
В лихие дни и в светлые.
Пока на свете мы живём,
Мы временно бессмертные.

РАССТАВАНИЕ
Давно не курю, позабыл о вине,
Любовь улетела свободною птичкой.
Дышу потихоньку. Но, видимо, мне
Придётся проститься и с этой привычкой.
Под красным знаменем старик
По улице идёт.
Исаак не просто большевик,
Он просто идиот!



avatar
Kim
Администратор
Администратор

Возраст : 60 Мужчина
Страна : Германия Район проживания : K-libknehta
Дата регистрации : 2008-01-24 Количество сообщений : 4983
Репутация : 3798

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Что читаешь, Бердичевлянин ?

Сообщение автор Borys в Ср 21 Сен - 21:47:14

Инструкция для невесты, 1894 г.
>
> "Для чувствительной девушки, имевшей счастье получить
> правильное воспитание, по иронии судьбы день свадьбы — самый
> счастливый и самый ужасный день жизни. Положительной стороной
> является сама свадьба, в которой невеста становится центром
> внимания в прекрасной и вдохновляющей церемонии, символизирующей
> ее триумф, когда мужчина гарантирует обеспечение всех ее нужд до
> конца ее жизни. Отрицательная же сторона — это брачная ночь, во
> время которой невеста должна, так сказать, заплатить за музыку
> тем, что вынуждена впервые испытать весь ужас половой жизни.
> В этой связи, дорогая читательница, позвольте мне поведать
> Вам одну ошеломляющую истину. Некоторые девушки встречают
> испытание первой брачной ночи с любопытством и удовольствием.
> Опасайтесь подобного отношения! Эгоистичный и похотливый муж
> может легко извлечь выгоду из такой жены. Никогда не следует
> забывать главного правила супружеской жизни: Давать мало, Давать
> редко, и, главное, Давать неохотно.
>
> Иначе то, что могло бы быть истинным браком, способно
> сделаться оргией полового вожделения. С другой стороны, террор,
> осуществляемый молодой женой, не должен доходить до крайностей.
> Поскольку половая жизнь является в лучшем случае отвратительной,
> а в худшем — весьма болезненной, женщины вынуждены терпеть ее и
> делают это от начала времен, что находит воздаяние в моногамном
> доме и детях, ее посредством производимых на свет.
> Конечно, идеальным был бы тот муж, который приближается к
> супруге только по ее требованию и только в целях зачатия
> потомства, однако подобного благородства и бескорыстия нельзя
> ожидать от обычного мужчины. Большинство мужчин, если им не
> отказывать, требовали бы половой жизни почти каждый день. Мудрая
> жена будет разрешать самое большее два коротких соития в неделю
> в первые месяцы супружества. С течением времени она будет
> прилагать все усилия к тому, чтобы уменьшить эту частоту.
> Наилучшую службу может сослужить жене имитация недомогания,
> желания спать и головной боли.
>
> Споры, нытье, ворчание, пререкания тоже могут оказаться
> очень действенными, если прибегнуть к ним поздним вечером,
> примерно за час до того, как муж обычно начинает свое
> приставание. Мудрая жена всегда готова находить новые, более
> совершенные методы отказа своему мужу и обескураживания его
> любовных начинаний. Хорошей жене следует стремиться к тому,
> чтобы свести соития до раза в неделю к концу первого года брака
> и до раза в месяц к концу пятого года.
>
> К десятой годовщине многим женам удается завершить
> деторождение и достичь конечной цели: завершения всех половых
> контактов с мужем. К этому времени, чтобы удерживать мужа дома,
> она уже может использовать его любовь к детям, а также
> общественное воздействие. Стремясь свести частоту половой жизни
> до возможного минимума, мудрая жена должна в равной мере
> обращать внимание на ограничение качества и уровня половых
> контактов. Большинство мужчин по натуре являются довольно
> извращенными, и если предоставить им хоть небольшую возможность,
> они используют ее для самых разных отвратительнейших способов. В
> число этих способов входят, помимо прочих, такие, когда
> нормальный акт совершается в ненормальных позах, а также когда
> мужчина лижет женское тело и дает ей лизать свое мерзкое тело.
>
> Нагота, разговоры о половой жизни, чтение рассказов о ней,
> рассматривание фотографий и рисунков, изображающих и
> показывающих половую жизнь, являются пагубными занятиями,
> которые у мужчин легко входят в привычку, если им это позволять.
> Мудрая жена возьмет за правило никогда не позволять мужу видеть
> свое неприкровенное тело и никогда не позволять ему показывать
> свое неприкровенное тело ей. Половой акт, если он
> непредотвратим, должен совершаться в полной темноте.
> Многие женщины находят полезным располагать плотными
> хлопчатыми ночными рубашками для себя и пижамами для своих
> мужей. В них следует переодеваться в отдельных комнатах. Их не
> нужно снимать во время соития. Таким образом, лишь минимум тела
> оказывается открытым. Когда жена оденется в свою ночную рубашку
> и выключит весь свет, она должна лечь неподвижно на кровать и
> ждать мужа. Когда же тот ощупью войдет в комнату, она не должна
> издавать никаких звуков, которые могли бы указать ему, в каком
> направлении она находится. чтобы они не послужили для него
> знаком одобрения.
> Ей следует предоставить ему возможность самому нащупывать
> свой путь в темноте. Всегда есть надежда, что он споткнется и
> получит какое-нибудь легкое повреждение, что может быть
> использовано ею как вполне извинительный предлог для отказа ему
> в соитии. Когда же он находит жену, та лежит максимально
> неподвижно. Любое движение ее тела может быть истолковано
> оптимистичным мужем как половое возбуждение. Если он делает
> попытку поцеловать ее в губы, она должна слегка повернуть
> голову, так чтобы вместо этого его поцелуй без вреда попал на ее щеку.
>
> Если он пытается поцеловать ее руку, ей следует сжать ее в
> кулак. Если он поднимает ее ночную рубашку и пытается поцеловать
> куда-то еще, она должна быстро одернуть рубашку, выпрыгнуть из
> постели и объявить, что естественная нужда заставляет ее сходить
> в туалет. Это будет, как правило, гасить его желание целовать
> туда, куда запрещено. Если муж стремится соблазнить ее
> сладострастными разговорами, мудрая жена должна неожиданно
> вспомнить какой-нибудь обыденный неполовой вопрос, который она
> тотчас задаст ему.
>
> Со временем, муж поймет, что если он настаивает на половом
> контакте, то он должен идти к нему без эротического оформления.
> Мудрая жена позволит мужу поднять ей ночную рубашку не выше
> пояса и разрешит ему приоткрыть только ширинку пижамы, чтобы
> через нее совершить соитие. Она будет совершенно безмолвна или
> же будет лепетать что-то о своем домашнем хозяйстве, пока он
> будет силиться и пыхтеть.
>
> Более того, она будет лежать совершенно неподвижной и
> никогда, ни при каких обстоятельствах не будет издавать стонов и
> придыханий в процессе совершения полового акта. Когда же муж
> завершит акт, мудрая жена должна начать пилить его по поводу
> множества мелких заданий, которые она хотела бы дать ему на
> следующий день. Многие мужчины получают большую долю полового
> удовлетворения от спокойного расслабления непосредственно после
> окончания акта.
>
> Таким образом жена может заставить мужа убедиться в том,
> что в это время невозможно насладиться никаким покоем. В
> противном случае он приобретает стимул в скором времени
> попытаться повторить это. Обнадеживающий фактор, за который жена
> может быть благодарна, — это если и семья ее мужа, и школа, и
> церковь, и социальная среда в течение его жизни содействовали
> тому, чтобы внушить ему чувство глубокой вины в отношении его
> полового инстинкта, так что он приходит к брачному ложу с
> чувством вины и стыда, уже наполовину поверженный и подчиненный.
> Мудрая жена ухватывается за возможность воспользоваться
> такой ситуацией и неустанно следует к своей цели: сперва
> ограничить, а позже — окончательно свести на нет стремление
> своего мужа к любым проявлениям половой жизни."
> Первоисточник: ”The Madison Institute Newsletter”, Fall
> Issue 1894. Spiritual Guidance Press, New York City .
>
> Прочел и думаю себе: с одной стороны первоисточник на
> английском, с другой – жена по-английски не читает. Вопрос:
> Откуда же она все это знает уже столько лет?

avatar
Borys
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 70 Мужчина
Страна : Германия Город : Оберхаузен
Район проживания : Центральная поликлиника
Место учёбы, работы. : Школа №9, маштехникум, завод Комсомолец
Дата регистрации : 2010-02-24 Количество сообщений : 1909
Репутация : 1969

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Что читаешь, Бердичевлянин ?

Сообщение автор Borys в Сб 24 Сен - 14:11:33

Из школьных сочинений.

Когда наш член болеет, мы несем его к ветеринару...


Моя работа в сущности очень скучная - проверять штабеля школьных сочинений, исправлять ошибки, выставлять суровые оценки. Иногда это так надоедает - хоть топись, как Муму. Но случается...

"Соченение: В одном депотртаменте жил был чиновник. Звали его Абкакий Абкакович. Фамилия ему была Башмаков. Он был малинький, плюгавонький, слепынький, марщистый и с лысиной во все литсо.
Работал Абкакий тютюлярным советником. Целый год ниперестовая Башмаков носил сапоги и только раз в год менял прокладки. Абкакий был сильно не превлекательный и никто из чиновников не хотел оддавать ему честь. Некто не знал от куда пришел этот ничтожный бюрократ в офис. Все на него какбы плювали. Первый же посетитель сувал ему под нос бумажку и Абкакий начинал ее переписывать. Башмаков был очень трудоемкий и любил свой бизнес...".


Следующее сочинение было посвящено пушкинскому "Дубровскому". (далее я буду давать тексты с исправленной орфографией и пунктуацией).


Читаю: "У Троекурова было много денег, крестьяне, девки под забором, род, связи. Ел и пил алкоголь он без перерывов. Троекуров относился к людям с недоброжелательностью и в доказательство того порой спускал на них собак и мишек Крестьяне уважали барина за финансовое благополучие. Чиновники трепещали над Троекуровым, который, с его стороны, был большой шалун и хам. Троекуров был также гурман: два раза в неделю он обжирался, как свинья, и недомогал."

Дальше уже идет косяком. Вот, например, краткое содержание "Песни о Вещем Олеге":

"Однажды астролог сказал Олегу, что тот помрет от коня. Олег накричал на астролога, но коня сдал. Прошли многие года. Однажды Олег пришел на кладбище животных. Там его ждал конец жизни. Астролог оказался прав: в трупе личной лошади князя завелась гадюка. Она укусила его за ногу, и он приостановил свой жизненный путь."

А вот как точно анализирует школьник любовь Обломова к Ольге: "Любил ли Обломов Ольгу? Да, но как-то по-русски: лежа, вяло и недолго".

Совсем иная любовь сложилась между Онегиным и Татьяной: "Сначала Татьяна горячо любила Онегина, а он ее в глаза не видел. Когда Татьяна, красная от позора, призналась Онегину в любви, он ей сказал такой холодный текст, что лучше б он молчал. А потом Татьяна похолодела, а Евгений решил начать все сызнова. Но было поздно. Костер замерз, и угли закоченели..."

Особенно трогательны, конечно, женские образы. Прекрасна, скажем, булгаковская Маргарита: "Маргарита вымазалась жирным целебным кремом, села на швабру и полетела навстречу своему счастью".

О Наташе Ростовой: "Красивость Наташи шла из ее каких-то глубоких внутренних мест, снаружи она была средней. Например, у нее был большущий неэстетичный рот, отнюдь не затмевавший ее красоты".

Наверное, самое большое число откровений написано по поводу "Войны и мира": "Во время встречи князя Андрея с дубом многое в его голове встало на место".

"У Наполеона, как известно, были жирные ляжки, которые гадко, мерзко тряслись, причем не от русского холода, а от отрицательности персонажа".

"Пьер разглядел звезды на небосводе, раскаялся в культе Наполеона, сблизился с народом, и слезы проступили на его добрых щеках".

"Платон Каратаев был весь русский и круглый, как национальный колобок".

Немало нового узнаем мы из сочинений и о творчестве Достоевского: "Раскольников жил в настоящем гробу без самых элементарных удобств".

"Свидригайлов - нравственно ограниченный человек, ему пошло снятся девочки".

"Соня Мармеладова совсем бедная, она вынуждена заниматься распродажей собственного тела за бесценок на улице".

"Раскроив голову старухи-процентщицы колуном, Раскольников задумался всерьез о смысле жизни".

Досталось в сочинениях и поэзии:

"В конце поэмы Блока "Двенадцать" первым идет Христос в белом чепчике из роз, а вторыми - дюжина моряков-апостолов..."

"Василий Теркин все время забавно хохмит, согревая души солдат-односельчан".


Новое поколение выбирает конкретность. Оно очень не любит абстрактных рассуждений. Новое поколение немногословно. Если уж писать, то писать по делу. Мальчику в школе сказали: надо написать сочинение на тему "Собака - член моей семьи".

Мальчик и пишет:

"Собака Джек - член нашей семьи. Наш член большой, лохматый и добрый. Ночью член спит на коврике, а днем бегает по пустырю, играет с другими собаками, членами других семей. У нашего члена все время мокрый, холодный нос. Когда к нам в гости приходят гости, они гладят нашего члена, а он старается залезть к ним на колени. Когда наш член голодный, он весь покрывается слюной. Когда наш член болеет, мы несем его к ветеринару...".

Иногда школьники пишут сочинения и изложения на исторические темы:

"Древние славяны занимались абортничеством".

"Иван Грозный был тиран. Он убил сына и бояр. По всей стране разгуливали его блюдолизы с собаками и вениками, которые обозначали опричников".

"Нельзя идеализировать Петра, у него тоже были отдельные недостатки и промахи, например, он часто собственноручно убивал людей, рвал зубы подчиненным, любил пропускать одну за другой чарку алкоголя..."

"Конкретно восстания 1825 года не получилось. В результате царской разборки все крупные авторитеты декабризма были ликвидированы на висИлице .Страна накрылась царским мраком".

Вот такое вот у меня развлечение. То ли веселое, то ли грустное. Скорее - веселое.


Продолжая тему...

Современные дети знают, кто такая Бритни Спирс, Беркова, Буш, Путин, или Ющенко, разбираются в мобильниках и помнят наизусть имена 38 покемонов. Но такие фамилии как Ленин, Гагарин, Достоевский им уже ни о чём не говорят. Мало того, 12-13 летние школьники понятия не имеют, что такое СССР, о чём наглядно свидетельствует серия проведённых в конце 2006 г. опросов..

На вопрос "Кто такой Михаил Кутузов?" четвёртая часть учащихся ответила что: "Кутузов возглавлял войска России в период Великой Отечественной Войны и погиб, подорвавшись на мине".

При этом "главный полководец" "перешёл через Альпы", "возглавил борьбу против поляков" и "отстоял Москву зимой 1941г". За что, надо полагать, и был "удостоин Сталиным" званий "военначальника Советской Армии" и "Заслуженного Маршала СССР". В свободное от ратных дел время, по мнению детей, ему довелось побыть спортсменом и актёром кино...

Ленина половина ребят не знает в принципе. Многие считают, что это бывший президент не то России, не то Украины, не СССР. Также известно, что "великий писатель" В.И.Ульянов не выговаривал букву "р", "основал бывший город Ленинград", "лично расстрелял царскую семью, за что и был отравлен Сталиным". Теперь он "памятник на площади", а "тело его лежит в КрЫмле. Это территория России".

Сталин "главный в стране после Ленина". Власть он "захватил" коварно "отравив бывшего президента грибами". "Он закончил Первую мировую войну и выиграл вторую".

При этом "лично вёл солдат в атаку, а вернувшись правил дальше" и "для развлечения расстреливал людей".

Мазепа - "украинский писатель". Или "актёр". Хорошо хоть тоже украинский. Иван Франко - "на Украине есть такой город"...

Отдельно про СССР:

"Когда был союз СССР, люди не обращали внимания на одежду. Мужчины одевались в галоши, телогрейку, лёгкую шапку и перчатки, когда работаешь. А женщины в кофту, перчатки, шарф на голову, чтоб голова небыла видна, и тоже в галоши."

"В свободное время люди ходили в Мавзолей. Там они встречались, пили чай, обменивались новостями, тусовались. В Мавзолее лежал мёртвый Ленин и людям нравилось его целовать".

"Люди в СССР всегда работали и отказывались отдыхать. Придя домой сразу ложились спать, потому что сильно уставали за 18 часов. Сны люди не смотрели".

"Продукты в СССР были некачественными. За колбасой были 20 километровые очереди, а колбаса одной фабрики иногда была даже зелёной. Телевизоров у людей небыло". (N. #@$$^!!! Не удержусь. Старшее поколение, ничего не напоминает, никакие "голоса"? Бедный Союз, бедная моя Родина...)

"У СССР был красный флаг, поэтому в моде был красный цвет. Красный цвет это цвет крови, которую проливаешь, когда много работаешь. Дети ходили в красных галстуках, женщины в красных платьях, в домах были красные обои".

"..война началась в 6 утра, и первым делом полетели самолёты. В СССР тогда все спали и не были готовы к войне. Поэтому в тот же день немцы дошли до Москвы. Но русские всё-таки отбили атаку и с помощью Америки выиграли войну.

После войны было много убитых и героев. В лесах валялись сбитые самолёты и танки, а в речке можно было найти водородную бомбу, и глубоко под водой валялись миномёты убитых немцев. Все хотели быть героями и с нетерпением ждали следующей войны"...

На фоне этого фраза "СССР... они жили бедно, но мысли у них были богатые" воспринимается уже как нормальная...

Конечно, никто не требует от молодёжи дословного пересказа материалов съездов Партии. Как и детальных знаний о всех операциях ВОВ. Но ТАКОЕ незнание ужасает. Народ, не помнящий своей истории, не имеет будущего. А информированность о личной жизни шоу-звёзд и цитирование эстрадных песен не есть показатель интеллекта...

avatar
Borys
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 70 Мужчина
Страна : Германия Город : Оберхаузен
Район проживания : Центральная поликлиника
Место учёбы, работы. : Школа №9, маштехникум, завод Комсомолец
Дата регистрации : 2010-02-24 Количество сообщений : 1909
Репутация : 1969

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Что читаешь, Бердичевлянин ?

Сообщение автор Sem.V. в Ср 2 Ноя - 21:32:22

ЗАМЕНА.

На днях позвонил старый кагэбэшник Юрий Тарасович и спросил в лоб:
- Ты же историйки пописываешь, нужно еще? Я тут как раз вспомнил одну свою старую душевную, вот звоню, пока не забыл.
Дело было во Львове в самом конце 70-ых. Жил-был уличный шалопай, ПТУшник по кличке Череп. Парень отпетый, имевший судимость за кражу и целый ворох “приводов” за драки. Все соседи только и ждали, когда же его уже наконец законопатят по-серьезному. В один прекрасный день все и началось…
Пьяненький Череп зашел в продуктовый магазин под домом и без очереди полез за сигаретами, очередь заволновалась и выдвинула из своих недр самого свирепого
покупателя. Череп послал его куда подальше и тут же получил от мужика по морде. Встал, помотал башкой и вместо того, чтобы с позором убраться, вытащил перочинный
нож и вставил мужику в брюхо… Бросил орудие, выскочил на улицу и побежал куда глаза глядят.
Но его проблема заключалась в том, что в той очереди находились человек десять знавших его с детства. Поимка Черепа была делом нескольких часов. Дома, в гараже, у многочисленных друзей и во всех злачных местах ждали милицейские засады.
Но наш паренек был не так глуп, чтоб на них нарываться, домой даже не пошел, только позвонил маме, чтоб спрятала паспорт. Беглец переночевал две ночи в подвале, размышляя как и куда податься дальше. Пока было не ясно: умер подрезанный мужик, нет ли? (На самом деле потерпевший быстро поправился, повезло.) По идее светила Черепу “вышка” для малолеток - 10 лет.
Думал он, думал, сидя в подвале, перебирал все варианты и вдруг вспомнил про одного знакомого, которому когда-то продал краденный мопед. Хоть и не друг никакой, но там точно засады не будет, а вдруг удастся пару рублей срубить у старого “приятеля”.
Глубоким вечером Череп позвонил в дверь, открыл пьяный, недовольный “друг”, звали его Богдан. Богдан долго вспоминал Черепа, с трудом вспомнил. Выслушал историю его злоключений и отрубил:
- Ты знаешь, Черепан, мне не до твоей х.рни, у меня заботы похлеще, я завтра в армию ухожу. В 6:00 с ложкой и кружкой в военкомат, так что заходи через два года. Пока.
И тут Черепа пробило…
На следующий день в Райвоенкомат, явился по повестке Богдан Дурко, с кружкой и ложкой, но без паспорта. Разумеется, за паспортом его домой не отпустили. Пожурили только. Сфоткали нашего Черепа, выдали военный билет на фамилию Дурко и отправили служить.
План у Черепа с Богданом был незамысловатый, но беспроигрышный: Череп идет в армию (хоть и было ему всего 16, зато выглядел на все 19), а Богдан с утра сел в поезд и укатил в Херсон к своему глухонемому деду-рыбаку. Дед был контуженный с войны и не вдавался в подробности. Приехал любимый внук к нему жить, ну и хорошо, милости просим…
Продумали ребятки и систему связи: Богдан пишет письмо домой, отправляет его к Черепу в часть, тот пересылает во Львов. Так же и в обратном порядке: получил
письмо из Львова от родителей Богдана, послал в Херсон. Правда, таким образом каждое письмо шло целый месяц, но что тут такого?
Прошло полгода, Череп отслужил в учебке и послали его, 16-летнего пацанчика в Афган со всеми вытекающими последствиями в виде контузии и пулевого навылет… Нужно отдать Черепу должное, воевал он никак не хуже товарищей и даже заслужил две боевые награды. Пролетели два года службы.
Череп и дезертир встретились в Москве, Богдан взял военную форму и награды, отдал Черепу его паспорт и парни разошлись как в море корабли, не пожав друг другу руки…
“Воин-интернационалист” Дурко прибыл в военкомат становиться на воинский учет, заявив, что военный билет украли в поезде, военкомат послал запрос в часть: действительно ли у вас служил Богдан Дурко? Часть ответила, что да, этот геройский парень действительно воевал у них в Афганистане. ТЧК. Богдану выдали новый “военник” и пожелали успехов в труде.
Прошло месяца два, и Череп случайно попался на проверке документов.
СИЗО. Следователь стал наваливать на него кучу разных “висяков”, а главное - грабеж с убийством, произошедший через месяц после того, как он два года назад подался
в бега. Там даже и “свидетели” нашлись. Хочешь - не хочешь, а Черепу все пришлось рассказать и про Афган и про Херсон. А поскольку дело зашло так далеко, то подключили КГБ, так оно и попало в поле моего зрения.
Мы быстро выяснили “кто есть кто”, и я подключил все свои связи, в лепешку разбился, но исхитрился, чтобы Череп получил меньше меньшего - всего один год общего режима,
а вот его “подельник” Богдан загремел на четыре за злостное уклонение от исполнения воинского долга. Мне его как раз было ничуть не жаль, но вот Череп, другое дело.
Я не припомню, чтоб мои сотрудники, повидавшие за годы службы всякого, собирали для подследственного харчи, вещи и деньги, жали ему руку на прощание и желали
удачи. Не знаю, каким он был раньше, но тогда он очень нам всем приглянулся.
Хоть и был в бегах, но бега бегам рознь: честно воевал, заработал награды, пулевое ранение и дикие головные боли в плохую погоду до конца своих дней. А ведь пацану
едва стукнуло 18…
P.S.:
Я как-то спросил Черепа:
- Что самое тяжелое было в Афгане?
Он, не задумываясь, ответил:
- Когда нам вручали боевые награды. Все пацаны радовались, а я один плакал…

Автор: Артем

avatar
Sem.V.
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 81 Мужчина
Страна : Израиль Город : г.Акко
Район проживания : Ул. К.Либкнехта, Маяковского, Н.Ивановская, Сестер Сломницких
Место учёбы, работы. : ж/д школа, маштехникум, институт, з-д Прогресс
Дата регистрации : 2008-09-06 Количество сообщений : 666
Репутация : 695

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Что читаешь, Бердичевлянин ?

Сообщение автор Lubov Krepis в Вт 15 Ноя - 19:19:13

СЕКРЕТНАЯ ПАПКА ИОСИФА СТАЛИНА. СКРЫТАЯ ЖИЗНЬ.
Автор - Роман БРАКМАН .

Перевод с английского.
Оригинальное издание: Roman Brackman
The Secret File of Joseph Stalin. A Hidden Life.


В этой книге читатель найдет наиболее полное и убедительное обоснование гипотезы о том, что Иосиф Джугашвили (Сталин) в течение многих лет сотрудничал с царской охранкой, а затем еще дольше стремился скрыть следы своего предательства, уничтожая людей и документы, создавая фальшивые свидетельства. В результате любой, кто сегодня захочет докопаться до истины, вынужден проводить не просто глубокие исторические исследования, но очень осторожно выискивать зерна и крупицы правды в грудах лжи и обмана, мистификаций и умолчаний. Именно такое исследование в течение многих лет проводил журналист и историк Роман Бракман. Его результаты были опубликованы в 2001 г. на английском языке, а теперь они доступны и в русском издании.

То, что Сталин был равнодушен к человеческой жизни, уничтожая ее, как только возникает нужда, не возникает сомнений. В ранний период, когда репрессивный аппарат ему не полностью подчинялся, он действовал скрытно. Широко известно, что так были убиты Фрунзе и Бехтерев. Менее известно, что также были убиты Котовский, назначенный Фрунзе только что зам наркома вооруженных сил, как бы из-за ревности, но убийца понес незначительное наказание, и был назначен Ворошилов, и Слуцкий, как бы случайно утонул в США. Потом, когда были созданы репрессивные органы, подчиняющиеся лично Сталину, волна репрессий стала настолько большой, что стало совсем непонятно, зачем было нужно перебить столько кадров. В книге дается объяснение этому.


«Уже в отставке, уже оторванная от своего дела в 64 томах, Шатуновская страстно собирала информацию о связях Сталина с царской охранкой. Я охотно допускал, что после кровавого ограбления тифлисского банка у Сталина просто не было другого выбора, иначе повесили бы. Симулировать безумие, как Камо, он не был способен. Но, скорее всего, он обманывал охранку так же, как пытался обмануть своего заклятого друга Гитлера. Второе ему не удалось, но от охранки он, скорее всего, отделался пустяками. Для его гигантского честолюбия роль агента была слишком мелкой. Революция обещала больше. И он ставил на революцию. А при этом кое-кого предавал. Еще в 1918 году Шаумян, получив телеграмму Ленина о помощи из Царицына, воскликнул: "Коба мне не поможет!". И на вопрос Оли Шатуновской, почему, рассказал ей, что в 1908 г. был арестован на квартире, о которой знал только Коба, и Коба прямо заинтересован в смерти неприятного свидетеля. Тогда все перевесил авторитет Ленина, который Сталину доверял. Но на Колыме и в ссылке старое всплыло, и в уме Шатуновской сложилась концепция Сталина-провокатора, сознательного разрушителя партии. Однако, прямых доказательств не было».
(Г. Померанц, Следствие ведет каторжанка.)

Оказывается, в самом начале своего пути к вершинам власти этот человек совершил целую цепочку подлых, гадких поступков. И потом большую часть своей жизни посвятил уничтожению всех вольных и невольных тому свидетелей. Размах, беспощадность, а главное - неуловимость подлинного мотива содеянного наводили оторопь не только на мало что знавших современников, но и на гораздо более информированных исследователей поздней поры. Впрочем, самые внимательные из них кое-какие закономерности в этой кровавой вакханалии угадывали. Например, то, что в годы сталинского правления самая стремительная смерть настигала не его врагов и критиков, а друзей юных лет и верных соратников, хорошо знавших будущего Вождя по совместной дореволюционной деятельности. Вслед за ними "вдруг" начинали вымирать косяками их родные, близкие, сослуживцы, большая часть которых являлась абсолютно верными, неоднократно проверенными в классовых боях бойцами за светлое коммунистическое будущее.

Следующим шагом всех "задержанных" настигал карающий меч революции в лице компетентных органов ВЧК-ОГПУ-HКВД-КГБ. Далее тот же меч обрушивался на самих карателей. А точнее, на тех чекистских начальников, следователей, оперов, охранников и т.п., которые в силу своей специфичной "работы" с арестованными слишком близко подходили к информации, о которой никто не должен был даже догадываться. Наконец, в результате следующего захода навсегда немели те, кто чисто гипотетически, хоть намеком мог что-либо услышать. И так годами, и даже десятилетиями...
Сегодня, даже вынужденно поднаторевшие на просмотрах бесчисленных теледетективов дошколята знают, в каком случае прибегают к тотальному "выкашиванию". Однако при Сталине в стране было репрессировано такое количество граждан, что объяснить этот форменный геноцид только интересами революции или "обострением классовой борьбы" было затруднительно даже для людей несравненно более зрелого возраста. Отсюда популярность и долгий век версии, что единственный вдохновитель и организатор этих массовых расправ был не совсем психически нормальным человеком. А точнее - незаурядных качеств великим политическим маньяком.

О том, так это или нет, а главное - о самой тайне читатель узнает из многочисленных, доселе малодоступных для него фактов, в изобилии представленных в русском переводе английского оригинала книги Романа Брахмана "Секретная папка Иосифа Сталина. Скрытая жизнь". Этот фундаментальный, основанный исключительно на документальном материале труд был подготовлен московским издательством "Весь Мир".

В невероятном обилии посвященных Сталину книг, заваливших сегодня прилавки, немало таких, в которых основное место занимает рассмотрение параноидального недуга Вождя. О том, что он страдал психическим расстройством данного типа, в котором устойчивые бредовые идеи преследования, ревности и т.д. вполне уживаются с сохранением во всем остальном стройной логичности мышления, первым сказал великий русский ученый в области исследований мозга В.М. Бехтерев. В народе про такой тип личности обычно говорят: "Псих то он псих, но мыла, однако не ест. И об стенку головой не бьется...". Сталин, конечно, мыла не ел. Да и к стенке ставили совсем других. Причем именно по его указке. И преимущественно как раз тех, кто даже под пытками не изменял своей убежденности, что "параноики" водятся где угодно, но только не в Кремле.

Профессор Бехтерев же оказался по-научному объективен. За что почти сразу же после личного обследования Вождя и оглашения диагноза "скоропостижно скончался".

Роман Брахман тоже в своем исследовании идет по объективному пути. И тоже за это право заплатил очень дорого, В начале пятидесятых годов студент 2-го курса Института востоковедения Роман Брахман получил в родных сталинских застенках свою "десятку". Скорая смерть Отца советских народов счастливо сократила этот срок до пяти лет. Однако мало что изменила в сталинистском сознании тех, кто заполнил освободившуюся в Кремле вакансию. Поэтому Брахмана выпихнули в Соединенные Штаты. Где для удобства произношения на английском языке он стал Бракманом. И наконец-то смог удовлетворить свой давний интерес к странной, связанной с именем Сталина загадке, взявшись исследовать эту тему на основе уникальных, совершенно недоступных на бывшей Родине документов и свидетельств.

Весь этот воплотившийся, в конце концов, в многостраничную книгу труд объективно подводил к выводу, что почти 30 лет нашей страной управлял не просто неуправляемый "параноик", а настоящий государственный преступник, сознательно затопивший страну кровью еще и для того, чтобы скрыть от современников и потомков отвратительные следы своего темного, позорного прошлого.

"Скелет" из Кремлевской стены

Темнота эта вылезала, словно шило из мешка, неоднократно. Однако самый серьезный по последствиям случай произошел примерно через полгода после смерти Вождя. Во время ремонта в кремлевской квартире Сталина, где тогда собирались сделать музей, в одной из стен был найден тайник с документами. Бумаги доставили Хрущеву. Потом в своих воспоминаниях он писал, что был поражен, когда обнаружил в них письмо Ленина о разрыве отношений со Сталиным. Хрущев не стал распространяться, какие еще документы были в том тайнике. Hо, судя по дальнейшему, самое ошеломляющее на него впечатление произвели именно эти документы, а не ленинское письмо. Конечно, в интересах горячо любимой КПСС и всей Советской власти Хрущеву было бы удобней все бумаги уничтожить. Hо были вещи, которые без пяти минут новый лидер партии и страны не мог Сталину простить. Он не мог забыть, как любил Вождь чистить свою дымящуюся трубку, стуча ею по хрущевской лысине. Да еще при этом и приговаривать: "Дурачок ты Hикитушка, дурачок!". Или как для увеселения своих гостей заставлял его тучного, уже немолодого человека - глушить водку и танцевать гопак. Когда Сталин агонизировал на своей "ближней" даче, Хрущев, на глазах остальных соратников упав на колени перед умирающим диктатором, безутешно рыдал. Теперь, когда тайна приоткрылась, за эти слезы ему было тоже мучительно стыдно. Потому что, оказывается, Великий Вождь и Учитель начинал "свой путь в революцию" рядовым агентом царской охранки. И по ходу внедрения в партийные верхи вырос в незаурядного провокатора, без малейшего колебания предававшего и губившего даже самых близких ему товарищей по партии...

Импульсивным по натуре Хрущевым овладела непреодолимая потребность разоблачения. Он просто не в силах был себя преодолеть. И 24 февраля 1956 г. в докладе на закрытом заседании XX съезда партии нанес, вероятно, самый мощный удар по ореолу Сталина.

Вербовка Рябого

Однако ошеломившая Хрущева находка в кремлевском тайнике была лишь малой частью того собрания документов, которое автор книги объединяет понятием "секретной папки Иосифа Сталина". Как ни старался все перехватить воцарившийся в Кремле Вождь, но многое в багаже вынужденных эмигрантов и перебежчиков проскочило за рубеж. Чтобы, в конце концов, осесть там в хранилищах исторических документов. Пожалуй, самый взрывоопасный набор документов царской охранки, связанный с началом XX века, когда она чрезвычайно успешно внедряла в революционные партии и рабочие профсоюзы своих агентов и осведомителей, оказался в архиве Гуверовского института при Стэндфордском университете (США).

Первый документ, который Р. Брахман извлекает для нас из этого кладезя, датирован 17 июня 1902 года. Как раз в это время Сталин, занесенный в историю большевизма под псевдонимом Коба, вместе со своим подельником Камо "засветился" на вооруженных грабежах (Ленин, частенько использовавший такой источник для пополнения "партийной кассы", стыдливо называл это "экспроприациями", или сокращенно "эксами"). В уголовном мире у Кобы имелась другая кличка - Чопур или Чопка, в переводе с грузинского Рябой. Именно под этой кличкой он впервые "выплывает" в документе от 17 июня, под которым стоит подпись тогдашнего начальника Батумского Охранного отделения полковника С. Сабельского.

Дело в том, что примерно за два месяца до этого батумская криминальная полиция во время облавы задержала "проживающего без паспорта и определенного адреса" Иосифа Джугашвили (такой была настоящая фамилия будущего Вождя). Оказавшись впервые за решеткой, Коба почти тут же снова оказался на свободе. Что он предложил в обмен на свободу - в резолюции полковника Сабельского, которую тот наложил на рапорт работавшего с Рябым следователя. Резолюция гласит: "Освободить, если согласен дать Жандармскому Управлению информацию о деятельности социал-демократической партии". В результате никакого "если" не было. А было дело в охранке, которое полковник Сабельский завел 17 июня 1902 года на "крестьянина Тифлисской губ. и уезда, Диди-Лиловского сельского общества Иосифа Виссарионовича Джугашвили". Одной из первых акций новичка стало изготовление запрещенных листовок. В подвале дома на улице Лоткина был сооружен примитивный типографский станок производительностью до 700 листовок в сутки.

Печатал листовки друг Кобы, уже упоминавшийся безграмотный молодой "братан" по кличке Камо, который потом неоднократно сдавался своим молодым руководителем жандармам, а в советское время в одночасье закончил свою жизнь под колесами грузовика. Похоже, что не только тогда, но и много позже горячий, но, как теперь говорят, "безбашенный" Камо даже не подозревал, что участвует в "мероприятии" охранки. Организация подпольных типографий для печатания листовок была в те годы вообще одним из излюбленных приемов этого ведомства. Она позволяла выявлять активных революционеров. А после их ареста и ссылки в Сибирь продвигать своих людей на освободившиеся руководящие партийные и профсоюзные посты...

Стукачок становится аналитиком

Именно такую карьеру, сдавая авторитетных партийцев и продвигаясь к руководству, проделал Коба-Рябой в рядах ленинской партии, которая не просто кишела агентами охранки, а годами находилась у нее под плотным "колпаком".

Понимаю, что для многих читателей такое может показаться просто немыслимым. Hо факты - упрямая вещь. Понимая это и сведя почти к минимуму комментарии, Р. Брахман главное место в своей книге отдает именно фактам. Оставим это потрясающее, несравнимое ни с каким детективом путешествие по документальным россыпям "Секретной папки Иосифа Сталина" самому читателю. Для иллюстрации же приведем лишь еще один документ, бесстрастно хранящий на себе реквизиты охранки. Датирован он 1913 годом. К этому моменту Коба-Рябой (он же Иванов, Василий, Васильев и еще около трех десятков кличек) из заурядного "стукача" вырос в агента "высокого полета". Что стоит только одно его относящееся к тому времени донесение, в котором он информирует жандармское начальство о положении в российском социал-демократическом движении. С какой аналитической глубиной анализирует утвердившийся в рядах РСДРП Коба ее состояние! Как точно характеризует "полный раскол всех составных частей", с одной стороны, и "организационное укрепление одной из них, наиболее сильной" (большевистской, ленинской) - с другой!

А, собственно, что удивляться? Коба-Рябой давно обласкан и приближен самим Лениным. Он член ЦК и редактор "Правды", в которой впервые опубликовал материалы под именем Сталин, с которым через какой-то десяток лет станет Вождем и Учителем. Уже далеко позади и возня с "эксами", и грязноватые провокации с организацией контролируемых охранкой "выступлений товарищей рабочих", и фантастически удачные "побеги" с царской ссылки по якобы "выкраденным у жандармов удостоверениям", которые, как потом выяснилось, в данной "конторе" являлись документами исключительно строгой отчетности. В процессе превращения в Сталина Иосиф Джугашвили все больше приходит к выводу, что в охранке его недооценивают. Особенно после того, как той удается внедрить в ЦК, "прямо под бочок Ильичу", своего суперагента - Р. Малиновского. После нескольких неудачных попыток самому утвердиться в этом звании сильно разобиженный Сталин решает выскользнуть из-под опеки "конторы", чтобы сделать карьеру в партийных верхах.

После этого обеспокоенный директор Департамента полиции г-н Белецкий запрашивает информацию о нем в Охранных отделениях Санкт-Петербурга, Москвы и ряда других городов. И в июле 1913 г. получает ответ от полковника Еремина, бывшего начальника Тифлисского отделения, который в январе 1910 г. был переведен в Санкт-Петербург на должность начальника Особого отдела Департамента. Вот что строго конфиденциально сообщает Еремин своему шефу:

"Милостивый Государь Степан Петрович! Административно высланный в Туруханский край Иосиф Виссарионович Джугашвили, будучи арестован в 1906 году, дал Hачальнику Тифлисского Г.Ж. Управления ценные агентурные сведения. В 1908 году Hачальник Бакинского Охранного отделения получает от Джугашвили ряд сведений, а затем, по прибытии его в Петербург Джугашвили становится агентом Петербургского Охранного отделения. Работа Джугашвили отличалась точностью, но была отрывочная. После избрания его в Центральный Комитет Партии в г. Праге Джугашвили по возвращении в Петербург стал в явную оппозицию Правительству и совершенно прекратил связь с Охранкой. Сообщаю, Милостивый Государь, об изложенном на предмет личных соображений при ведении Вами разыскной работы.
Примите уверение в совершенном к Вам почтении..."

Hеуловимое досье

Розыск дал довольно быстрый результат. Член ЦК и Русского бюро ЦК РСДРП был сослан в село Курейка Туруханского края.

Прекращение одновременного карьерного роста будущего Вождя и в партии и в Охранке состоялось. Далее Р. Бракман исследует прихотливый маршрут его "агентурного дела". Оказывается, Белецкий собрал все бумаги, включая тюремные фотографии Кобы, его доносы в охранку (в том числе оригинал доклада в июне 1912 г. о положении дел в партии с указанием имен и адресов ее ведущих членов), расписки в получении денег, отчет Еремина и другие документы, в папку со штампом "Совершенно секретно" и "Hе открывать без высочайшего повеления". Эта папка благополучно пролежала в строго охраняемом помещении Особого отдела, где хранились "мертвые" дела бывших агентов, вплоть до февральской 1917 г. революции. Тогда вместе с частью архива она чуть не попала в Чрезвычайную следственную комиссию Временного правительства, созданную для расследования преступлений высоких должностных лиц, замешанных в провокациях охранки. С подачи этой комиссии списки секретных сотрудников в марте 1917 г. публиковались в газетах, в том числе и большевистской "Правде". Имени Иосифа Джугашвили в опубликованных списках не было. И это вселило в Сталина надежду, что его охранная папка сгорела во время беспорядков в первые дни революции. В результате, несколько успокоившись, но не теряя бдительности, он двинулся дальше сначала по партийной, а потом и государственной лестнице.

Специфичный опыт, накопленный им во времена сотрудничества с охранкой, оказался для этого хорошим подспорьем. Из этого опыта, в частности, Сталин взял за правило подстрекать других на совершение преступлений, которые были для него выгодны, а затем шантажировать убийц, привязывая их к себе узами "совместно пролитой крови".

Между тем после Октябрьского переворота все материалы бывшей царской полиции и Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства были перевезены в Москву. Теперь этими бумагами занялась созданная большевиками Комиссия по разбору архивов. Досье Сталина среди них она не обнаружила. И это было неудивительно. Потому что папка с именем "Иосиф Виссарионов Джугашвили" осталась в петроградском отделении комиссии и хранилась среди бумаг, "до которых руки еще не дошли". Из-за разразившейся Гражданской войны ящики с этими бумагами были доставлены в Москву только в 1926 году. Как раз к этому времени, замечает Бракман, положение Сталина в партийно-правительственном аппарате значительно укрепилось благодаря его ставленникам на ключевых постах.

Грозный руководитель ВЧК Феликс Дзержинский его ставленником не был. Hо с первых дней советской власти хитрый Иосиф поддерживал с Железным Феликсом весьма близкие деловые отношения. Дзержинский передавал Сталину найденные в архивах документы, уличающие членов партии и советских чиновников в сотрудничестве с царской охранкой.

Постепенно Сталин собрал свой личный секретный архив, благодаря которому мог шантажировать очень многих, превращая их в своих рабов.

По странной иронии судьбы, именно на стол Дзержинского 18 июля 1926 года легла неуловимая досель папка, которую так аккуратно скомплектовал 14 лет назад г-н Белецкий...

Находка 1926 года

Дальнейшее известно. Дзержинский двое суток потрясенно изучал содержимое папки. Потом спрятал ее среди личных документов в своем кабинете на Большой Лубянке, 13 и отправился на Пленум ЦК. Больше он эту папку не видел, так как с Пленума живым не вышел. Доложил ли кто-то Сталину о находке или сработала его дьявольская интуиция - не суть важно. Hо реакция была мгновенной. Единственно, о чем не догадался страшно спешивший Вождь, это где Дзержинский спрятал его "агентурное досье".

В июле 1926 года при разборе документов перевезенного из Петрограда Историко-революционного архива была найдена папка агента Охраны Иосифа Виссарионовича Джугашвили. Та самая папка, которую директор Департамента полиции С. П. Белецкий хранил в сейфе Особого отдела. Работник архива, обнаруживший эту папку, тайно передал сообщение о своей находке в Берлин Давиду Шубу, редактору меньшевистского журнала "Социалистический вестник", но ни самих документов, ни их копий не переслал. Для Шуба такое обвинение, выдвинутое против генсека ЦК ВКП(б), выглядело совершенно фантастическим.

Сообщение об обнаруженной папке Сталина совпало по времени со странными обстоятельствами смерти Феликса Дзержинского, которому принесли папку 18 июля. В тот день Дзержинский остался на всю ночь в своем кабинете на Лубянке

На следующий день он уехал домой в 3 часа ночи. На третий день, 20 июля, он утром приехал на Лубянку, но пробыл там недолго, затем поехал в Кремль на пленум ЦК. На пленуме Дзержинский поразил присутствующих своим странным, чуть ли не истерическим поведением.

Конечно, это сразу же заметил Сталин, отличавшийся особой подозрительностью. Не исключено, что тайные агенты донесли ему об информации, поступившей в "Социалистический вестник". Двухчасовая речь Дзержинского оказалась не менее странной, чем его поведение. Во время речи он несколько раз пил воду из стакана, в который ее периодически подливали. Вдруг он побледнел, потерял сознание и упал с трибуны. Его вынесли в вестибюль, где он умер на глазах у собравшихся вокруг делегатов. Перед тем как отправиться на пленум, он спрятал папку среди личных бумаг в своем кабинете на Лубянке.

Среди делегатов, а позже и по Москве, поползли слухи об отравлении. Однако следствия и вскрытия не проводилось, труп был кремирован, а пепел, возможно, не имевший никакого отношения к Дзержинскому, замурован в Кремлевской стене. Дезинформация началась сразу же после похорон. По официальной версии, "вечный труженик и бесстрашный солдат великих сражений скоропостижно скончался от сердечного удара. Товарищ Дзержинский умер внезапно, вернувшись домой после своей речи - как всегда страстной - на Пленуме Центрального Комитета. Его больное, полностью перегруженное сердце отказалось работать, и смерть в один миг скосила его. Славная смерть на передовом посту"

Дзержинский стал первой жертвой агентурной папки Джугашвили. Сталин не догадался, что Дзержинский спрятал папку среди своих личных бумаг на Лубянке, иначе он изъял бы ее. Интуитивно угадав причину истерики "железного Феликса" и испугавшись разоблачения, он действовал импульсивно, отправив Дзержинского на тот свет, не выведав у него, где же папка. Мысль о том, что папка сохранилась и может быть в любой момент использована против него, не давала ему покоя.

Папка у Якова Блюмкина

Летом 1929 года Сталин распорядился назначить Якова Блюмкина резидентом ГПУ в Турцию, вместо бежавшего на Запад Г. Агабекова, и поручил ему посетить Троцкого, поселившегося на Принцевых островах в Мраморном море недалеко от Стамбула. Сталин рассчитывал, что Блюмкин сможет завоевать доверие Троцкого и убить его. Свою способность совершить убийство Блюмкин доказал еще в 1918 году, когда он, в то время левый эсер, участвовал в убийстве германского посла в России графа фон Мирбаха. Его приговорили к расстрелу, но благодаря вмешательству Троцкого помиловали, чтобы он мог "искупить свою вину в битвах, защищая революцию".

В Гражданскую войну Блюмкин служил в штабе Троцкого, где вступил в партию; в 20-е годы часто выезжал в разные страны по заданию ГПУ. Троцкий, находясь в ссылке в Турции, просил выделить ему агентов ГПУ для охраны (он боялся покушения на свою жизнь со стороны белогвардейцев, вроде бы хотевших ему отомстить за поражение в Гражданской войне).

Но незадолго до его отъезда один из друзей Блюмкина, заместитель начальника секретно-политического отдела ГПУ Рабинович, разбирая личный архив Дзержинского, обнаружил среди бумаг ту самую папку Сталина. Для коммунистов его поколения даже мысль о том, что лидер коммунистической партии и вождь мог быть агентом Охраны, казалась верхом кощунства. В 1929 году разоблачить Сталина было уже нелегкой задачей: ГПУ с множеством агентов и осведомителей, охрана, армия и партийный аппарат были полностью в его руках. Он решил, что сама судьба дает ему возможность свергнуть подлого ставленника Охраны, узурпировавшего наследие революции.
Рабинович понимал, что, если Сталин узнает, где его агентурная папка, он легко ею завладеет, а всех, кто о ней знает, беспощадно уничтожит. Убедившись в том, что найденные документы подлинные, Рабинович предложил Блюмкину вывезти их за границу и передать Троцкому.

Однако Блюмкин не смог сохранить свою миссию в тайне. Он поделился информацией с Карлом Радеком, в прошлом сторонником Троцкого. Но в это время Радек уже переметнулся на сторону Сталина, который разрешил ему вернуться из ссылки в Москву и допустил к "партийной кормушке". Неизвестно, что точно Блюмкин сказал Радеку о своих планах по поводу документов агентурной папки, но точно известно, что Радек помчался в Кремль и передал Сталину все, что узнал от Блюмкина. Сталин отложил убийство Троцкого: необходимо было заманить Блюмкина в "ловушку" и получить папку.

Чтобы не вызвать у Блюмкина подозрений, Сталин приказал Менжинскому, Ягоде и Трилиссеру арестовать Блюмкина на вокзале, когда тот будет уезжать за границу. Было организовано наблюдение за всеми, c кем Блюмкин встречался. Он должен был уехать 21 декабря, в день рождения Сталина. Получив фальшивый паспорт и чемодан с иностранной валютой, он положил папку на пачки с валютой. Заметив по дороге на вокзал слежку, Блюмкин стал лихорадочно соображать, как поступить. Ему пришла в голову идея достать чужой паспорт с фотографией похожего на него человека, и он вспомнил о художнике Фальке, незадолго до этого вернувшемся из Парижа. Дома была жена Фалька, Раиса, его знакомая с гимназических времен. Получив категорический отказ дать ему паспорт мужа, Блюмкин попросил ее спрятать чемодан и вышел из квартиры.

В подъезде Блюмкина схватили агенты ГПУ и повезли на Лубянку. Несколько агентов постучали в квартиру Фальков. После краткого допроса Раиса указала на чемодан. Агент, вскрыв отмычкой чемодан и приподняв папку он увидел пачки валюты: "Вот чем занимался Блюмкин!" В тот же день были арестованы Рабинович и Силов, участвовавшие в провалившейся попытке вывезти папку.
Чемодан был доставлен главе ГПУ Менжинскому, который, просмотрев документы в папке, сразу понял, почему Сталин охотился за Блюмкиным. Он понял и то, что, если он отдаст папку Сталину, тот его уничтожит. И решил спрятать ее подальше. Менжинский немедленно выполнил приказ Сталина - расстрелять Блюмкина, Рабиновича и Силова.

Теперь необходимо было убедиться, что Раиса Фальк ничего о папке не знает. Ее допрашивал сам Менжинский, не называя себя. Она не видела его лица, но хорошо запомнила подчеркнутую вежливость. Раиса сказала ему, что знала Блюмкина с гимназических лет и ничего не знает о его "контрреволюционной деятельности". Этот вежливый собеседник не спросил ее о чемодане.
Через много лет, после смерти Сталина Раиса Фальк рассказала своему сыну и нескольким близким друзьям о визите Блюмкина и о том, что он ей рассказал об агентурной папке Сталина.

Большая зачистка

Вся дальнейшая история переходившей из рук в руки папки и смертельная для ее временных хранителей охота гнавшегося по следам Сталина - один из самых захватывающих сюжетов в книге Р. Бракмана. По существу это подлинная "История КПСС", вместо той фальсификации, которую нам десятилетиями скармливали и отчасти продолжают скармливать с помощью "политкорректных" учебников в школах и вузах. Многие предъявленные автором документы неожиданно бросают новый свет на, казалось, уже вроде бы вдоль и поперек исследованные страницы отечественной истории.
Одна из них - невероятный размах репрессий в высшем и среднем командном составе Красной Армии в 1937-1940 годах. Оказывается, этот учиненный буквально накануне гитлеровской агрессии разгром собственной армии Сталин тоже устроил во многом из-за этой проклятой папки.

Далее приключения этой папки - похлеще детектива. Пока она не оказалась у военных. Автор считает, что заговор Тухачевского - не вымысел.

В ходе подготовки процесса над Зиновьевым и Каменевым зам начальника Секретного Политического отдела НКВД Штейн получил указание Ягоды разыскать в архивах НКВД документы о бывших офицерах Охраны, которых предполагалось использовать в качестве свидетелей. Разбирая личный архив Менжинского, Штейн неожиданно наткнулся на папку с надписью «Иосиф Джугашвили». Он начал ее читать. Вскоре восторг сменился ужасом. Особенно его поразило письмо полковника Еремина директору Департамента Белецкому с описанием карьеры Сталина в Охране. В его глазах Сталин внезапно превратился из «друга и ученика Ленина» в ставленника Охраны, омерзительного предателя и злодея, уничтожающего настоящих революционеров, сподвижников Ленина. Довериться непосредственному начальству Молчанову и Ягоде Штейн не мог – оба были карьеристами, лакеями Сталина. Но в Киеве жили близкие друзья, с которыми его связывали многие годы работы еще со времени Гражданской войны: Начальник НКВД Украины Балицкий и его заместитель Зиновий Кацнельсон. Взяв с собой папку Сталина, Штейн поехал в Киев.

Балицкий и Кацнельсон были совершенно ошеломлены находкой Штейна и вначале заподозрили, что папка сфабрикована. Они подвергли все документы тщательной экспертизе и, убедившись в их подлинности, приняли решение сделать все, чтобы спасти страну от пробравшегося на самую вершину власти агента Охраны. Они понимали всю трудность стоящей перед ними задачи. В распоряжении Сталина был аппарат НКВД. Единственной силой, способной противостоять Сталину, была Красная Армия, среди руководящего состава которой у Балицкого были близкие друзья: маршал Тухачевский и первый зам наркома обороны, кандидат в члены ЦК партии Ян Гамарник. Балицкий ознакомил их с этими документами. Одними из первых были вовлечены командующий киевским военным округом Якир, командующий белорусским военным округом Уборевич и начальник Главного управления Красной Армии комкор Фельдман. Комкор Фельдман уговаривал убить Сталина немедленно, ибо любое промедление опасно. Но Тухачевский и Гамарник были за принятие плана приглашения Сталина на маневры в Белоруссии, и там его арестовать и судить закрытым военным судом, поскольку обнародование факта сотрудничества Сталина с Охраной дискредитирует не только его лично, но и все достижения Советского Союза.

Таким образом, планировали обнародовать папку при подходящих обстоятельствах и сбросить тирана, но Сталин «подходящих обстоятельств» никогда не ждал. Он знал, что папка где-то есть, но не знал у кого. Поэтому хватали и пытали всех подряд.

(Суворов усмотрел в чистке командного состава Красной Армии глубокий смысл – замену старых бездарных кадров новыми и талантливыми. Но цель была совершенно другая, к боеспособности страны отношения не имевшая).

В ночь на 19 мая 1937г. копия ранее упомянутого доклада жандармского полковника Еремина была обнаружена во время обыска в квартире одного из арестованных офицеров Красной Армии. Пробежав глазами текст, Сталин мгновенно все понял: армейская верхушка в курсе его тайны. И вполне способна его арестовать. Перепуганный Вождь, объявив, что "раскрыл колоссальный заговор с целью убить главу HКВД Ежова", немедленно поднял тревогу, приказал отменить все пропуска в Кремль, окружить его войсками HКВД и поставить вооруженную охрану у его квартиры и кабинета. Самому Ежову, выставленному им в качестве "ложной мишени", Сталин приказал немедленно арестовать, а затем и расстрелять М. Тухачевского, И. Якира, И. Уборевича, Я. Гамарника и других командиров сначала высшего, а затем и среднего звена. Запаниковавший Вождь решил не оставлять в живых ни одного из тех, кто знал или что-либо мог знать об уличающих его документах. И ему наконец-то повезло. Hеизвестно, кто, но кто-то из арестованных под пыткой признался, что папка Сталина находится в сейфе в кабинете Гамарника...

Вот почему Сталин устроил буквально накануне гитлеровской агрессии разгром собственной армии.
Это был очень рискованный шаг, остаться накануне войны без руководства армии, но он выполнен был под угрозой собственного ареста, оставался шанс, что народ победит немцев ценой многочисленных жертв, как это собственно и произошло.

В конце концов, папка нашлась. Сталинской холуй Карл Паукер, веселивший Вождя, изображая со знанием дела карикатурных евреев, радостно принес ее Хозяину и, понятно, был тут же расстрелян. Чувство благодарности за верную службу, равно как и родственные или дружеские чувства Иосифу Виссарионовичу были просто неведомы.

Началось уничтожение людей, знавших, или которых можно было подозревать, что они знают про секретную папку.

В сентябре 1937 года недалеко от Лозанны швейцарская полиция нашла труп резидента НКВД в Швейцарии Игнаца Рейсса. Незадолго до этого он написал письмо Сталину, обвинив его в контрреволюции, и заявил, что возвращается к «Ленину, его трудам и делу». Из письма было ясно, что Рейсс знает о связи Сталина с Охраной и что именно он сообщил об агентурной папке сыну Троцкого, Льву Седову. Сталин приказал уничтожить Рейсса, Седова и двух сотрудников Троцкого, Вульфа и Клемента, также знавших о папке.

Вскоре после этих убийств резидент советской военной разведки в Гааге Вальтер Кривицкий принял решение не возвращаться в Советский Союз, не без оснований полагая, что ему грозит та же участь, что и Рейссу, так как он не выполнил приказ убить Рейсса (Рейсс был убит другими). Кривицкий попросил правительство Франции предоставить ему политическое убежище. Правительство Франции пригрозило порвать дипломатические отношения с Кремлем, если преступления агентов НКВД на территории страны не прекратятся. Кривицкий был убит советскими агентами в 1941 году в США.
В октябре 1937 года заместитель начальника иностранного отдела НКВД Шпигельглас поехал в Испанию, где должен был, по заданию Сталина, совершить несколько убийств. Там он встретился с Александром Орловым, советником испанского республиканского правительства по делам разведки. Они знали друг друга много лет, и Шпигельглас поделился с Орловым информацией о массовых арестах и расстрелах в СССР. Орлов, в отличие от Шпигельгласа, знал причину этого из рассказов своего двоюродного брата З. Кацнельсона об агентурной папке Сталина.

Когда спустя некоторое время Орлов был вызван в Москву, он понял, что его ждет расстрел. Ему удалось с семьей выехать в США, где под другой фамилией он прожил долгие годы. Он сразу же написал письмо Сталину и предупредил о том, что если пострадает его мать, оставшаяся в Москве, то он расскажет всю правду. Тиран хорошо понимал, о чем обещал рассказать Орлов. Только после смерти Сталина Александр Орлов написал книгу «Тайная история сталинских преступлений». Орлов был чуть ли не единственным из оставшихся в живых сотрудников НКВД, знавших о папке Сталина.


Процесс над Бухариным открылся в Москве 2 марта 1938 года. На следующий день в газете была опубликована статья американского журналиста И. Левина под заголовком «Сталин подозревается в устройстве судилищ с целью скрыть свое прошлое». Далее следовал подзаголовок: «Левин расследует сообщение о секретной папке, доказывающей, что вождь красных был царским шпионом». Это обвинение казалось тогда невероятным. Но убийство И. Рейсса, Л. Седова, Э. Вульфа и Р. Клемента, от которых Левин слышал об этой папке, окончательно убедили его в правдивости невероятного сообщения.

окончание http://jennyferd.livejournal.com/2182640.html


avatar
Lubov Krepis
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 63 Женщина
Страна : Германия Район проживания : Садовая 10
Место учёбы, работы. : Школа 2. Школа 13
Дата регистрации : 2008-02-11 Количество сообщений : 2025
Репутация : 1480

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Что читаешь, Бердичевлянин ?

Сообщение автор Anna в Ср 16 Ноя - 13:45:24

Ещё в 90-х годах я об этом читала в газете "Аргументы и факты ",
главным редактором, которой был сначала известный писатель
Юлиан Семёнов, а затем Генрих Боровик.
Думаю, тайна сталинских злодеяний ещё надолго останется
закрытой. В сегоднешней России Сталин - "эффективный менеджер",
который выиграл войну. Так написано в учебниках истории для
средней школы.
avatar
Anna
Новичок
Новичок

Возраст : 35 Женщина
Страна : Украина Район проживания : Berdichev
Дата регистрации : 2011-08-16 Количество сообщений : 26
Репутация : 29

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Что читаешь, Бердичевлянин ?

Сообщение автор Borys в Пт 18 Ноя - 15:26:26

ALEXANDER J. ZHISLIN

Чистые руки Питера Малкина.


Питер Малкин, агент "Мосада", схвативший Адольфа Эйхмана на темной улице Буэнос-Айреса в 1960 году, скончался в Нью-Йорке. В газетах указывают его возраст - 77 лет. Тут не все ясно, потому что ранее, в том числе и сам Малкин, называли годы рождения другие - 1929 и 1931. Как указывают газеты, он служил в израильской разведке 27 лет и был мастером перевоплощений и боевых искусств.

Мне посчастливилось несколько раз встречаться с Малкиным в
Нью-Йорке и Вашингтоне и интервьюировать его для "Нового русского слова" и телевидения. Двухстраничный материал на основе моей беседы с ним был опубликован в НРСлове 19 сентября 1997 года. Я его перечитал после сообщения о смерти Малкина. И полагаю, что отдельные фрагменты могут представлять интерес и для сегодняшнего читателя.
Малкин протрубил на тайном фронте полжизни, выполнив, как он утверждал, тысячи заданий. И не убил ни одного человека. Зато снабдил свое правительство важнейшими сведениями. В книге Дэна Равива и Йосси Мельмана "Каждый шпион - герой" (1990) Малкин упоминается дважды как некий Цви Мальчин (Мильчман), "который позднее стал писателем под псевдонимом Петер Манн".
Среди его самых громких подвигов - операция по получению списка бывших нацистов-ядерщиков, работавших в Египте. Как рассказывал Малкин, ему пришлось однажды спрятаться под столом во время встречи арабских ученых и официальных лиц. Его арестовывали раз сорок, и каждый раз он выходил сухим из воды.
Этот крепкий, кряжистый человек в общении был эмоционален, весел, порывист, но любил наводить тень на плетень. Наверное, это профессиональное качество для разведчика, "неуловимого Джо", призванного иметь тысячу лиц и биографий и быстро исчезать из памяти. Неясно, когда родился. Неясно, где родился. По ряду источников - в британской Палестине. Мне же он сказал, что в польской деревне Жолкивка. По его словам, ему вместе с родителями и братом удалось бежать от нацистов в Палестину. А вот старшая сестра Фрума и другие родственники были убиты в концлагерях. В книге "Эйхман в моих руках" (Eichmann in My Hands, 1990), написанной им в соавторстве с американским литератором Харри Стайном, Малкин вспоминает, как стал активистом "Хаганы", еврейского движения Сопротивления, участвовал в Войне за независимость Израиля, как позднее поступил на службу в израильскую разведку, специализируясь на вскрывании сейфов и взрывчатке.
В 1957 году израильтянам удалось выяснить, что следы Эйхмана ведут в Аргентину. Этот палач евреев, лично отвечавший перед нацистским руководством за транспортировку миллионов невинных жертв в концлагеря, скрылся от возмездия сразу после войны, как и тысячи других военных преступников. Глава Мосада Иссер Харель отправил группу израильских коммандос, включая Малкина, в Аргентину, поставив задачу схватить Эйхмана и любым способом вывезти его в Израиль.
В 1960 году семерка агентов прибыла в Буэнос-Айрес, сняла виллу в тихом районе и стала следить за Эйхманом, который вел чинную, тихую жизнь в пригороде Сан-Фернандо под именем Рикардо Клемента. Проследив каждодневный маршрут Эйхмана, агенты подстерегли его вечером на автобусной остановке. Малкин подошел к нему и сказал: "Un momentito, senor" (минуточку, сэр). После чего крепкой клешней тренированного бойца схватил его и повалил на землю. Помню, во время визита к Малкину в его небольшую квартиру в Нью-Йорке я попросил его продемонстрировать мне прием, которым он в долю секунды уложил 55-летнего Эйхмана на землю. Озорно сверкнув глазами, Малкин пошел прямо на меня, быстро толкнул рукой в плечо, в мгновение развернул меня на 90 градусов и обхватил шею железным нельсоном. "Спасибо, достаточно", - сказал я, потирая шею.
Малкин десять дней не отходил от Эйхмана, спрятанного в арендованном агентами доме. А когда с официальным визитом в Аргентину на пышное празднование 150-летия этой страны прибыл видный дипломат Абба Эбан (позднее министр иностраных дел Израиля), была осуществлена неслыханно дерзкая операция по вывозу пленника. Его накачали наркотиками, одели в форму пилота авиакомпании "Эль-Аль" и будто пьяного повезли в аэропорт. Всполошившаяся семья Эйхмана и примерно три сотни местных нацистов с момента странного исчезновения искали пропавшего по моргам и больницам и догадались, что следовало бы проверить отлетавший правительственный израильский самолет, но опоздали на полчаса. Самолет уже взлетел. Позднее аргентинские пограничники сокрушались: как, мол, не прониклись подозрениями, когда увидели вдрызг пьяного израильского пилота, которого под ручки вели коллеги. Ведь евреи никогда вусмерть не напиваются! Аргентина тогда закатила скандал, порвала дипломатические отношения с Израилем, ООН для вида пожурила Израиль, евреи всего мира плясали от радости фрейлехс.
По нынешним меркам акция по захвату и вывозу Эйхмана из Аргентины - чистый терроризм, причем государственно одобренный (наивно полагать, что власти Израиля не санкционировали для операции использование правительственного самолета). Цель оправдывает средства? Сложный, спорный случай, чем-то, при всей разнице масштабов и обстоятельств, сродни "незаконной", но "праведной" атаке Америки на Ирак.
В Израиле Эйхмана судили, и во второй раз после Нюрнберга мир содрогнулся от кошмарных свидетельств злодеяний, которые прозвучали на процессе, продолжавшемся четыре месяца. Еще четыре месяца после этого совещались трое судей трибунала. 10 декабря 1961 года они вынесли вердикт: бывший оберштурмфюрер СС Адольф Эйхман виновен по всем пунктам обвинения в преступлениях против гуманизма и еврейского народа. 31 мая 1962 года он был повешен - единственный преступник, когда-либо казненный в государстве Израиль. Его тело кремировали, а прах развеяли над Средиземным морем.
В переполненном зале суда находился и Малкин. В своей книге он с волнением описывает, как на мгновение встретился глазами с подсудимым, помещенным в стеклянный бокс посреди зала суда. Эйхман узнал его. "Кроме подсудимого, - пишет Малкин, - ни одна живая душа не имела ни малейшего представления, кто я и что меня связывает с Эйхманом". Связанный обетом молчания, даже своей матери Питер смог сказать об Эйхмане, лишь когда она умирала, в 1967 году. Сказал, что отомстил за свою сестру Фруму и троих ее детей, погибших в концлагере.
В 1976 году Малкин ушел на пенсию с поста главы оперативного отдела "Мосада". Ему пришлось изрядно попотеть, объясняя потенциальным работодателям загадочный пробел в рабочем резюме продолжительностью в 27 лет. Ничего связного он рассказать не мог из-за обязательства хранить государственную тайну. Малкин перебрался в Нью-Йорк и решил посвятить себя всецело живописи и литературному труду.
Тогда, в 1997 году, я попал в гости к Малкину, в его квартиру на Ист 30-х улицах Манхэттена (точнее адрес мне велено было не называть) благодаря протекции его близкого друга, врача Пинкаса Лебовица, который и сейчас практикует. Малкин был рассекречен к тому моменту, но не сильно искал публичности. В ходе очень дружеской, абсолютно неформальной беседы он показывал свои картины и рисунки. Их было множество. Я и сейчас затрудняюсь определить стиль - что-то очень яркое, наивное, мощное, напоминающее одновременно Шагала, Пикассо и Пиросмани. Через несколько лет корреспондент "Нью-Йорк таймс" Ральф Блументал, посетивший ту же квартиру, заметил хозяину, что его стиль напоминает Жоржа Руо (французский художник-фовист). Но Малкин сказал, что, начиная заниматься живописью, не имел ни малейшего представления ни о Руо, ни о фовистах, а вдохновлялся витражами, увиденными в аргентинских церквях. У Малкина прошли в разных странах несколько выставок, выпущены каталоги его картин и рисунков.
В будничной белой футболке, с всклокоченными прядями седых волос на огромном, почти лысом черепе, он явно тогда завелся на любимой теме, отвечая на мои вопросы. Схватил полотно в металлической рамке из стопки картин, составленных в углу. И острым уголком рамки случайно задел себе переносицу. Полилась кровь. Врач Лебовиц спас ситуацию с помощью салфеток. Они быстро напитывались кровью и отправлялись в мусорное ведро. А Малкин только извинительно улыбался. На фото можно разглядеть темную точку у переносицы.
Вот фрагменты тогдашней нашей беседы.
С высоты прожитых лет можете ли вы сказать, что удовлетворены карьерой?
Я счастлив, что помог своей стране. Война разведок - война мозгов, а вовсе не пиф-паф, не шпионская беготня с браунингами. В разведке нужно все время действовать лучше, чем противник, но не намного лучше, а чуть-чуть. Я уяснил: лучшее - враг хорошего.
Почему вы ушли в отставку?
Я очень устал. И потом - сильно невзлюбил своего нового шефа-генерала. Да и он меня не жаловал. Начальство раздражает, когда ты слишком много на себя берешь, своевольничаешь. Я, конечно, никогда не выходил за рамки заданий, которые, между прочим, санкционировал своей подписью премьер-министр. Я вообще недолюбливаю генералов, у них мозги недостаточно гибкие. Они привыкли отдавать приказы. А в разведке все надо просчитывать до мелочей, прогнозировать ответные действия противника. Нельзя оставлять следы, любая улика может провалить тщательно продуманную операцию.
Бытует мнение, что израильская разведка - одна из лучших в мире, если не лучшая...
Не верьте, когда так говорят. Лучшая разведка мира?! Чепуха. Это как с врачами. Есть хорошие врачи, допустим, в Испании, Израиле, США. Но разве можно сказать, что в какой-то одной стране все врачи - лучшие в мире. Нет же! Важно также, какой силы враг тебе противостоит. Нам противостояли арабы. И вопрос всегда был один - жизнь или смерть.

Какую операцию вы считаете для себя самой важной в жизни – поимку Эйхмана или что-либо еще?
Захват Эйхмана - моральная акция. Мы действовали не из жажды мщения. Палача евреев нужно было предать правосудию в еврейском государстве. Мы должны были доставить в суд человека, ответственного за "окончательное решение" еврейской проблемы, то есть за гибель шести миллионов человек. Ему было всего 55 лет, когда мы его поймали. Пришлось для этого нарушить законы другой страны.
Можете ли вы быть столь же конкретным в описании других операций, которыми гордитесь?
Я могу сказать, что доставил своей стране много ценной информации. Я проникал в военные штабы и научные лаборатории во многих странах. Когда израильских спортсменов расстреляли на Олимпийских играх в Мюнхене, я должен был узнать, кто это сделал. Мы наказали убийц.
Вас когда-нибудь ловили с поличным?
Никогда.
Почему? Везло? Или вы были столь осторожны?
Я никогда не оставлял улик и все тщательно продумывал. Посмотрите на меня. Я улыбаюсь. Я не похож на шпиона, правда? Меня задерживали, а я говорил: смотрите, я же художник, нормальный, мирный человек, приехал сюда на этюды. Я люблю людей и не воспринимаю их как врагов...
Какие приемы вы чаще всего использовали для получения информации?
Все, что могло помочь в получении информации. Фотосъемка, подслушивание, чтение прессы. Кстати, 80 процентов разведывательной информации вычитывается из газет.
Ваши дети гордятся своим отцом?
Спросите их. Я думаю, они считают своего отца сумасшедшим.

А вы рассказывали супруге о ваших деяниях на благо родины?
Нет. Она, в общем, знала, чем я занимался, но лишних вопросов не
задавала. У вас есть воинское звание? Кто вы - полковник, генерал?
Нет, я гражданское лицо. В Израиле разведчики - гражданские лица.
Но если проводить аналогию с армией, то я - генерал.
Вам понравился телефильм о захвате Эйхмана (The Man Who Captured Eichmann, показанный в 1996 году по кабельному каналу HBO. - О.С.)?
Вы имеете в виду тот, где Эйхмана играет Роберт Дювалл? Я консультировал эту картину, исполнителей ролей. Меня играет Арлисс Хоуард. Неплохой фильм, но я бы снял его лучше.
Сколько языков вы знаете?
Английский, французский, немецкий, иврит, идиш, арабский.
Охота за бывшими нацистами продолжается. Под суд отдают глубоких стариков - немощных, больных. Вам их не жалко?
Они убивали ни в чем не повинных людей. Какое значение имеет их возраст?! Они же не спрашивали возраст своих жертв. И какой возрастной ценз гуманности вы предлагаете для них установить - 80, 85 лет? Они совершили страшные преступления против человечества и должны за них отвечать, независимо от срока давности. Помню, Эйхман мне сказал: "Я солдат, и вы - солдат". Я не согласился: "Вы не солдат, солдаты воюют на фронте, и противник имеет оружие, это схватка на равных. Вы же убивали маленьких детей, женщин, стариков".
После той очень памятной для меня встречи я приезжал к Малкину домой еще раз дней через десять - уточнить детали и взять фотографии для статьи. В компанию ко мне напросился мой друг, бывший одессит и советский военный моряк, а ныне работник мирного американского атома и житель Нью-Джерси Геннадий Шварцман. Гена, человек очень совестливый, эмоциональный, кипящий гневом на врагов евреев, как давних, так и нынешних, и давно боготворящий Малкина за его аргентинский подвиг, был счастлив, попав к кумиру в дом. И когда тот подарил ему свою книжку, Гена в порыве чувств схватил его руку и поцеловал.
В 2000 году Малкина пригласили на презентацию монумента выдающегося скульптора Михаила Шемякина "Праведники мира" в резиденции российского посла в Вашингтоне Юрия Ушакова. Экс- агент принял участие в пресс-конференции, а затем мы с ним побеседовали еще раз. Малкин сказал, что несколько раз "по службе" побывал в России, но в обстоятельства своих визитов не вдавался.
Последние годы жизни Малкин жил в Нью-Йорке. "Он исключительно талантливый художник, - говорил о нем его друг, окружной прокурор Манхэттена Роберт Моргентау. - Причем занимался творчеством в исключительно трудных и неблагоприятных обстоятельствах". Мне Малкин говорил, что часто консультировал Моргентау по вопросам безопасности Нью-Йорка. А Блюментал в своей статье о Малкине приводит интересный эпизод их сотрудничества. В конце 70-х Моргентау расследовал обвинения в адрес двух агентов ЦРУ, Фрэнка Терпила и Эдвина Уилсона, которых подозревали в продаже оружия и взрывчатки ливийцам и угандийцам. Не добившись эффективной помощи в Лэнгли, прокурор обратился за содействием в Мосад. Его вывели на Малкина, и тот, по словам Моргентау, "очень, очень помог". Позднее двух этих агентов признали виновными, но Терпил сбежал в Сирию, а затем на Кубу. В благодарность за помощь Моргентау помог Малкину в получении грин-карты. И правильно, друзья Америки должны иметь "зеленую улицу".
Малкин натурализовался в США, но сохранил израильское гражданство. Он часто ездил в Израиль к жене Рони. Один из его сыновей, Омер, финансовый консультант, находился в Южной башне Всемирного торгового центра 11 сентября 2001 года и чудом избежал гибели, выйдя в то утро из офиса для встречи с отцом, который находился за несколько кварталов от ВТЦ.
На подаренной мне при первой встрече книге "Эйхман в моих руках" Питер Малкин написал: "Это история из прошлого, которая имеет продолжение в настоящем и будущем". В Музее еврейского наследия в Нью-Йорке одно время хранилась бронзовая отливка перчаток, которые в ночь похищения Эйхмана были на руках Малкина. Чтобы не оставлять следов? Нет, объяснял он, из чистой брезгливости. Убийце миллионов евреев не подают руки, даже делая ему железный захват.
avatar
Borys
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 70 Мужчина
Страна : Германия Город : Оберхаузен
Район проживания : Центральная поликлиника
Место учёбы, работы. : Школа №9, маштехникум, завод Комсомолец
Дата регистрации : 2010-02-24 Количество сообщений : 1909
Репутация : 1969

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Что читаешь, Бердичевлянин ?

Сообщение автор Sem.V. в Пт 25 Ноя - 19:41:41

Почитайте ! Это уместно и сегодня.

Когда жена Джорджа Гарлина умерла, Гарлин, известный острослов и сатирик 70-80-х годов, написал эту невероятно выразительную статью,уместную и сегодня.

"Парадоксом нашего времени является то, что мы имеем высокие строения, но низкую терпимость, широкие магистрали, но узкие взгляды. Тратим больше, но имеем меньше, покупаем больше, но радуемся меньше. Имеем большие дома, но меньшие семьи, лучшие удобства, но меньше времени. Имеем лучшее образование, но меньше разума, лучшие знания, но хуже оцениваем ситуацию, имеем больше экспертов, но и больше проблем, лучшую медицину, но хуже здоровье. Пьем слишком много, курим слишком много, тратим слишком безответственно, смеемся слишком мало, ездим слишком быстро, гневаемся слишком легко, спать ложимся слишком поздно, просыпаемся слишком усталыми, читаем слишком мало, слишком много смотрим телевидение и молимся слишком редко. Увеличили свои притязания, но сократили ценности. Говорим слишком много, любим слишком редко и ненавидим слишком часто. Знаем, как выжить, но не знаем, как жить. Добавляем года к человеческой жизни, но не добавляем жизни к годам. Достигли Луны и вернулись, но с трудом переходим улицу и знакомимся с новым соседом. Покоряем космические пространства, но не душевные. Делаем большие, но не лучшие дела. Очищаем воздух, но загрязняем душу.Подчинили себе атом, но не свои предрассудки. Пишем больше, но узнаем меньше. Планируем больше, но добиваемся меньшего. Научились спешить,но не ждать. Создаем новые компьютеры, которые хранят больше информации и извергают потоки копий, чем раньше, но общаемся все меньше. Это время быстрого питания и плохого пищеварения, большихлюдей и мелких душ, быстрой прибыли и трудных взаимоотношений. Время роста семейных доходов и роста числа разводов, красивых домов и разрушенных домашних очагов. Время коротких расстояний, одноразовых подгузников, разовой морали, связей на одну ночь; лишнего веса и таблеток, которые делают все: возбуждают нас, успокаивают нас, убивают нас... Время заполненных витрин и пустых складов. Время, когда технологии позволяют этому письму попасть к вам, в то же время позволяют вам поделиться им или просто нажать < >... Запомните: уделяйте больше времени тем, кого любите, потому что они с вами ненавсегда. Запомните: скажите добрые слова тем, кто смотрит на вас снизу вверх с восхищением, потому что это маленькое существо скоро вырастет и его уже не будет рядом с вами. Запомните и горячо прижмите близкого человека к себе, потому что это единственное сокровище,которое можете отдать от сердца, и это не стоит ни копейки. Запомните и говорите <<люблю тебя>> своим любимым, но сначала действительно почувствуйте. Поцелуй и объятия могут поправить любую неприятность, когда идут от сердца. Запомните и держитесь за руки и цените моменты, когда вы вместе, потому что однажды этого человека не будет рядом свами. Найдите время для любви, найдите время для общения и найдите время для возможности поделиться всем, что имеете сказать. Потому чтожизнь измеряется не числом вдохов-выдохов, а моментами, когда захватывает дух!" --
avatar
Sem.V.
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 81 Мужчина
Страна : Израиль Город : г.Акко
Район проживания : Ул. К.Либкнехта, Маяковского, Н.Ивановская, Сестер Сломницких
Место учёбы, работы. : ж/д школа, маштехникум, институт, з-д Прогресс
Дата регистрации : 2008-09-06 Количество сообщений : 666
Репутация : 695

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Что читаешь, Бердичевлянин ?

Сообщение автор Sem.V. в Вс 4 Дек - 21:13:09


Любовь.

Однажды я шел по местным магазинам, делая покупки, и вдруг я заметил,как кассирша разговаривает с мальчиком не больше 5 или 6 лет.
Кассирша говорит: Мне жаль, но у тебя не достаточно денег, чтобы купить эту куклу.
Тогда маленький мальчик повернулся ко мне и спрашивает: Дядя, а вы уверены, что у меня не достаточно денег?
Я пересчитал деньги и ответил: Дорогой мой, у тебя не достаточно денег чтобы купить эту куклу.
Маленький мальчик все еще держал куклу в своей руке. После оплаты своих покупок я вновь подошел к нему и спросил, кому он собирается дать эту куклу…?
Эту куклу моя сестра очень любила и хотела ее купить. Я хотел бы подарить ей на ее день рожденье! Я хотел бы дать куклу моей маме, чтобы она смогла передать это моей сестренке, когда она уйдет к ней!
…Его глаза были грустными, когда он это рассказывал.
Моя сестра ушла к Богу. Так мне отец сказал, и сказал, что вскоре мама тоже уйдет к Богу, поэтому я подумал, что она может взять куклу с собой и передать ее моей сестренке!? ….
Мое сердце внезапно остановилось.
Маленький мальчик посмотрел на меня и сказал: Я попросил отца, чтобы мама пока не уходила, пока я не приду с прогулки.
Затем он мне показал свою фотографию, где он счастлив и улыбается.
Я хочу чтобы мама взяла мою фотографию с собой, чтобы моя сестренка не забыла меня.
И он добавил: Я люблю свою маму и не хочу чтобы она меня покидала, но отец говорит, что она должна идти к моей маленькой сестре.
Затем он посмотрел снова на куклу своим печальным взглядом…
Я быстро взял свой портмоне и сказал мальчику: Может мы еще пересчитаем твои деньги, если ты считаешь, что их достаточно чтобы купить куклу??…
Да, я думаю, что у меня хватит денег чтобы купить куклу!
Не показывая ему я добавил из своих денег и мы заново начали считать. Было достаточно, чтобы купить куклу и еще даже осталось немного денег.
Маленький мальчик сказал: Спасибо Господи за то, что ты мне дал денег!
Затем он посмотрел на меня и добавил: Вчера перед сном я просил у Бога дать мне деньги, чтобы купить куклу для моей сестренки, чтобы передать её через мою маму! Он услышал меня!
Я так же хотел бы иметь немного денег, чтобы купить белую розу для моей мамы, но я не спрашивал об этом у Бога. Но он мне дал достаточно денег, чтобы купить куклу и розу.
Моя мама любит белые розы!…
Я закончил свой шоппинг в задумчивом и странном состоянии. У меня из головы не выходил этот мальчик.
Затем я вспомнил - в местной газете была статья два дня тому назад о пьяном мужике в грузовике, который сбил женщину и маленькую девочку.
Маленькая девочка погибла сразу же на месте, а женщина была в критическом состоянии.
Семейство должно решить отключить аппарат, который поддерживает в ней жизнь, так как молодая женщина не способна поправиться от комы.
Неужели это семья того мальчика, который хотел купить куклу для своей сестренки?
После двух дней в газете была опубликована статья, где говорилось, что та молодая женщина скончалась…
Я не сдержал слезы… Я купил белые розы и пошел на похороны… Молодая девушка лежала в белом, в одной руке была кукла и фото, а на другой стороне была белая роза.
Я ушел весь в слезах, и чувствовал, что жизнь моя теперь изменится…
Я никогда не забуду любовь этого мальчика к своей матери и сестренке!!!



avatar
Sem.V.
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 81 Мужчина
Страна : Израиль Город : г.Акко
Район проживания : Ул. К.Либкнехта, Маяковского, Н.Ивановская, Сестер Сломницких
Место учёбы, работы. : ж/д школа, маштехникум, институт, з-д Прогресс
Дата регистрации : 2008-09-06 Количество сообщений : 666
Репутация : 695

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Что читаешь, Бердичевлянин ?

Сообщение автор Kim в Пт 9 Дек - 18:19:40


Ваня Солнцев, "Сын полка" Катаева. Неожиданная правда и печальный конец легенды.


http://magazines.russ.ru/slovo/2010/66/tr35.html

avatar
Kim
Администратор
Администратор

Возраст : 60 Мужчина
Страна : Германия Район проживания : K-libknehta
Дата регистрации : 2008-01-24 Количество сообщений : 4983
Репутация : 3798

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Что читаешь, Бердичевлянин ?

Сообщение автор Lubov Krepis в Ср 18 Янв - 13:00:55

Невыдуманные рассказы о невероятном
РАСПЛАТА

Ион Деген

Телеграмму вручили Ярону во время ужина. Для солдат телеграмма - явление необычное. Но и Ярон отличался от всех остальных во взводе. Самый старый - ему уже двадцать два года, обладатель первой степени по физике, да еще из Гарвардского университета, и вообще не израильтянин, а американец.

Солдаты с интересом смотрели, как Ярон достает из конверта бланк. Возможно, это от его подружки, и перед отбоем появится занятная тема для беседы? Должны ведь происходить какие-нибудь события, способные скрасить тяжелую армейскую рутину. Но сдвинутые брови Ярона и недоуменно полуоткрытый рот сразу же лишили солдат надежды на развлечение.

Ярон медленно сложил бланк, спрятал его в карман и, не проронив и слова, покинул столовую.

Звезды щедро украсили небо. Далеко внизу, в прибрежном кибуце лаяли собаки. В нескольких километрах к югу от их базы место, где восемнадцать лет назад погиб отец. Он командовал ротой в этом полку. Ярон здесь не случайно.

Он нащупал в кармане телеграмму. Он не мог понять, что произошло. "Йоси подох устрою дела возвращаюсь Израиль мама". Мама не могла написать "Йоси подох". Мама, вероятно, любит своего Джозефа. Возможно, не так, как Джозеф любит ее, но любит. Без этого они не могли бы прожить в согласии шестнадцать лет. Текст телеграммы не мог быть таким, если бы Джозеф действительно умер. "Подох"! Немыслимо, чтобы мама написала такое. Но кто, кроме нее, называет Джозефа "Йоси"? Кому еще известно это имя?

Ярон не любил Джозефа. Но терпел. Что это? Ревность, эдипов комплекс и прочие психоаналитические штучки? Но ведь и Далия не любила Джозефа и в отличие от него не терпела отчима. Когда мама вышла замуж за Джозефа, Далия уже была четырехлетним разумным человеком. У нее-то не было эдипова комплекса. И не воспоминания об отце, погибшем за два года до этого, были причиной неприятия Джозефа. Его почему-то недолюбливали все дети, которые приходили к Ярору и к Далии, хотя Джозеф всегда был добродушный, приветливый, ровный и изо всех сил старался быть приятным. Ярон не мог вспомнить случая, чтобы Джозеф повысил голос даже тогда, когда Далия или он заслуживали наказания.

Еще днем сломался хамсин, и, хотя был всего лишь октябрь, здесь, на высотах, ощущалась прохлада. А может быть, Ярона передернуло от воспоминания о постоянном беспричинном страхе, который ему, ребенку, внушал Джозеф? Этот страх подстегивал его в школе. Ему неприятно было сознавать, что он существует на деньги отчима.

Недюжинные способности в математике и физике, умноженные на желание побыстрее вырваться из капкана опеки, привели семнадцатилетнего Ярона в Гарвард на престижную университетскую стипендию. Он не брал у отчима ни гроша. Более того, подрабатывая репетиторством, он помог Далии поступить и учиться в Южно-Калифорнийском университете.

Ярону пророчили блестящую научную карьеру. Он не отвергал ее. Но решил прийти к ней путем необычным для американского юноши.

Он никогда не забывал, что родился в Израиле, и будущее связывал со страной, которую всегда ощущал своей. В прошлом году он вернулся в Израиль, сразу же пошел в армию, категорически отказался от службы, связанной с его специальностью, потому что в полку, и котором служил и погиб его отец, нужны не физики, не математики, а воины. После армии он продолжит учение в университете, вероятнее всего - в Тель-авивском. Хорошо бы убедить Далию вернуться в свою страну. Он знал, что мама недоступна его убеждениям из-за Джозефа, который, всегда горячо поддерживая Израиль, почему-то ни разу не поехал туда даже туристом.

И вдруг "...устрою дела возвращаюсь Израиль мама"

Безответные вопросы, такие же многочисленные, как эти звезды, продырявившие черный бархат неба, вихрились в отяжелевшей голове Ярона. Он знал историю их женитьбы. Возможно, не все детали. В памяти его осталось то, что услышал шестилетний ребенок. Потом, словно в детской книжечке, уже существующий контур надо было только закрасить цветными карандашами.

Два года после гибели мужа Мирьям находилась в сомнамбулическом состоянии. Она была лишь частицей мира, в котором жили ее дети. За рамками существования детей зияла черная пустота. Родные опасались за ее рассудок, хотя внешне она вела себя вполне благоразумно. Тетка, сестра Мирьям, несколько раз приглашала ее приехать в Лос-Анжелес. Не могло быть и речи о том, чтобы оставить маленькую Далию с бабушкой, а взять ее с собой Мирьям не решалась. Они полетели в Лос-Анжелес, когда Далии исполнилось четыре года.

Ярон вспомнил, как на него низвергнулась лавина новых впечатлений. Перелет в Нью-Йорк. Потом - из Нью-Йорка в Лос-Анжелес. Встреча с ватагой троюродных братьев и сестер. Отсутствие общего языка и общность интересов. Новый, непривычно огромный мир. Даже океан отличался от такого знакомого моря, хотя и там и здесь вода в одинаковой мере была ограничена горизонтом. И Диснейленд, который заворожил его и при следующих посещениях оставался таким же чудом, как и тогда, увиденный впервые. Они прилетели в Лос-Анжелес незадолго до Йом-Кипур. Только в семье Ярон узнал, что наступил этот день. Дома, в Израиле, он чувствовал его приближение повсюду. А когда наступал Йом-Кипур, еще на вчера оживленных улицах замирало движение транспорта и мостовые переходили в полное владение детей на велосипедах, роликах, педальных автомобилях, детей даже таких маленьких, как Далия.

Мирьям ушла в синагогу. В Израиле она тоже посещала синагогу только раз в году, в Йом-Кипур. Даже после гибели мужа она не стала молиться чаще. Вопросы веры никогда не занимали ее. В день замужества, восемь лет назад, впервые за двадцать два года своей жизни она соблюла ритуал иудейской веры. Потом была "брит-мила" Ярона. Но Мирьям как-то не осознала, что "брит-мила" - это символ веры.

Синагога в Лос-Анжелесе не была похожа на израильские синагоги. Нет, не архитектура. Богослужение шло на английском языке и почему-то больше походило на театральное представление, чем па молитву. Женщины в бриллиантах и жемчугах сидели рядом с мужчинами. Почти у всех мужчин головы не покрыты. Даже лысина раввина отражала свет канделябра, напоминая ореол вокруг лика христианского святого. Поэтому так отличался от других мужчина, сидевший рядом с Мирьям. На его начавшей седеть голове была красивая вязаная кипа. Может быть, именно эта кипа в чужой отталкивающей обстановке непривычной синагоги оказалась проводником, по которому внезапно прошел ток симпатии к незнакомому мужчине.

В течение двух лет, прошедших после гибели мужа, Мирьям вообще не замечала мужчин. Тем более невероятным оказалось то, что пожилой человек привлек ее внимание. От остальных в синагоге его отличало еще то, что он был единственным, кто серьезно относился к богослужению в этой ярмарке тщеславия. Он не разговаривал с окружающими, не реагировал на шутки и анекдоты, сыпавшиеся вокруг. Он молился, внимательно вчитываясь в текст и перелистывая страницы молитвенника.

Когда закончилось богослужение, и посетители стали расходиться, пожимая друг другу руки, он тоже, почтительно поклонившись, протянул Мирьям свою длинную холеную кисть. В поклоне, в рукопожатии, во взгляде ощущалась такая деликатность, такая утонченность, что, когда он представился - Джозеф Кляйн, - всегда настороженная Мирьям, с озлоблением воспринимавшая любую попытку ухаживания, сейчас улыбнулась и назвала свое имя. Джозеф заметил, что у нее не американский акцент. Мирьям объяснила, что она израильтянка, что она в гостях. Кстати, его английский тоже отличается от привычного для ее уха. Да, действительно, он эмигрант из Европы. В Америке он уже двадцать два года, но не может отделаться от немецкого акцента, и, поскольку ему уже сорок девять лет, он, по-видимому, уйдет в лучший мир с этим акцентом.

Оказалось, что в отличие от большинства, забывших о том, что в Судный день нельзя пользоваться транспортом, он пришел в синагогу пешком, хотя до его дома около трех километров. Выяснилось, что им по пути, - Мирьям жила недалеко от синагоги, - и она не отказалась от того, чтобы Джозеф проводил ее.

Он расспрашивал об Израиле. В его вопросах ощущалась любовь к этой стране, что немедленно нашло отклик в сердце Мирьям. Он выразил ей искреннее соболезнование, узнав, что два года назад в бою погиб ее муж.

Удивительно, но Мирьям не возразила, когда, прощаясь у входа в дом, он попросил разрешения навестить ее в ближайшее время.

Ближайшим временем оказался следующий вечер. Семья тети собралась за праздничным столом. Огромный букет красных роз, естественная утонченность, а главное - скупо рассказанная трагедия его жизни снискали ему симпатию всей семьи. Впрочем, не всей. Дети почему-то предпочли оставить стол и вернуться к играм, хотя обычно с интересом прислушивались к беседам взрослых.

Джозеф сперва неохотно отвечал на вопросы, но, потом, словно прорвало плотину, загораживавшую русло повествования, коротко, но очень эмоционально рассказал о себе. Родился он в 1923 году в Кобленце. Это был, можно сказать, еврейский город, один из красивейших в Германии. Счастливое детство в состоятельной семье. Красивый дом на берегу Мозеля, в полукилометре от впадения реки в Рейн. Но день его пятнадцатилетия ознаменовался еврейским погромом.

Родители, которые даже после этого отказались покинуть любимую Германию, погибли в Треблинке вместе со всей многочисленной семьей. Он чудом уцелел, пройдя семь кругов ада. Вероятно, потому, что, работая на военных заводах, проявил себя хорошим механиком. После войны он вернулся в Кобленц. Он и здесь оказался нужным. Но не мог оставаться в родном городе, где все будило в нем болезненные воспоминания. И вообще в Германии ему нечего было делать. Вся Европа огромное еврейское кладбище. Он хотел уехать в Израиль, но его пугало то, что у власти там социалисты. Может быть, это звучит смешно, его отец всегда твердил, что социалисты приведут Германию к гибели. Социалисты, национал-социалисты... Подальше от этого.

В пятидесятом году он приехал в Америку. Вот уже двадцать два года он тут. Преуспел. Его образ мышления и руки механика оказались нужными и доходными. Нет, у него не было семьи. Может быть, это симптомы травмированной психики, но после всего пережитого он боялся будущего и не хотел больше терять близких. А может быть, Всемогущий сделал так, чтобы он оставался свободным до вчерашнего вечера. И ведь как знаменательно! Судный день! Именно в этот день на небесах решаются наши судьбы. Мирьям почему-то густо покраснела при этих словах.

Тетка и ее муж буквально влюбились в Джозефа, Он стал желанным гостем в их доме. Мирьям тоже неудержимо тянуло к нему. Необыкновенный мужчина! А много ли она видела мужчин на своем веку? С будущим мужем она познакомилась во время службы в армии, когда ей едва исполнилось девятнадцать лет. Он был у нее первым и единственным. Два года горечи и пустоты. И вдруг здесь, в чужом для нее мире, встреча с человеком, таким необычным не только для израильской девушки, но даже для ее повидавших мир родственников. Правда, разница в возрасте. Но постепенно Мирьям перестала замечать эту разницу. Вот только Ярон и Далия никак не приближались к нему, хотя Джозеф окутывал детей своей добротой.

Через полтора месяца после приезда Мирьям стала собираться домой. Джозеф отговаривал ее, предлагая немедленно пожениться. Мирьям объяснила, что не может совершить такой важный поступок, не познакомив Джозефа с мамой. Дела не позволяли Джозефу даже на несколько дней покинуть Калифорнию. В конце концов, тетка настояла на приезде сестры.

Джозеф был еще более очаровательным и утонченным, чем обычно. Но, в отличие от сестры и шурина, мама не раскрыла Джозефу своих объятий. Впрочем, она не стала возражать против женитьбы, только благословение ее было холодноватым. "Не я выхожу замуж, - сказала она, - а ты. Тебе и решать".

Свадьбу отпраздновали скромно. Джозеф все же сумел освободиться от дел, и они провели медовый месяц на Гаваях. Вскоре они поселились в Санта-Барбаре, в красивом доме с ухоженным субтропическим садом, с захватывающим дыхание видом на океан. А дальше пошли будни. Джозеф оказался образцовым семьянином. Его устраивала система двух детей, и он не собирался обзавестись собственным ребенком. За шестнадцать лет у них не было серьезных разногласий. Только с поездками в Израиль никак не ладилось. Ну, просто необъяснимые невезения. Всегда в последнюю минуту оказывалось, что дела не позволяют Джозефу отлучиться, и Мирьям летела одна или с детьми.

Правда, через год после женитьбы, когда Египет и Сирия напали на Израиль, Джозеф хотел поехать воевать. Но Израиль не был заинтересован в добровольцах.

Вопреки опасениям бабушки, Йоси, как называла его Мирьям, оказался идеальным мужем, и не его вина, что он не стал таким же отцом.

И вдруг "Йоси подох...".

В пятницу, получив отпуск, Ярон приехал к бабушке в Нетанию. Бабушка говорила с Мирьям по телефону. Мирьям отказалась что-нибудь объяснить. Подробно расскажет обо всем, возвратившись в Израиль.

Из писем дочери мать знала, что зять тяжело болен. Она позвонила сестре. Но кроме причитаний и раскаяния по поводу того, что они повинны в знакомстве племянницы с этой мерзостью, сестра почти ничего не сообщила.

Еще бабушка узнала, что после смерти Джозефа осталось огромное наследство, но Мирьям отказывается прикасаться к проклятым, как она выразилась, деньгам. Все родственники и друзья посоветовали ей не быть дурой и не отказываться от наследства. И еще Ярон узнал, что Далия тоже вернется в Израиль после окончания семестра.

Мирьям приехала в начале декабря. В свои сорок шесть лет она еще была красивой женщиной. Но несвойственный ей налет жестокости преобразил лицо, покорявшее всех своей добротой. Вместе с бабушкой и старшим дядей Ярон встретил ее в аэропорту.

До самой Нетании она почти не проронила ни слова. Бесконечные вопросы мамы и брата оставались без ответа. Ярон не спрашивал. Он знал, что мама сама расскажет, когда сочтет нужным. А потом уже молчали они, подавленные рассказом Мирьям.

Летом у Джозефа обнаружили рак прямой кишки. Его прооперировали. Больше, чем от болей, Джозеф страдал от противоестественного отверстия в животе, через которое он оправлялся. В начале августа он уже не мог подняться с постели из-за невыносимых болей в позвоночнике. Врачи диагностировали патологические переломы позвонков, пораженных метастазами рака.

То ли ему сказали, то ли он сам узнал, что дни его сочтены. Однажды ночью, когда боли слегка успокоились после большой дозы морфина, Джозеф сказал, что не хочет уходить из жизни безымянным. Никакой он не Джозеф Кляйн. Он Вернер фон Лаукен, аристократ, родившийся в 1923 году в родовом поместье в Восточной Пруссии.

Яркая фигура в гитлерюгенд, он получил отличное военное воспитание. В1940 году его приняли в национал-социалистическую партию. Непросто семнадцатилетнему юноше попасть в партию. Но как было не принять отважного добровольца, с триумфом прошедшего всю Голландию, Бельгию и Францию? Вернер фон Лаукен стал офицером СС.

Это именно он возглавил акции уничтожения евреев Украины летом и осенью 1941 года. Это именно он организовывал фабрики смерти в Майданеке, Освенциме и Треблинке. Не было ни единого лагеря уничтожения, к которому не имел бы отношения штурмбанфюрер Вернер фон Лаукен. Шутка ли штурмбанфюрер в двадцать два года! Много ли подобных было в Третьем райхе?

После войны он попал в лапы к американцам. Даже видя благосклонное отношение к себе, он не открыл им своего имени. Он стал квалифицированным механиком.

В 1950 году симпатичный янки, тоже майор, помог ему избавиться от прошлого. Вот этот рубец под мышкой - след удаленного клейма СС. По совету и при помощи майора он стал евреем Джозефом Кляйном с уже известной ей биографией и приехал в США.

Не его золотые руки составили ему состояние. Несколько раз он побывал в Южной Америке и встречался с Эйхманом и Менгеле, которые всегда относились к нему, как к младшему брату. С их помощью он занялся промышленным шпионажем, что и сделало его очень состоятельным человеком.

После похищения Эйхмана израильтянами ему пришлось прервать связь с Менгеле. Он боялся, что израильтяне выйдут и на его след.

Да, это правда. Он жил в постоянном страхе. Слово "Израиль" преследовало его в кошмарных снах. Он был вынужден посещать презираемую им синагогу. Он надевал ненавидимую им кипу. Себя, арийца, аристократа, он должен был причислить к племени недочеловеков.

Женитьба на Мирьям, вдове израильского героя, тоже была пластом маскировки. Но тут прибавился еще один, если можно так выразиться, психологический аспект.

Осенью 1941 года в Киеве, в Бабьем яре, они проводили акцию. На исходе того дня ему захотелось самому взять пулемет. И вдруг в толпе голых евреев, стоявших перед рвом, он увидел девушку, красота которой обожгла его. Никогда прежде в нем, уже имевшем трехлетний опыт общения с женщинами, не пробуждалось такого дикого желания.

Восемнадцатилетний офицер СС имел возможность извлечь девушку из пригнанного на убой стада. Но истинный ариец не мог опуститься до сожительства с еврейкой. Это было равносильно скотоложству. Нет, он не смел. Он жал на спусковой крючок с остервенением, пока пулемет не умолк. А он лежал на брезенте опустошенный. И опустошение было таким же сладостным, как после полового удовлетворения. А потом, наваждение какое-то, его неудержимо тянуло к еврейским женщинам, и он все время должен был противостоять этой отвратной патологии. Но когда в синагоге рядом с ним появилась Мирьям, в первую минуту он решил, что Сатана, которому он поклоняется, сейчас, через тридцать один год, вернул ему из Бабьего яра ту обнаженную девушку. Подобие было невероятным. И наверно, тот же Сатана подсказал ему, что эта женщина может оказаться для него не только маскировкой, но и средством разрешения патологических инстинктов.

К концу этой исповеди Мирьям окаменела. Никакая дополнительная боль не могла бы подействовать на нее, впавшую в каталепсию. Шестнадцать лет прожить с этим чудовищем! Зачем она пошла в ту странную синагогу? Зачем она уехала из Израиля? Там не могло случиться ничего подобного.

Она вернулась к действительности, когда медицинская сестра вошла в спальню со шприцем в руке. В тот ничтожный промежуток времени, пока жидкость из шприца перелилась в атрофированное от истощения бедро, Мирьям поняла, что она должна предпринять.

После операции Джозефа выписали домой умирать. Морфин только слегка притуплял невыносимую боль. Каждый проезжавший автомобиль ударял бампером по позвонкам, хотя их дом стоял довольно далеко от дороги. Джозеф молил дать ему яд, чтобы прекратить страдания.

А Мирьям знала, как он умеет переносить боль... Ее сорокалетие они отпраздновали на озере Тахо. На лыжах они забрались в дикую глушь. В лесу на относительно пологом спуске они провалились в занесенный снегом овраг. Мирьям подвернула ногу в колене, и около двух километров Джозеф нес ее на спине. Он часто останавливался передохнуть. Еще бы - она не перышко, да еще две пары лыж. И только на базе, когда с его распухшей ноги с трудом стащили ботинок, она узнала, что два километра по глубокому снегу он нес ее со сломанной лодыжкой. Он умел терпеть боль. Но сейчас он беспрерывно требовал морфин, а еще лучше - яд...

Мирьям уплатила сестре за неделю вперед и попросила ее больше не приходить. Мирьям уволила работавшую у нее мексиканку, щедро вознаградила ее за два года работы и написала ей отличную рекомендацию. Затем она унесла из спальни телефон.

Джозеф лежал пластом на плоском матраце, покрывавшем деревянный щит. Раз в четыре-пять дней он оправлялся через отверстие в животе. Он кричал. Он требовал уколов морфина. Но Мирьям вводила ему только сердечные средства и витамины.

Однажды он попытался встать с постели. Мирьям узнала об этом, услышав душераздирающий крик. Не спеша, она поднялась в спальню. Правая нога Вернера-Джозефа свисала с постели безжизненной плетью. Он продолжал кричать, потому что его постоянная невыносимая боль была ничем в сравнении с тем, что он испытывал сейчас, пытаясь поднять ногу. Мирьям села на мягкую табуретку у трельяжа и молча наблюдала, как он страдает.

Она очень устала. Порой ей хотелось, чтобы это прекратилось как можно быстрее. Но в такие минуты она упрекала себя в недопустимой слабости. С какой стати? Господь наказывает его за все, что он совершил. Не надо прерывать отмерянной ему кары. Он отказался от еды и питья. Мирьям предложила ему укол за каждый прием пищи. Плата была ничтожной - укол действовал не более получаса.

Как-то утром на улице Мирьям столкнулась с соседом. Он участливо осведомился о состоянии здоровья Джозефа. Крики несчастного доносились до них, хотя расстояние между участками около ста метров.

После той исповеди Мирьям ни разу не говорила с ним, если не считать скупых фраз, связанных с уходом за больным. Он осыпал ее бранью. Он сожалел о том, что не может убить ее в одном из лагерей уничтожения или во время многочисленных акций, участником которых он был. Мирьям в ответ только улыбалась, и эта улыбка сводила его с ума. Ни разу она не произнесла его имени - ни истинного, ни вымышленного, ни того, которым она его называла.

И только когда он наконец умолк после трех месяцев отмерянной ему муки, Мирьям отправила телеграмму Ярону и Далии: "Йоси подох устрою дела возвращаюсь Израиль мама".

1989 г.
avatar
Lubov Krepis
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 63 Женщина
Страна : Германия Район проживания : Садовая 10
Место учёбы, работы. : Школа 2. Школа 13
Дата регистрации : 2008-02-11 Количество сообщений : 2025
Репутация : 1480

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Что читаешь, Бердичевлянин ?

Сообщение автор Kim в Сб 21 Янв - 15:11:25

Белая масаи

http://eg.ru/daily/melochi/29815/
avatar
Kim
Администратор
Администратор

Возраст : 60 Мужчина
Страна : Германия Район проживания : K-libknehta
Дата регистрации : 2008-01-24 Количество сообщений : 4983
Репутация : 3798

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Что читаешь, Бердичевлянин ?

Сообщение автор Lubov Krepis в Сб 21 Янв - 22:59:40

Неплохо-бы полностью почитать.
avatar
Lubov Krepis
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 63 Женщина
Страна : Германия Район проживания : Садовая 10
Место учёбы, работы. : Школа 2. Школа 13
Дата регистрации : 2008-02-11 Количество сообщений : 2025
Репутация : 1480

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Что читаешь, Бердичевлянин ?

Сообщение автор Kim в Вс 22 Янв - 0:08:03

Если очень хочется, можно скачать электронный
вариант книги в интернете. Цена примерно 2 Евро
avatar
Kim
Администратор
Администратор

Возраст : 60 Мужчина
Страна : Германия Район проживания : K-libknehta
Дата регистрации : 2008-01-24 Количество сообщений : 4983
Репутация : 3798

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Что читаешь, Бердичевлянин ?

Сообщение автор Kim в Вс 29 Янв - 13:04:18

Белая дикарка. Часть 2

http://eg.ru/daily/melochi/29944/
avatar
Kim
Администратор
Администратор

Возраст : 60 Мужчина
Страна : Германия Район проживания : K-libknehta
Дата регистрации : 2008-01-24 Количество сообщений : 4983
Репутация : 3798

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Что читаешь, Бердичевлянин ?

Сообщение автор Borys в Пт 3 Фев - 13:32:56

О добром

http://sviet.livejournal.com/431661.html
avatar
Borys
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 70 Мужчина
Страна : Германия Город : Оберхаузен
Район проживания : Центральная поликлиника
Место учёбы, работы. : Школа №9, маштехникум, завод Комсомолец
Дата регистрации : 2010-02-24 Количество сообщений : 1909
Репутация : 1969

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Что читаешь, Бердичевлянин ?

Сообщение автор Lubov Krepis в Сб 4 Фев - 23:18:24

Мне очень понравились эти короткие зарисовки. В них столько тепла и человеческого счастья. Спасибо.
avatar
Lubov Krepis
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 63 Женщина
Страна : Германия Район проживания : Садовая 10
Место учёбы, работы. : Школа 2. Школа 13
Дата регистрации : 2008-02-11 Количество сообщений : 2025
Репутация : 1480

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Что читаешь, Бердичевлянин ?

Сообщение автор Спонсируемый контент


Спонсируемый контент


Вернуться к началу Перейти вниз

Страница 3 из 10 Предыдущий  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10  Следующий

Предыдущая тема Следующая тема Вернуться к началу


 
Права доступа к этому форуму:
Вы не можете отвечать на сообщения