Количество посещений
бесплатный счетчик посещений

 

Последние темы
» Выдуманные или правдивые истории
Вчера в 17:32:40 автор Kim

» Видео и фото приколы
Вчера в 12:46:53 автор Kim

» Израиль и Израильтяне
Вчера в 12:43:04 автор Kim

» Наука и техника
Ср 9 Авг - 8:01:01 автор Borys

» Особый секрет
Вт 8 Авг - 10:22:06 автор Borys

» ТОЧКА ЗРЕНИЯ
Вс 6 Авг - 20:58:34 автор Kim

»  Мы родом из СССР
Вс 6 Авг - 20:53:42 автор Kim

» Выдающиеся люди
Вс 6 Авг - 20:18:49 автор Kim

» Анекдоты, Афоризмы
Сб 5 Авг - 12:42:44 автор Kim

» Холокост - трагедия европейских евреев
Пт 4 Авг - 22:25:05 автор Borys

» Интересные факты
Пн 31 Июл - 22:33:36 автор Kim

» А уж как им было бы у нас хорошо!..
Пн 31 Июл - 14:41:16 автор Borys

» С миру по нитке или немного новостей отовсюду
Пн 31 Июл - 13:17:56 автор Borys

» Послушать музыку
Пт 28 Июл - 18:28:00 автор Borys

» Политика
Пт 28 Июл - 17:48:26 автор Borys

Вход

Забыли пароль?

Поиск
 
 

Результаты :
 


Rechercher Расширенный поиск

Ключевые слова

Реклама
Социальные закладки

Социальные закладки Digg  Социальные закладки Delicious  Социальные закладки Reddit  Социальные закладки Stumbleupon  Социальные закладки Slashdot  Социальные закладки Yahoo  Социальные закладки Google  Социальные закладки Blinklist  Социальные закладки Blogmarks  Социальные закладки Technorati  

Поместите адрес форума БЕРДИЧЕВЛЯНЕ ЗА РУБЕЖОМ на вашем сайте социальных закладок (social bookmarking)

RSS-каналы


Yahoo! 
MSN 
AOL 
Netvibes 
Bloglines 


Посетители
Locations of visitors to this page

Поэтические и музыкальные встречи

Страница 1 из 3 1, 2, 3  Следующий

Предыдущая тема Следующая тема Перейти вниз

Поэтические и музыкальные встречи

Сообщение автор Borys в Ср 10 Ноя - 20:11:52

В гостях у Камбуровой

http://video.yandex.ru/users/woodyalex/view/323/
avatar
Borys
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 70 Мужчина
Страна : Германия Город : Оберхаузен
Район проживания : Центральная поликлиника
Место учёбы, работы. : Школа №9, маштехникум, завод Комсомолец
Дата регистрации : 2010-02-24 Количество сообщений : 1936
Репутация : 2004

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Поэтические и музыкальные встречи

Сообщение автор Beni в Вс 16 Янв - 16:55:42



Как много тех, с кем можно лечь в постель,
Как мало тех, с кем хочется проснуться...
И утром, расставаясь улыбнуться,
И помахать рукой, и улыбнуться,
И целый день, волнуясь, ждать вестей.

Как много тех, с кем можно просто жить,
Пить утром кофе, говорить и спорить...
С кем можно ездить отдыхать на море,
И, как положено - и в радости, и в горе -
Быть рядом... Но при этом не любить...

Как мало тех, с кем хочется мечтать!
Смотреть, как облака роятся в небе,
Писать слова любви на первом снеге,
И думать лишь об этом человеке...
И счастья большего не знать и не желать

.
Как мало тех, с кем можно помолчать,
Кто понимает с полуслова, с полу взгляда,
Кому не жалко год за годом отдавать,
И за кого ты сможешь, как награду,
Любую боль, любую казнь принять...

Вот так и вьётся эта канитель -
Легко встречаются, без боли расстаются...
Все потому, что много тех, с кем можно лечь в постель.
Все потому, что мало тех, с кем хочется проснуться.
avatar
Beni
Почётный Форумчанин
Почётный Форумчанин

Возраст : 57 Мужчина
Страна : Израиль Город : Ashdod
Район проживания : Свердлова,Ново-Ивановская,Ленина
Дата регистрации : 2008-03-04 Количество сообщений : 420
Репутация : 201

Посмотреть профиль http://public.fotki.com/mich59/

Вернуться к началу Перейти вниз

Супер КВНы

Сообщение автор @AlexF в Вс 16 Янв - 18:28:41


_________________
Доверие, как девственность: теряешь раз и навсегда!
http://www.israelprivate.com
http://www.wix.com/israelprivate/tours
avatar
@AlexF
Администратор
Администратор

Возраст : 53 Мужчина
Страна : Израиль Город : Ашкелон
Район проживания : Качановка, Русская, Карла Либкнехта
Место учёбы, работы. : Школа N13, ПТУ-4, БЗРВТ
Дата регистрации : 2008-01-22 Количество сообщений : 1324
Репутация : 637

Посмотреть профиль http://www.israelprivate.com

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Поэтические и музыкальные встречи

Сообщение автор Borys в Вс 23 Янв - 20:11:07


«Жди меня, и я вернусь...»

Илья Войтовецкий, Беэр-Шева

28 августа 2010 года в Араде (Израиль) умер Шломо Дрори – первый
исполнитель и автор музыки к известному стихотворению К. Симонова...


9 мая 1998 года по первому каналу российского телевидения шла программа Александра Любимова "Взгляд", посвящённая Дню Победы. Гостем программы был литератор и журналист Алексей Симонов, сын известного советского писателя К.М.Симонова.

Ведущий задал вопрос:
- Скажите, пожалуйста, почему популярные стихи вашего отца "Жди меня" не стали песней? Есть ли у вас объяснение?
- На эти стихи было написано не менее двадцати пяти мелодий, - ответил Алексей, - но ни одна не прижилась, не была адекватна стихам. Поэтому стихи отца так и не стали песней.

Я сорвался с места и бросился к телефону (передача была в прямом эфире, и ведущий заранее сообщил номер телефона студии.) Линия долго была занята, а когда я дозвонился, передача уже закончилась. Мне ответил женский голос. Это была помощница А.Любимова, звали её Гаяна (она тбилисская армянка, очень милая девочка, её было видно на экране за столом справа от ведущего).

- Гаяна, что значит - не стали песней? Стали, есть, существует такая песня, её поёт целый народ, целая страна!

Я вкратце рассказал Гаяне историю израильской песни "Ат хаки΄ ли" ("Жди меня").
- Напишите, пришлите мне эту историю по почте, я передам письмо Алексею Кирилловичу, — сказала девушка.

Я отправил в Москву письмо и кассету с записью израильской песни. Всё дошло до адресата, завязалась переписка и дружба с семьёй Симоновых.

Вот мои письма. Мне кажется, история, рассказанная в них, представляет интерес.

Первое письмо

9 мая 1998 года.
Уважаемый Алексей Кириллович! Очень жаль, что мне не удалось дозвониться до "Взгляда" во время передачи: телефон был постоянно занят. После Ваших слов о том, что стихи Вашего отца остались лишь стихами и не поются, я стал набирать номер студии, но...

А вот Вам и история — трогательная, удивительная история, связанная со стихами К.М.Симонова. Герой моего рассказа родился в Вене в августе 1921 года. Звали его тогда Соломон Дойчер. После Anschluß´а, в 1938 году, небольшой группе еврейских парней и девушек удалось на маленьком судёнышке отплыть от Вены, спуститься по Дунаю в Чёрное море, оттуда через проливы и Мраморное море пройти в Средиземное море и причалить к берегу подмандатной Палестины. Среди этих ребят был семнадцатилетний Соломон Дойчер. Юноша решил, что он обязан на время забыть языки своего детства – немецкий и идиш – и очень быстро овладел ивритом и английским.

В 1939-м началась Вторая мировая война. В составе британской армии была создана Еврейская бригада, и Соломон Дойчер стал ее солдатом. С Еврейской бригадой он прошёл по дорогам войны, день Победы встретил в Италии.

В 1943 году произошёл случай, повлиявший на всю его дальнейшую жизнь и, в некоторой степени, на судьбу его (а потом и моей) страны.

Солдат Соломон Дойчер собирался на дежурство. Он взял со стола книжицу, чтобы на посту, если будет свободное время, почитать. Придя на пост, он открыл книжку и на титульном листе прочитал название. Это были "СТИХИ О ЛЮБВИ" русского поэта Константина Симонова в переводе на иврит Авраама Шлёнского. (Я хорошо знаю иврит и могу засвидетельствовать, что перевод абсолютно точно передаёт силу, поэтичность и дух подлинника). Первым стихотворением в сборнике было "Жди меня". Можно себе представить, какое впечатление эти слова произвели на молодого воина, оставившего в оккупированной нацистами Вене маму, отца, родных: "Жди меня, и я вернусь. Только очень жди...".


У Соломона Дойчера был (и сохранился) хороший голос. (После войны, в Италии, ему предложили остаться в Милане и стать солистом театра La Scala, но Дойчер отказался, сказав, что мечтает стать крестьянином на Земле Израиля). Во время того памятного дежурства родилась песня. Однополчане сразу оценили и слова, и мелодию. Песню полюбили. В перерывах между боями Соломона Дойчера перевозили вдоль линии фронта, доставляли в госпитали, и под аккомпанемент аккордеона он пел воинам (а ведь у каждого где-то остались родители, любимая девушка или жена): "Жди меня, и я вернусь". Песня стала гимном еврейской бригады, а автор музыки и исполнитель приобрёл популярность, сравнимую со славой Леонида Утёсова и Клавдии Шульженко. Записали пластинку — сначала на иврите, а потом, когда стихи перевели на английский язык, Соломон Дойчер напел песню и по-английски. Солдаты американской и британской армий запели на родном языке симоновские строки, переложенные на музыку солдатом еврейского ополчения.

А в 1944-м году произошло ещё одно событие. Во двор римской синагоги вошёл американский офицер, зашёл помолиться. У входа стояла плачущая женщина. Американец обратился к ней на идише. Он спросил: "Почему вы плачете? Война, можно считать, закончилась, теперь Бог поможет нам". "Бог не может мне ничем помочь, - ответила женщина. - Моего мужа немцы убили на моих глазах, а сын ушёл из дому ещё в тридцать восьмом, и с тех пор я о нём ничего не знаю".

Слово за слово, и оказалось, что собеседники - родные тётка и племянник. Две сестры, уроженки польского местечка, после Первой мировой войны покинули родные места, одна вышла замуж за австрийского еврея и уехала в Вену, вторая вышла замуж за американца и отправилась за океан. После прихода к власти нацистов связь между ними прервалась. Офицер оказался сыном родной сестры этой женщины.

Он забрал ее к себе. "Как звали твоего сына, который ушёл из дома в тридцать восьмом году?" — спросил племянник. "Соломон Дойчер," — ответила она. Имя автора песни "Жди меня" было ему известно.

Он ничего не сказал ей, опасаясь, что это может быть простым совпадением: мало ли Соломонов Дойчеров среди еврейских солдат! - и имя, и фамилия довольно распространённые. Связался по телефону с командованием еврейской бригады, выяснил время и место выступления группы самодеятельных артистов.

- Поехали! - сказал он тётке.

Начался концерт. Объявили номер. И имя, и фамилия певца были ей незнакомы. (К тому времени Соломон Дойчер сменил и имя, и фамилию. "Соломон" по-библейски "Шломо", а фамилию он себе выбрал "Дрори", что означает «свободный»). Да и иврита, на котором говорили со сцены, она не понимала.

Мать не узнала сына. Со времени их расставания прошло восемь лет - да каких! Юноша повзрослел, возмужал, одет он был в форму - таким она его никогда не видела. А он посмотрел в зал и в первом ряду увидел маму. Перекрывая звучание вступительных аккордов, он закричал и бросился вниз со сцены.


1944 год. Солдат Еврейской бригады Соломон Дойчер
исполняет песню «Ат хаки ли» («Жди меня»)



В первом ряду (слева направо): брат Соломона Яков Дойчер, Броня Дойчер (мама),
американский офицер Джордж, встретивший Броню во дворе римской синагоги.
Соломон Дойчер – во втором ряду, между мамой и Джорджем. Бари (Италия), 1944

Их окружили. Плакали все — и зрители, и артисты. И тогда, преодолевая рыдания, Шломо Дрори вернулся на сцену и запел. Он пел, обращаясь к матери, но она не понимала слов. Рядом с ней сидел другой еврейский солдат и переводил ей на идиш текст песни: "Жди меня, и я вернусь. Только очень жди". Солдат переводил слова песни и повторял: "Он сочинил её для тебя, он знал, что найдёт тебя". (Он обращался к ней на "ты", потому что в иврите нет обращения "вы" в единственном числе; даже с Богом евреи разговаривают на "ты").

Вот, в общем-то, и вся история.
Когда в 1971 году я приехал в Израиль, первой пластинкой, которую я купил, была запись певца Арика Лави с песней "Жди меня". Мои сыновья (десяти и пяти лет) быстро освоили иврит, но и русского не забыли; они пели эту песню и по-русски, и на иврите. Никогда мы не интересовались, кто сочинил мелодию, пели — вот и всё.

Однажды по телевидению шла передача об артисте Камерного театра Йоси Ядине, который начинал свою актёрскую жизнь на любительской сцене во время войны. В телевизионной программе участвовали его однополчане. Ведущий Амос Эттингер рассказал историю песни "Жди меня" и объявил, что автор и первый исполнитель Шломо Дрори пришёл в студию и сейчас споёт её для своего фронтового друга. Я не поверил своим ушам. А объектив тем временем поплыл в сторону, и на экране появилось лицо моего доброго друга, с которым я много лет бок о бок проработал на химическом комбинате Мёртвого моря - и не знал, что он сочинил мою любимую песню. Я бросился к тумбочке, взял в руки пластинку. "Жди меня", — было написано на ней. "Стихи К.Симонова, перевод на иврит А.Шлёнского, музыка Ш.Дрори". Всё верно.

На следующий день я встретил Шломо на заводе, обнял его, расцеловал, спросил, знает ли он историю создания стихотворения. Нет, он ничего не слыхал ни о Симонове, ни о Серовой. Я разыскал в альбоме открытку В.В.Серовой, переснял из книги портрет К.М.Симонова — и подарил Дрори.


Шула и Шломо Дрори

Вот как сложилась его судьба. Вернувшись с фронта, он участвовал в подготовке к Войне за независимость — был инструктором по подрывному делу. Англичане разыскивали его, сулили за его голову внушительные суммы. Его не выдали.

Во время войны Шломо подружился с начальником Генерального штаба Мордехаем Маклефом, и когда тот вышел в отставку и получил новое назначение — занять должность Генерального директора химического комбината Мёртвого моря, он забрал Шломо с собой. Дрори проработал на заводе до пенсии, но потом не захотел сидеть дома без дела; он создал музей Мёртвого моря и стал его смотрителем. Каждый день к нему приезжают десятки посетителей, и он рассказывает им удивительную историю о том, как еврейский юноша Мойше Новомейский из прибайкальского города Баргузина решил осуществить мечту Теодора Герцля и создать промышленность в мёртвой степи на берегу Мёртвого моря, где до него не было ни одного поселения, ни единого домика или хижины, ни одного человека. Сейчас здесь горят заводские огни, зеленеют пальмы, гостиницы и здравницы принимают ежегодно сотни тысяч посетителей и туристов. "А началось всё это в начале века в Сибири," — говорит Дрори, и глаза его светятся счастьем.

В 1987 году, когда в СССР началась перестройка и в Израиле появились первые туристы из Советского Союза, сотрудники Сохнута спросили, соглашусь ли я, если понадобится, принимать на комбинате русскоязычных посетителей. Я, естественно, согласился. Как-то встретил Шломо. "Завтра у меня будут гости из России," - сказал я. "Привези их ко мне в музей, - попросил Шломо. - Я хочу посмотреть им в глаза". Я пообещал.

От проходной нужно ехать на север вдоль берега Мёртвого моря — минут 20-25. Я взял в руку микрофон и стал рассказывать историю, услышанную в телевизионной передаче. Меня слушали внимательно. Закончив рассказ, я сказал, что захватил с собой кассету с песней "Жди меня".

"Хотите послушать?" "Хотим, хотим, поставьте!" — попросили гости. Зазвучала песня. Она закончилась, мы подъехали к музею. Нам навстречу вышел невысокий седой мужчина с молодыми глазами. "А вот и герой моего рассказа," - представил я Шломо Дрори. Были объятия, слёзы, расспросы. Мы поднялись в музей, и Шломо впервые рассказал туристам из России о чуде, которое свершилось на этой древней земле. Он говорил на иврите, я переводил.

Вот уже 11 лет я с удовольствием привожу в музей туристов из бывшего СССР. Все годы я ношу с собой кассету с песней Шломо Дрори на стихи Константина Михайловича Симонова "Жди меня", и мои гости наслаждаются, слушая её в туристических автобусах, идущих вдоль побережья Мёртвого моря - 411 метров ниже уровня мирового океана. Мне жаль, что среди них не было К.М.Симонова.

Второе письмо

15 мая 1998 года, Беэр-Шева, Израиль.
Дорогие, уважаемые Гаяна и Алексей Кириллович!
Боясь показаться навязчивым, я, тем не менее, всё-таки решился на это письмо, потому что — "не могу молчать!".

Наутро после написания предыдущего письма я, естественно, позвонил Дрори.
— Шломо, ты сидишь или стоишь? — спросил я его. — Сядь, иначе упадёшь.
— Сижу-сижу — улыбнулся Шломо в трубку.

Я рассказал о передаче "Взгляд", о моём телефонном разговоре с Вами, Гаяна, о письме и о кассете, отправленных в Москву. Дрори был, разумеется, растроган.

— А ты, — в свою очередь спросил он, — стоишь или сидишь?
И я услышал историю, которая произошла буквально накануне, может быть — в то самое время, когда в Москве по ОРТ шла речь о стихотворении К.М.Симонова "Жди меня".

Ему позвонили из редакции радио "Голос Израиля" и попросили срочно приехать. Ввели в студию, представили сидящей перед микрофоном женщине, предупредили: "Прямой эфир". Женщина, Илана, оказалась женой израильского лётчика, пропавшего без вести в 1973 году, во время войны Судного дня. "Она о себе расскажет сама, — сказали ему, — а ты расскажи о песне". Включили микрофон.

Ведущая: Это произошло во время Войны Судного дня, когда самолёт, пилотируемый мужем Иланы, был сбит в Сирии. Муж в течение нескольких месяцев считался без вести пропавшим, и никто из его окружения не верил, что он жив. Лишь по истечении нескольких месяцев выяснилось, что он находится в сирийском плену. Песня "Жди меня" на протяжении всего этого трудного периода поддерживала Илану и вселяла в неё силы и надежду. Сегодня с нами здесь находится композитор, написавший музыку к этой песне - Шломо Дрори из Арада. Спасибо, что ты специально приехал сюда из Арада. Ты являешься одним из первых работников комбината Мёртвого моря, а твой рассказ о песне волнителен не меньше этого. В продолжение к нам присоединится также Амитай Нееман.

Дрори: Во время Второй мировой войны я был в британской армии в составе (еврейского) ополчения, а впоследствии (еврейской) бригады. Среди прочих обязанностей, которые мы выполняли, была сторожевая служба на хайфском волнорезе. Это была очень скучная обязанность, потому что мы вроде бы должны были охранять Хайфский порт от итальянских субмарин, которые так и не приплыли. Поэтому мы привыкли читать во время несения сторожевой службы. Мне в руки попала маленькая книжица. Это был перевод с русского языка, сделанный Шлёнским; называлась книжица "Жди меня". В ней было несколько стихотворений, но, вне всякого сомнения, самым впечатляющим было стихотворение "Жди меня". Я прочитал его и почувствовал, что ему необходима мелодия. И несмотря на то, что я не композитор, той же ночью я стал повторять тот самый мотив, который почувствовал при чтении стихотворения. Утром, когда мы вернулись на базу (а в нашей части был музыкант по имени Цви Бен-Йосеф, он был также композитором очень высокого класса; он писал ноты так же, как я пишу буквы), я спел ему песню, а он записал ноты. И мы стали выступать с этой песней — разумеется, на пирушках нашей части. Песню настолько приняли, что мы начали выступать и в других подразделениях. Песня превратилась в песню тех дней, потому что она отражала настроение каждого солдата, тоскующего по той, которая его ждёт. Даже если она не существует, он хочет, чтобы такая была. Благодаря этой песне я попал в бригадный ансамбль, когда он был создан. И одним из шлягеров на концертах, а я стал солистом ансамбля, была, разумеется, песня "Жди меня". Были и другие песни, но эта стала главной.

Ведущая: Об этом, между прочим, упоминалось в программе Амнона Леви — ты видел её? — "Завершаем неделю" (одна из популярных еженедельных телевизионных передач - И.В.). Нурит Галь-Рон (известная израильская певица - И.В.) напомнила, что её мама была одной из исполнительниц этой песни.

Дрори: Потому что мы были вместе в том же самом ансамбле... Наступило такое время, когда ансамбль выехал в Италию. Я тогда не знал, что моя мама выжила во время Катастрофы и попала в Италию. Это длинная история.

Ведущая: Ты думал, что она погибла?

Дрори: Ясно. Подобно большинству евреев, которые были тогда в Австрии, в Германии. Я знал, что мой отец был убит. Я думал, что и её нет. Но она добралась до Италии и думала, что достигла обетованного берега. Но немцы пришли туда следом за ней. И тогда, к её счастью, монашки из католического монастыря решили спасти её и прятали её в монастыре более года. Она за это время выучила итальянский язык и владела им свободно, и когда американцы вторглись в Италию, монашки сказали: "Пришло для тебя время пересечь американскую линию". Ей выправили фальшивое удостоверение личности, будто бы она итальянка, она пересекла линию (фронта) как итальянка, германскую линию (фронта), и превратилась в еврейскую беженку. Когда она добралась до американцев и рассказала им свою историю, они, разумеется, передали её дальше. Накануне Судного дня она стояла во дворе синагоги в Риме и плакала. У неё не было никого, о ком она знала бы, что он существует. Она чувствовала, что она, в сущности... что жизнь её кончилась. У неё нет никого... в Риме... еврейка из Австрии... Стояла и плакала. И тогда к ней подошёл американский офицер, который увидел её. По её одежде он понял, что она, вне всякого сомнения, еврейская беженка. Он не стал разговаривать с нею по-английски, а обратился на идише и сказал ей: "Не плачь. Бог поможет". Она не обратила на него никакого внимания, лишь сказала: "Чем Бог может мне помочь, если я потеряла всё. Муж убит немцами, дети неизвестно где, я здесь одна". Ему захотелось приободрить её, и он продолжал: "Не отчаивайся, Бог поможет." Он видел, что она никак не реагирует, и задал вопрос — только ради того, чтобы разговорить её: "Откуда ты?". Она назвала местечко в Польше. Тогда он спросил: "А муж твой — откуда был он?" Она произнесла название местечка моего отца. И тогда он замер в недоумении на мгновение и спросил: "Как его звали?". Когда она назвала ему имя моего отца, он сказал: "Теперь ты сможешь увидеть, чем Бог может помочь, потому что он был моим дядей, и я помогу тебе. Я позабочусь о тебе. У тебя больше нет причин опасаться, я позабочусь о тебе." И действительно, он снял для неё комнату в Риме, и принёс ей еду, и одел её. Она попросила его лишь об одном. Она сказала: "Неважно, что будет со мной. Найди моих сыновей. Они были в Эрец Исраэль. У меня нет с ними никакой связи...".

Ведущая: Вы репатриировались ещё до войны?

Дрори: Да. Мама сказала американцу: "...Я уверена - по тому, как я их воспитала, - они, конечно, ушли добровольцами в британскую армию, но я не могу найти их. Сделай одолжение, разыщи мне моих сыновей". И он стал наводить справки. И тогда выяснилось, что на самом деле мы оба - в бригаде: брат в двенадцатом батальоне... в двенадцатой роте, а я - в ансамбле. И тогда она узнала, что ансамбль должен прибыть в Италию - для выступлений в Бари перед подразделениями из Эрец Исраэль, расположенными в тех местах. Я ничего не знал. Он привёз её — на машине, принадлежавшей американской армии, в сопровождении ещё двух американских офицеров — в Бари в здание оперы, в котором мы должны были выступать. Я за кулисами, вместе со всей нашей труппой, мы готовимся к выступлению.

Ведущая: Минуту. Ты приехал туда и ничего не знал?

Дрори: Ничего. Я вообще не знал о том, что она жива. И уж, конечно, не думал, что она в Италии. И тогда вошёл солдат и спросил: "Кто здесь Дойчер?" - так меня звали до того, как я принял ивритскую фамилию. Я ответил: "Я. Почему тебя это интересует?". Он сказал: "Твоя мать ждёт тебя". Меня словно ударили молотком по голове. "Что значит - ждёт?". Он сказал: "Я не знаю. С ней какие-то американские солдаты и командующий израильскими подразделениями, и они хотят, чтобы ты к ней вышел". Все участники нашей труппы остолбенели. Хана Марон (одна из ведущих актрис тель-авивского Камерного театра, начинавшая, вместе с Дрори и Йоси Ядином свой путь в составе армейского ансамбля во время Второй мировой войны - И.В.) сказала: "Ты не должен выходить, у неё может случиться сердечный приступ. Мы войдём по одному, пусть она попривыкнет. Один, и ещё один, ты войдёшь последним. "Нас было двенадцать участников ансамбля. Так мы и сделали. Но мы приняли решение: что бы ни случилось — не плакать! Не плакать... Я вошёл в комнату, все члены ансамбля стояли вокруг неё, она — в центре комнаты. И она не узнала меня. Я, разумеется, узнал её и подошёл к ней, и произнёс только одно слово. Я сказал: "Мама". И — все заплакали. Израильский командующий сказал: "Ребята, ребята, представление должно состояться! И я знаю, что нужно сделать". Он ввёл её в зал, поднялся на сцену и сказал: "Солдаты! Сегодня у нас случилось такое, что не может произойти ни в одной армии мира. Ансамбль из Эрец-Исраэль. Название их программы — "Привет с родины". Но такого привета нет ни в одном другом месте, потому что солист ансамбля — сию минуту — встретился со своей мамой, беженкой, выжившей после Катастрофы, и он споёт песню, которую сочинил специально для неё". Это, разумеется, было ложью, потому что я не писал эту песню специально для неё, но она была так взволнована. Ей переводили, потому что она не понимала. Ей переводили, и она сидела и плакала - там, в первом ряду. И я подымаюсь на сцену, и смотрю на неё, и у меня перехватывает дыхание. Потому что я почувствовал, что уже первую встречу с моей мамой я начинаю с обмана. Она думает, что это песня, которую я сочинил для неё, а это не так. Я бросился прочь со сцены. Но все приняли это по-другому, и я удостоился аплодисментов, которых не удостаивается даже Паваротти. Я спустился со сцены, и мы обнимались и целовались. И я привёз её в нашу страну.

Ведущая: И она жила здесь?

Дрори: Она прожила здесь несколько добрых лет, в этой стране, и сумела насладиться тем, о чём я мечтал ещё в детстве, а она и не предполагала, что это может сбыться. Она здесь ещё раз вышла замуж. Ей выпало достойное завершение жизненного пути.

Ведущая: Да, это действительно удивительная история... Я хотела бы, чтобы ты сейчас спел нам ту песню. Я пригласила Амитая Неемана, чтобы он тебе аккомпанировал на аккордеоне. Я понимаю, что у вас было немало совместных выступлений. Амитай, бери аккордеон, а ты, Шломо, вставай. Мы послушаем песню "Жди меня". Мы ещё не сказали, что слова - русские, принадлежат...

Дрори: Симонову. Перевод Шлёнского. Между прочим, мне стало известно от одного инженера из русских репатриантов, что перевод Шлёнского точен до такой степени, что в подлиннике нет слова, которому не было бы соответствия в переводе.

Дрори в сопровождении аккордеониста Амитая Неемана исполняет песню "Жди меня" — в прямом эфире.

Нееман: Да, песня действительно возвращает ко дням очень давним. Я хочу спросить о том, что меня интересует как музыканта. Ты упомянул, что твоя мама была родом из Польши. А отец? Он был из Австрии? Так?
Дрори: Нет, отец был... Отец тоже был из Польши. Только...
Нееман: Тоже из Польши?
Дрори: ...они переехали, мы жили в Австрии.
Нееман: Вот что меня интересует. Эта мелодия... её характер настолько-настолько русский. Ты никогда не пробовал задуматься над тем, что причина может заключаться в стихах Симонова, написанных по-русски, что это русские стихи?
Дрори: Нет.
Нееман: Ты не думал об этом?
Дрори: Нет. Я объясню тебе. Когда я репатриировался в эту страну, я попал в Кфар-Виткин. Жители этого поселения были из России, из Румынии. Я влюбился в иврит. Но я старался разговаривать на иврите так, как разговаривали репатрианты из России. Я слышал там также русскую музыку. До сего времени — и я, и моя жена — мы можем сидеть против телевизионного экрана и вслушиваться в русскую передачу, не понимая при этом ни единого слова. Но мы любим этот язык и, вне всякого сомнения, русскую музыку. Я думаю, что вся музыка, сочинённая в Эрец Исраэль, питалась от корней, которые были в России.
Нееман: Да, это мы знаем. И ещё — о песне. Это интересно. Ты, конечно, знаешь, потому что сам был в ансамбле, что было немало песен, написанных во время Второй мировой войны, много песен. Мне кажется, что из всех песен Второй мировой войны выжили, в общем-то, две, которые сохранились у всех в памяти. Первая — это "Синенький скромный платочек", а вторая — "Жди меня". Может быть, потому что "ТЫ жди меня"; не МЫ, а ТЫ и Я. Может быть — благодаря этому песня выжила.
Дрори: Я думаю, что ты прав. Эта песня обращалась к каждому солдату. Она превратилась в шлягер тех дней. О сказанном тобой я не думал, но это верно.

Ведущая: Песня сохранилась, я думаю, до наших дней. Я надеюсь, что она останется в памяти.
Дрори: Я получаю от четырёх до шести шекелей гонорара, когда её исполняют!
Ведущая (смеётся): Видишь — стоило!.. Большое спасибо.

Ведущая: Шалом тебе, Илана из Кфар-Сабы..
Илана: Шалом.

Ведущая:
Ты занимаешься изготовлением кукол для программы "Куклы". Однако твой рассказ относится совсем к другому месту и к другой обстановке.

Илана:
Верно. Я предпочла бы рассказать о более драматическом периоде моей жизни. Хотя и изготовление кукол меня очень вдохновляет, потому что это модная передача, и она постоянно упоминается в газетных заголовках. Но то, о чём я хочу рассказать, случилось... двадцать лет назад, даже больше... Меня попросили выбрать песню, которая стала песней моей жизни. Песня, которую я выбрала, сопровождала меня в течение пяти месяцев... может быть, даже восьми месяцев — после Войны Судного дня, когда мой муж попал в сирийский плен. Его самолёт был сбит на второй день войны. И произошло — как в страшном сне. Постучали в дверь. Пришли двое военных и — как в тумане — сообщили мне, что мой муж погиб, но до тех пор, пока не найдут труп, он официально будет считаться без вести пропавшим. Религиозные люди сказали, что нужно отсидеть шиву. По всем признакам, не оставалось никаких шансов. В то время — а я, разумеется, была в полном отчаянии, об этом нет смысла распространяться, но случилось так, что — за пределами траура и отчаяния — я как одержимая стала звонить в отдел ВВС, который занимается пострадавшими; я просила... всё это, действительно, за пределами рационального, всё то, что я тебе рассказываю... я спрашивала, нашли ли труп или, может быть, шапку, или каску, или... что-нибудь, часы какие-нибудь — хоть бы что-нибудь. У меня была необъяснимая потребность, чтобы у меня осталось какое-то напоминание. В то время, по истечении считанных недель после того извещения пришли сведения, что какие-то люди в Австралии видели какой-то фильм, снятый австралийскими корреспондентами на месте... в самом пекле боя. В фильме разглядели двух лётчиков, падающих с "Фантомом", то есть выходящих из пламени, и один из них — это лётчик, который летал с моим мужем. Его тётя, жительница Австралии, опознала его. Она связалась с семьёй и сообщила, что она слышала... что она потрясена... но — что всё закончится благополучно. Ей сказали: "Что — благополучно? Ведь он убит." Она ответила: "Нет, я видела его по телевизору." Благодаря невероятным усилиям удалось достать этот фильм. В общем-то, этот фильм представлял собой нечто болезненное: чёрные пятна, абсолютно неразборчивые, и мы начали бегать в полицию к специалистам по созданию словесных портретов, чтобы попытаться опознать в этих пятнах моего мужа. Вот тогда начали появляться надежды. Также, пока мне сообщали, что труп ещё не найден, теплилась надежда, что, может быть, он всё ещё жив. И тогда я впервые услышала эту песню — "Жди меня". Эту песню пел тогда Арик Лави. И тогда эта песня захватила меня с какой-то болезненной силой. Я ежедневно слушала её и перечитывала текст, и выучила его наизусть. "Жди, когда из дальних мест писем не придёт, жди, когда уж надоест тем, кто вместе ждёт... Жди меня, и я вернусь, не желай добра всем, кто знает наизусть, что забыть пора".

Ведущая: Тебя захватили эти слова...

Илана: Меня захватили эти слова. Это невероятно. Там написано: "Жди меня, и я вернусь всем смертям назло. Кто не ждал меня, тот пусть скажет: — Повезло..." Когда я показала тот фильм, на который я возлагала все мои надежды, его сослуживцам, из его эскадрильи, они просто сказали: "Этого не может быть. Его нет в живых. Это не он! Это не он". Между прочим, сегодня, когда он просматривает этот фильм, он тоже не уверен, что это был он. Но мы поверили. Нам говорили: "Не может быть. Самолёт взорвался очень низко, у самой земли. Не было видно куполов, не было парашютов, нет шансов. Оставь всё это, оставь". Мелькали дни, мне было очень тяжело. Я была тогда беременна моим первенцем, которого назвала Дрор (Свобода)... Это история... Пока прибыли представители Красного Креста и с достоверностью сообщили нам, что они живы — с именами пленных, прошло пять месяцев. Весь плен продолжался, в общем, восемь месяцев, но пять месяцев отсутствия всяких сведений, и за эти месяцы я родила Дрора. Я назвала его Дрором, потому что верила, это было символично.

Ведущая: Тебя в течение этих пяти месяцев одолевали сомнения или ты надеялась?

Илана: Я хваталась за надежду... Я... Я была уверена, что он жив. Вокруг меня люди опускали головы — сочувствуя, выражая соболезнование, но я была уверена, что он жив. Я знала... Всё... Тут, например, написано — в стихах: "Пусть друзья устанут ждать", но я не уставала, я ждала его. Просто-напросто я знала: он вернётся. И правда: однажды я вышла, чтобы купить газету, и в утренней газете на первой странице увидела его стоящим, он сфотографирован корреспондентом "Пари матч". Они пять месяцев находились в полной изоляции, к ним допустили французских корреспондентов, передали имена нескольких человек, которые вроде бы выглядели достаточно приемлемо, и среди них оказался мой муж, и он удостоился снимка для первой газетной полосы.

Ведущая: Ты нашла это в газете?

Илана: Я нашла это в газете прежде, чем мне сообщили, потому что было трудно... его не могли опознать. Он там стал очень худым, просто ребёнок. Сегодня я думаю... Он был тогда в возрасте моего сына. Их одели, дали по чашке кофе, которого они были лишены — в том страшном холоде, который был в Дамаске. Их сфотографировали, и с того времени я точно знала, что он вернётся. Но прошли месяцы, только через два месяца прибыли представители Красного Креста, и тогда его имя было названо с полной достоверностью. Здесь есть две строфы — очень возвышенные, но они очень красивы: "Не понять не ждавшим им, как среди огня ожиданием своим ты спасла меня. Как я выжил, будем знать только мы с тобой, — просто ты умела ждать, как никто другой". Я ждала — с любовью.

Третье письмо

21 февраля 1999 года. Беэр-Шева.
Здравствуйте, дорогой Алексей Кириллович!
Пишу Вам сразу после телефонного разговора (вернее, трёх сразу — один за другим).
Сразу по получении письма я, естественно, позвонил Дрори и прочитал ему, переводя с листа на иврит. Он расчувствовался и не мог говорить. Потом сказал: "Самая большая моя мечта — спеть "Жди меня" в России. Но так как это невозможно, я хотел бы, чтобы эту песню спел по-русски Иосиф Кобзон." (Дрори, ничего не понимая, любит сидеть перед экраном телевизора и смотреть трансляции концертов из России. Юбилейный, почти девятичасовый, концерт И.Д.Кобзона он высмотрел от начала до конца — всю ночь!).

Вы правы, Алексей Кириллович, что стихи на иврите звучат молитвенно. Я много мог бы рассказать Вам об этом языке; он, естественно, совершенно не похож ни на один известный Вам; библейские тексты, включая "Песнь песней", в переводах (даже самых лучших) настолько далеки от оригинала, что их нельзя назвать переводами; это скорее вариации на тему. А вот обратное явление — переложения на иврит — зачастую получаются удачными. Песни Б.Окуджавы, Вл.Высоцкого, Ал.Галича здорово переведены Коби Шаретом (сыном бывшего премьер-министра Израиля Моше Шарета); их у нас любят и поют. Кстати, кассету с такими песнями я переписал Гр.Як.Бакланову, когда он гостил в Израиле.

А вот стихам Константина Михайловича особенно повезло. Секрет их завораживающего звучания на иврите заключается ещё и в том, что глаголы в повелительном наклонении единственного числа на иврите имеют род, т.е. по-русски заклинание "жди меня" может быть обращено и к мужчине, и к женщине, а на иврите "ат хаки ли" можно сказать только женщине; обращение к мужчине "жди меня" прозвучит "атá хакé ли". Следовательно, переведённые стихи лингвистически приобретают адресата, и это — женщина.

Ещё добавлю, что, к примеру, фраза "вэишту кос яин мар / зэхер нишмати" не только абсолютно означает "выпьют горькое вино / на помин души", но, восходя своими оборотами к библейским текстам, придаёт стихам ту самую молитвенность, которую Вы так точно подметили, не понимая языка, лишь по звучанию. И так на протяжении всего стихотворения.
Обнимаю Вас.
Илья.

Эпилог: снимается кино!

Переписка с Алексеем Симоновым продолжалась.
"У меня на выходе новая книга", – сообщил Алексей Кириллович. Вскоре пришла бандероль: издательство "ХХ век", много фотографий – с отцом, с мамой, с друзьями, геологические экспедиции, съёмки фильмов.

Совпали два события: выход книги и шестидесятилетие автора. Отмечали в ЦДЛ. Перед началом официальной части виновник торжества включил присланную мною запись: израильский певец Арик Лави исполняет песню "Ат хаки ли" ("Жди меня") – на иврите.

Юбиляр поднялся на сцену. (Вспоминаю – из школьного курса: "Я вышел на трибуну в зал… Мне зал напоминал войну…". Нет-нет, на этот раз тишина не напоминала "ту тишину, что предвещает первый залп", зал не "напоминал войну", его заполнили не "друзья и враги", на Алексея смотрели глаза друзей).

– Я счастлив… – начал Алексей Кириллович выступление, – я счастлив: сегодня стихи моего отца, написанные им по-русски, звучат на древнем языке моей мамы...

(В скобках – несколько слов о маме. Евгения Самойловна Ласкина, представительница большой еврейской семьи, значительная часть которой переселилась в Израиль, была замужем за К.М.Симоновым. "Моя мама была завотделом поэзии журнала "Москва", и довольно большое количество и ныне знаменитых, и просто хороших поэтов считали ее крестной матерью, – рассказал А.К. в интервью журналисту Владимиру Нузову, – а на днях на 70-летии Владимира Войновича я ему попенял, что в своей бессмертной повести "Иванькиада" он не назвал одного человека, организовывавшего общественное мнение в защиту интересов Войновича. А этим человеком была именно моя мама". Следует добавить, что "Мастера и Маргариту" М.А.Булгакова К.М.Симонов принёс в редакцию журнала "Москва" – к Евгении Самойловне. "Опубликуй с любыми купюрами, – попросил К.М. – После этого удастся напечатать полностью". Именно благодаря усилиям родителей Алексея Симонова великий роман увидел свет).

Итак –
– …я счастлив: сегодня стихи моего отца, написанные им по-русски, звучат на древнем языке моей мамы...

Первый залп! – тишину взорвали аплодисменты...

В конце 2004 года мне в Беэр-Шеву позвонил Алексей Симонов:
– Еду!
Сколько раз я слышал от него: "Приеду…" А теперь – в определённой форме и в настоящем времени: – Еду!

И вот – дорога по холмистой пустыне, мы едем из столицы Негева в Арад, к Шломо Дрори. Алексей Кириллович и Шломо провели вместе несколько часов, почитали "Жди меня" – вперемежку, по-русски и на иврите, строфа за строфой. "Молодой" Симонов даже подкартавил по-отцовски, голос очень похож, прикрой глаза и – авторское исполнение! "Жди меня, и я ве'нусь, только очень жди…" Следом – Шломо: "Ат хаки ли, вэ-ахзор, рак хаки эйтэв…" Я, конечно, включил камеру, теперь у меня хранится уникальная видеозапись!


Встреча в Араде. Шула и Шломо Дрори, Алексей Симонов
и Игорь Мардмилович (с камерой), 28 марта 2005 года

Попрощались, Шломо остался со своими воспоминаниями и переживаниями в Араде, Алексей Кириллович вернулся в Москву с CD, заполненным фотоснимками, с видеокассетой – записью интервью на израильском телевидении – и с двумя газетными публикациями.

Прошло совсем немного времени, и опять телефонный звонок из Москвы:
– Еду!

Приехал не один, на этот раз с кинооператором Игорем Мардмиловичем.
– Московское правительство выделило средства на съёмки фильма об отце. А как можно рассказывать о жизни и творчестве поэта Симонова без израильской истории его самого известного стихотворения? Будем снимать Дрори.

Мы приехали в Арад за час до условленного времени.
– Съездим к гостиничному комплексу.
Проехали высотные здания гостиниц, припарковались, вышли из машины. В этом месте сходятся Иудейская и Негевская пустыни, вдали видна трапеция Массады, внизу (1000 метров под нами) Мёртвое море, за ним Иордания. Завораживающая панорама! Оператор расчехляет камеру, начинаются первые съёмки нового фильма.

Дрори рассказывает – теперь в объектив кинокамеры: о стихах поэта Константина Симонова, переведённых на иврит Авраамом Шлёнским (сам переводчик любил подписываться "Авраам Шлионский"), однако теперь Дрори вспоминает новые подробности тех давних военных дней: увольнительная, прогулка по Хайфе, клуб… встреча с милой девочкой… влюблённость… любовь…

Первые кадры будущего фильма были сняты в Араде, на Земле Израиля. А из Москвы опять позвонил Алексей Кириллович:
– Фильм закончен. Две серии по пятьдесят две минуты каждая. Называется "К.М." Сегодня принимала комиссия.
– Какая комиссия? – спрашиваю. – Худсовет? Госкино?
– Представители московского правительства. Они финансировали съёмки.
– В фильм вошли кадры, снятые в Израиле, – говорит Симонов. – Разумеется, и песня – на иврите. Кроме того, мы пригласили аккордеониста, он подобрал мелодию, и мы поставили её фоном. Вышлю тебе DVD.

Мы попрощались. Я положил трубку и тут же поднял её. И набрал арадский номер телефона Шломо Дрори.

Poct Scriptum

14 февраля 2006 года Лёша Симонов вернулся из Китая, ездил проведать сына, который учился в Харбинском университете. 15-го позвонил мне:
– Продиктуй твой адрес. – И добавил: – В четверг, второго марта, премьера фильма – в Доме кино.

В четверг второго марта в шесть часов вечера я возвращался с моей Рахелькой с занятий по художественной гимнастике. Зазвонил мобильный телефон.
– Только что почтальон принёс бандероль, – сказала Вика. – DVD от Симонова.

Жму на педаль, мчусь, паркую машину, вбегаю в дом.
И вот мы сидим перед телевизионным экраном, идут вступительные кадры, басит Лёшин голос. Мне интересно всё, но, тем не менее, не терпится увидеть ТО САМОЕ.

Наконец… пустыня Негев (почему-то в России, и Лёша тоже, произносится Негéв – с ударением на втором "е")… Арад… знакомый дом Шломо и Шулы Дрори, фотографии молодых героев кинорассказа, вот Шломо – солист армейского ансамбля… вот Шула 60 лет назад… а вот и песня, звучит голос Шломо Дрори – "Ат хаки ли вэ-ахзор" (послушайте запись 2004 года, певцу – 83!).

Хорошо, что в фильме звучит именно это исполнение, хотя существуют и Арика Лави, и Шимшона Бар-Ноя, и Товы Пирон, и Лиора Ейни, и Арика Синая, и Йорама Гаона. В ленте Симонова поёт автор и первый исполнитель Шломо Дрори.

Мы досмотрели диск. Я, конечно, позвонил в Арад и рассказал об увиденном Дрори, пообещал в ближайшие дни приехать, показать фильм ему и Шуле. Потом начал набирать московский номер Симоновых. Телефон не отвечает. Конечно, ведь нынешним вечером в Доме кино премьера. После неё, естественно, состоится гранд-пьянка, как же иначе…

Лёша, поздравляю. Хоть мысленно, но я с вами.
А осенью в Беэр-Шеве состоится международный фестиваль документального кино. Загадывать не будем, но – я надеюсь…

Happy End

Состоялось!
Супруги Симоновы прилетели в Израиль 15 ноября одним самолётом с московской делегацией - в основном, с "Мосфильма". В Беэр-шевском международном кинофестивале участвовали 80 фильмов, из них двадцать российских плюс "К. М." Алексея Симонова – 21-й.

Показ "К. М." состоялся в зале Дома учителя (16 ноября, начало в 17:30). После просмотра первой части (52 минуты) состоялось обсуждение, затем демонстрировали вторую часть (тоже 52 минуты). Были статьи в "Вестях", "Спутнике", в сетевой газете "IsraMir", интервью А.Симонова в субботней полуденной программе Игоря Мушкатина по радио "РЭКА" (русская служба "Голоса Израиля"), выступление Алексея Кирилловича в беэр-шевском клубе кинолюбителей.

Шломо Дрори на просмотр фильма не приехал, такой подвиг уже, к сожалению, ему не по силам: 85 лет, инвалидная коляска…

17 ноября мы, Галя и Лёша Симоновы и я, поехали в Арад к Шломо.
Не стану рассказывать о поездке, о встрече с Шулой и Шломо, об атмосфере в их чудесном доме...

* * *

4 августа 2010 года я позвонил в Арад на домашний телефон Дрори. Ответила Шула. Я поздравил её с днём рождения мужа, ему в этот день исполнилось 89 лет.
– Шломо очень слаб, – сказала Шула. – Он не сможет с тобой поговорить.
– Передай ему мои поздравления и пожелание…
– Да-да, конечно…

А в субботу, 28 августа 2010 года, приблизительно в 16:30, раздался телефонный звонок. Друзья знают, что мы стараемся не нарушать святости субботы. Если звонят, то по самому экстренному поводу.

Я поднял трубку.
Это был внук Шломо Дрори.
– Сегодня умер дедушка. Похороны завтра, ещё неизвестно, в какое время. Когда буду знать, сообщу.

ВОТ И ВСЁ
avatar
Borys
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 70 Мужчина
Страна : Германия Город : Оберхаузен
Район проживания : Центральная поликлиника
Место учёбы, работы. : Школа №9, маштехникум, завод Комсомолец
Дата регистрации : 2010-02-24 Количество сообщений : 1936
Репутация : 2004

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Поэтические и музыкальные встречи

Сообщение автор Borys в Вт 8 Мар - 17:01:25

Театральные байки

 
avatar
Borys
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 70 Мужчина
Страна : Германия Город : Оберхаузен
Район проживания : Центральная поликлиника
Место учёбы, работы. : Школа №9, маштехникум, завод Комсомолец
Дата регистрации : 2010-02-24 Количество сообщений : 1936
Репутация : 2004

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Поэтические и музыкальные встречи

Сообщение автор Kim в Сб 19 Мар - 8:15:36

avatar
Kim
Администратор
Администратор

Возраст : 60 Мужчина
Страна : Германия Район проживания : K-libknehta
Дата регистрации : 2008-01-24 Количество сообщений : 4996
Репутация : 3811

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Поэтические и музыкальные встречи

Сообщение автор Kim в Вт 22 Мар - 14:11:16


КВН-2007, Юрмала


avatar
Kim
Администратор
Администратор

Возраст : 60 Мужчина
Страна : Германия Район проживания : K-libknehta
Дата регистрации : 2008-01-24 Количество сообщений : 4996
Репутация : 3811

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Поэтические и музыкальные встречи

Сообщение автор Borys в Чт 31 Мар - 14:16:04

О нас, Бердичевлянах...

avatar
Borys
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 70 Мужчина
Страна : Германия Город : Оберхаузен
Район проживания : Центральная поликлиника
Место учёбы, работы. : Школа №9, маштехникум, завод Комсомолец
Дата регистрации : 2010-02-24 Количество сообщений : 1936
Репутация : 2004

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Поэтические и музыкальные встречи

Сообщение автор Borys в Пт 27 Май - 22:11:26

Это стихотворение написано Булатом Окуджавой в Израиле в 1993 году в гостях у Ларисы Герштейн.
Исполнено в тот же день вечером на концерте Б.Окуджавы в Иерусалиме на русском и на иврите. Музыку написала Лариса Герштейн.

Герштейн Лариса Иосифовна (р. 1948), родилась в Киргизии - общественный и политический деятель Израиля (была вице-мэром Иерусалима), автор и исполнитель авторских песен, друг Б. Окуджавы. Ею записан альбом песен Булата Окуджавы в двух дисках на русском и на иврите "Две дороги", а также диск "Кончилось лето" с песнями В. Высоцкого, А. Галича и израильских авторов.

- Какой сюрприз! - приветствовала меня Лариса на пороге своего дома и, не дожидаясь ответа, потащила на кухню. Ту самую. Легендарную. На этой грубой скамейке - за небольшим продолговатым столом - сиживали все диссиденты, которым (подобно мужу Ларисы - Эдуарду Кузнецову) чудом удалось выжить в ГУЛаге и вырваться на волю из-под "железного
занавеса"; распивали здесь чаи Ариэль Шарон, Дан Меридор, Биньямин Нетаниягу, великий русский писатель Владимир Войнович, Эхуд Барак...
Но главное - много часов провел здесь за душевными беседами Булат Шалвович Окуджава. Здесь - на этой кухне и за этим столом - родилась его песня:

Сладкое время, глядишь, обернется копейкою:
Кровью и порохом тянет от близких границ.
Смуглая сабра с оружием, с тонкою шейкою
Юной хозяйкой глядит из-под черных ресниц.
Как ты стоишь! Как рукою приклада касаешься!
В темно-зеленую курточку облачена...
Знать, неспроста предо мной возникли, хозяюшка,
Те фронтовые, иные, мои времена.
Может быть, наша судьба, как расхожие денежки,
Что на ладонях чужих обреченно дрожат...
Вот и кричу невпопад: до свидания, девочки!
Выбора нет! Постарайтесь вернуться назад!

С Окуджавой Лариса познакомилась в 1981 году. В Израиле у нее тогда вышла пластинка. Она была второй по счету, но практически то была первая запись песен Окуджавы вне России. Песен было 15. С этим диском - на его премьеру - Герштейн отправилась в Париж. Во втором отделении концерта (впоследствии Лариса назвала его судьбоносным) израильская певица по привычке бросила в зал: "Может быть, кто-то хочет что-то услышать?" Встал Булат Окуджава, который, оказывается, сидел в заднем ряду, о чем Лариса даже не подозревала, и попросил: "Спойте меня на иврите..."

Лариса спела "Молитву" и "Ночной разговор". - "Молитвой" Окуджава был, безусловно, потрясен: на иврите эта песня превращается истинно в молитву, без всяких оговорок... - вспоминала потом Лариса. Спустя много лет, выступая в Москве на Первом международном фестивале памяти Булата Окуджавы, Герштейн вышла на сцену Театра имени Вахтангова - и неожиданно для себя произнесла: "А сейчас я вам спою "Молитву" Окуджавы на родном языке Господа Бога"... Разъяснения не потребовались - зал понял.
http://www.youtube.com/watch?v=H53xPF4Ha2Q&feature=related

Усевшись у старого, знакомого мне с начала 90-х стола, терпеливо жду, когда же Лариса расчехлит гитару. Но и Герштейн - мастер сюрпризов: вместо гитары притащила проигрыватель. - Вот, слушай!

Обида на судьбу бывает безутешна.
За что карает нас ее слепая плеть?
Не покидай меня, волшебница-надежда!
Я спел еще не все. Я должен уцелеть.

Слушаю - и мороз по коже.
- Лара, хоть это и не Окуджава - но какая сила!.
- Не отвлекайся. Слушай!

Подпирая щеку рукой,
От житейских устав невзгод,
Я на снимок гляжу с тоской,
А на снимке Двадцатый год.
Над местечком клубится пыль,
Облетает вишневый цвет.
Мою маму зовут Рахиль,
Моей маме двенадцать лет.
Под зеленым ковром травы
Моя мама теперь лежит.
Ей защитой не стал, увы,
Ненадежный Давидов щит.
И кого из своих родных
Ненароком ни назову, -
Кто стареет в краях иных,
Кто убитый лежит во рву.
Завершая урочный бег,
Солнце плавится за горой.
Двадцать первый тревожный век
Завершает свой год второй.
Выгорает седой ковыль,
Старый город во мглу одет.
Мою внучку зовут Рахиль,
Моей внучке двенадцать лет.

Погрузившийся во мглу Старый город - центр еврейского мироздания - высится неподалеку, в получасе езды от Моцы.
- Такое ощущение, будто эту песню Александр Городницкий писал не в далеком российском далеке, а здесь - в Иерусалиме, - замечаю я. - Просто здесь внучку еврейского поэта наверняка бы звали Рахель...
- Ее и зовут Рахель, - подтверждает Лариса, - в ивритской версии. Вот, послушай...И правда, Рахиль, заживо сгоревшая в огне Холокоста с обитателями родного "штейтл", в новой своей инкарнации вернулась на Святую землю 12-летней Рахелью. Но говорит она уже не на идише и не по-русски, мыслит - на иврите. А значит - другими категориями. Потому что здесь, в Иерусалимских горах, и сейчас - в двадцать первом веке - расстояние между жизнью и смертью парадоксальным образом сократилось до минимума. Сегодня ты есть - а завтра грянула новая интифада. И чем ты слабее и сговорчивее - тем сильнее будет удар. Потому что бьют - слабых. Сильных - боятся.

В своей ивритской инкарнации песни российских бардов получили новую жизнь. "Мы похоронены где-то под Нарвой?" А может все-таки - на военном кладбище в Иерусалиме? "По Смоленской дороге"? А может - по дороге в Бейт-Лехем? И все эти мистические переплетения еврейской судьбы с нашими личными судьбами цементирует Вечный, как наша история, город: "Над небом голубым есть город золотой"...

Слушаешь - и все твое существо охватывает волнение, будто каждая из этих песен была выношена и написана здесь - на обильно политой кровью, израненной, изуродованной террором исконно еврейской земле.

- Исполнишь "Рахиль" (или - "Рахель"?) на фестивале Булата Окуджавы?
- Понятия не имею... Ты ведь знаешь, я человек спонтанный: все зависит от аудитории.

О Шестом международном фестивале Окуджавы, который начнется 12 октября концертом в Беэр-Шеве, написано, казалось бы, немало, но его "изобретатель" и душа - Лариса Герштейн в текстах почти не упоминается, хотя через два месяца после смерти Поэта в Париже именно ее и осенила идея увековечения памяти Булата Шалвовича всепланетным творчеством. Сказано - сделано: первый фестиваль Окуджавы состоялся еще через месяц.Родилась традиция. Впоследствии в программах появились молодые исполнители, которые совершенно не обязательно пели поэзию Окуджавы. Исполняли собственные произведения, навеянные уникальной образной системой Булата Шалвовича. Обращались, как он, - к Богу.
Неспешно с Ним беседовали - божественная аура Иерусалима к тому предрасполагает. Получали премии. Обретали известность...

Дважды почетным гостем прошедших в Израиле фестивалей Окуджавы был писатель Владимир Войнович. Приезжал Фазиль Искандер. Пели Александр Градский, Татьяна и Сергей Никитины... Всех не упомнить...
- В каком ключе пройдет фестиваль в этом году?
- Женька, мы же договорились: никаких расспросов! - возражает Лариса, но, не выдержав, "раскалывается": - Знаешь, кто будет вести концерты (а они состоятся в Иерусалиме, Тель-Авиве, Ашкелоне, Беэр-Шеве и Кирьят-Моцкине)? Вениамин Смехов! Невероятно одаренный актер, литератор, историк.
- Приедут ли российские исполнители?- Конечно! Без них фестиваль Окуджавы выглядел бы неестественно. Выступят братья Вадим и Валерий Мищуки. Для "равновесия" я пригласила Ефима и Якова Шапиро - тоже братьев, но - израильтян. Споет Алона Бренер. Широкой публике она известна как ведущая передач радио РЭКА, хотя на самом деле она - потрясающая певица с великолепной оперной школой, неподражаемо исполняет авторскую песню и романсы... Выступит израильский бард Марина Меламед, польская певица и переводчик Анета Ластик, ныне живущая во Франции; израильтянка Ольга Уманская - один из лауреатов прежних фестивалей.
А еще споет Шуни Туваль - удивительная исполнительница, феноменальная. Израильтянка. Доктор математических наук, преподаватель из Хайфы, она в уже довольно зрелом возрасте впервые услышала песни Окуджавы и была настолько ими потрясена, что начала учить русский язык. Кончилось это тем, что Шуни стала переводчиком моего двойного (записанного по-русски и на иврите) альбома: четырнадцать поэтов Израиля и России в жанре авторской пенсии. Это и Высоцкий, и Окуджава, и Анри Волохонский, и Ким...

Выступит на фестивале человек, с которым я имела непередаваемое
наслаждение работать над последним диском, - композитор и Гитарист
милостью Божьей Михаил Машкауцан. Миша много сочиняет на слова
израильской поэтессы Лены Котт. А исполняют эти романсы такие певицы,
как Пономарева и Нани Брегвадзе.

Весной будущего года Лариса Герштейн мечтает провести первый всеизраильский фестиваль русского романса. - Кому-то может показаться, что романс - устаревший, забытый жанр, - говорит она. - Мы с Наташей
Манор (которая, к величайшему сожалению, не сможет участвовать во всех пяти концертах нынешнего фестиваля, потому что играет в спектаклях театра "Гешер") уже год устраиваем концерты русского романса. Нет, это не дуэт, скорее - перекличка. Аккомпанирует Миша Машкауцан. Он вовсе не подыгрывает - ловит на лету твое дыхание и дышит музыкой и поэзией вместе с тобой. Настоящий музыкант - без гонора, без амбиций...

Впрочем, настоящим музыкантом - от Бога! - является прежде всего сама Лариса Герштейн. Смысл жизни для нее заключается в странном, необъяснимом, не поддающемся анализу счастье взаимодействия с залом - и лично с каждым из слушателей. Никогда не забуду, как реагировал зал на выступление Ларисы во время одного из ее концертов в Иерусалиме.
Затих последний аккорд "Рахили" - но никто не хлопает. Я оглянулась. По щекам сидевшей сзади пожилой женщины катились слезы...

С Ларисой я знакома скоро 20 лет. Мы не подруги (женская дружба предполагает многословное общение и сопутствующую - эмоционально-бытовую тематику). С Ларисой мы - друзья. А дружба в общечеловеческом ее измерении - это родство душ вне зависимости от частоты встреч.Никогда не забуду, как летом 1990 года, увидев в коридоре редакции "Маарива" статную молодую женщину с копной заплетенных в косу волос, я спросила одного из коллег: "Кто это?" - "Лариса Герштейн. Величайшая певица, жена Эдуарда Кузнецова", - ответил он. Вряд ли в тот день я могла предположить, что пролетит год-другой - и мне посчастливится оказаться на той самой грубо сколоченной скамье, на которой сиживал с гитарой и без Поэт и гдe родилась пронзительная - чисто израильская версия песни-речитатива Окуджавы "До свидания, мальчики".

Вот почему (что бы ни случилось - даже если 13-го октября Абу-Мазен мой или Израиль решится наконец бомбить иранский ядерный реактор) - я брошу все дела и помчусь в театр "Гешер" на Шестой международный фестиваль Булата Окуджавы[/url]. Слушать волшебно музыкальную Высокую поэзию, ставшую для двух поколений подлинных интеллектуалов символом чести, достоинства и порядочности.
avatar
Borys
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 70 Мужчина
Страна : Германия Город : Оберхаузен
Район проживания : Центральная поликлиника
Место учёбы, работы. : Школа №9, маштехникум, завод Комсомолец
Дата регистрации : 2010-02-24 Количество сообщений : 1936
Репутация : 2004

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Поэтические и музыкальные встречи

Сообщение автор Lubov Krepis в Пн 8 Авг - 0:09:47

Старинный дом -Людмила Гурченко

http://playcast.ru/view/1533075/3c7f8d193080d557c7d360450da688d924dc2188pl
avatar
Lubov Krepis
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 63 Женщина
Страна : Германия Район проживания : Садовая 10
Место учёбы, работы. : Школа 2. Школа 13
Дата регистрации : 2008-02-11 Количество сообщений : 2025
Репутация : 1480

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Поэтические и музыкальные встречи

Сообщение автор Lubov Krepis в Пн 31 Окт - 22:47:10

"Гражданин поэт" -- образец современной сатиры. Поэт Дмитрий Быков каждую неделю пишет стихотворение на актуальную общественную или политческую тему, стилизованное под произведение того или иного классика русской литературы, а актер Михаил Ефремов его исполняет (новое видео -- каждый понедельник).
Автор идеи, продюсер, режиссер Андрей Васильев.
Официальная площадка проекта -- F5.ru

avatar
Lubov Krepis
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 63 Женщина
Страна : Германия Район проживания : Садовая 10
Место учёбы, работы. : Школа 2. Школа 13
Дата регистрации : 2008-02-11 Количество сообщений : 2025
Репутация : 1480

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Поэтические и музыкальные встречи

Сообщение автор Kim в Чт 17 Ноя - 12:47:50

КВНу - 50 ! Поздравляю всех, кто любит эту замечательную игру!

avatar
Kim
Администратор
Администратор

Возраст : 60 Мужчина
Страна : Германия Район проживания : K-libknehta
Дата регистрации : 2008-01-24 Количество сообщений : 4996
Репутация : 3811

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Поэтические и музыкальные встречи

Сообщение автор Lubov Krepis в Вс 11 Дек - 21:23:28


"Набукко"- самая красивая опера Верди, о чём в Pоссии не говорили и вообще не исполняли эту оперу! Почему? Потому что эта опера о плененных евреях и исполняется хор евреев-рабов!

В Нью Йорке в оперном театре будут исполнять «Набуко»: 27 сент.- премьера., в Oктябре - 5, 8,12,15, 20; в Hоябре - 2,5,9,12,17 поседнее представление в сезон 2011-2012 г.г.
Bидео после прочтения текста...

В марте прошлого года отмечали 150 летие Италии. По этому случаю, Риккардо Мутти дирижировал в опере в Риме оперу "Набукко" Верди. В этой опере важна не только музыка, но и политический аспект: она рассказывает о рабстве евреев в Вавилоне, и в Италии "Хор еврейских пленников" является символом стремления народа к свободе, ещё со времени когда Италия была под оккупацией Габсбургов(Австрии), годы, когда опера была написана.

Берлускони присутствовал на концерте. Мэр Рима, вышел на сцену и выступил с речью, в которой он упомянул о сокращении бюджета по культуре по решению правительства.

Мутти рассказывает : - "толпа была в восторге и аплодировали еще до начала оперы Все шло хорошо, пока мы не дошли до хора рабов "(Va pensiero) я почувствовал напряжение в воздухе. Есть вещи, которые невозможно описать, только почувствовать их: было тихо в зале.... Вы могли почувствовать солидарность публики с плачем пленных евреев : "О моя родина, такая прекрасная и утраченная"

Когда хор закончил , я начал слышать крики "бис". И толпа начала кричать:

"Viva Italia Viva Verdi !"(Да здравствует Италия, да здравствует Верди!) и бросать записки патриотического содержания."

Хотя Мути не делает бисы в середине оперы, потому что опера должна исполняться последовательно от начала до конца, он не мог играть просто на бис, но сделал это с особым намерением.

Когда стихли аплодисменты он обратился к Берлускони и аудитории: "Я итальянец, но много гастролирую по всему миру, и сегодня мне стыдно от того, что происходит в моей стране, поэтому я принял вашу просьбу повторить." Vа pensiero "не только из-за патриотического содержания в этом хоре, а потому что сегодня, когда я исполнял эти слова:" О, моя родина, прекрасная и утраченная", я думал, что если мы будем продолжать таким образом, мы искореним культуру, основанную на истории Италии, и наша страна действительно будет по-настоящему прекрасная и утраченная"

(Аплодисменты зрителей и исполнителей)

"Мы здесь, в итальянской атмосфере ... и я, Мутти, молчал в течение многих лет. Теперь я хочу придать смысл этой песне. Мы находимся у себя дома, римский театр и хор, который пел прекрасно, и оркестр, который сопровождал совершенно замечательно. Я предлагаю вам присоединиться, и мы будем петь все вместе."

Все зал встал одновременно с хором. Это был волшебный момент в опере.

В ту ночь было не просто исполнение оперы «Набукко», но заявление о театре столицы Италии для привлечения внимания политиков.

Посмотрите это волнующее видео:

http://www.youtube.com/embed/G_gmtO6JnRs

http://www.youtube.com/embed/G_gmtO6JnRs

Был всё-таки повтор на Бис, но он стоил этого! Потрясающе!

Нужно быть абсолютно бессердечным человеком или
безнадёжным антисемитом, чтобы не прослезиться от
ощущения счастья близости, сочувствия и поддержки этих римлян !!!

И их сознания того что они тоже могут оказаться чужими в своей собственной стране.



avatar
Lubov Krepis
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 63 Женщина
Страна : Германия Район проживания : Садовая 10
Место учёбы, работы. : Школа 2. Школа 13
Дата регистрации : 2008-02-11 Количество сообщений : 2025
Репутация : 1480

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Поэтические и музыкальные встречи

Сообщение автор Borys в Вт 20 Дек - 12:59:32

Гомер 20-го столетия

27.07.2011
События той ночи, когда арестовали студента Литинститута, а впоследствии известного поэта Наума Коржавина, произвели неизгладимое впечатление на его сокурсников. В повести «Охота» Владимир Тендряков описал ее так:

«Возле койки Эмки Манделя двое — штатский и военный. Мелькает в воздухе белый лист бумаги: «Вы арестованы!». Эмка без очков, подслеповато щурясь и лбом, и щеками, тычется мягким носом в подсунутую к его лицу бумагу. «Оружие есть?». Эмка бормочет каким-то булькающим голосом: «Что же это?.. За что?.. Товарищи...». На лицах гостей служебное бесстрастное терпение — учтите, мы ждем. «Можно я прощусь?». — «Пожалуйста». Эмка начинает обнимать тех, кто лежит ближе к дверям: «Владик, до свидания. Сашуня... Володя...». Обнял крепко меня, потно, влажно поцеловал в щеку».

Родившийся в Киеве, сидевший на Лубянке, сосланный в Караганду, автор знаменитых стихотворений, в том числе неподражаемой иронической «Баллады об историческом недосыпе» («Какая сука разбудила Ленина, кому мешало, что ребенок спит?»), вот уже 36 лет Наум Моисеевич живет в городе Бостоне, штат Массачусетс, США.

В своих стихах, статьях, эссе и мемуарах Коржавин рассказал о пути, который прошли многие его сверстники. В молодости они беззаветно верили в коммунистическую идею и вождей построенного на ней государства, а в зрелые годы беспощадно вытравили в себе рабов.

Из яркого созвездия поэтов, чье становление пришлось на сороковые-роковые, сегодня остался он один. Науму Коржавину — 85. Его, почти ослепшего, сложившего в своем творчестве эпос о «соблазнах кровавой эпохи» и их преодолении, друзья называют Гомером ХХ столетия.
«КОГ­ДА МЕ­НЯ СПРО­СИ­ЛИ: «ОРУ­ЖИЕ ЕСТЬ?», Я СПРО­СО­НОК БУР­КНУЛ: «ПУЛЕМЕТ ПОД КРО­ВАТЬЮ»

— На­ум Мо­и­се­е­вич, пра­виль­но ли Вла­ди­мир Тен­дря­ков опи­сал сце­ну ва­ше­го арес­та? Извес­тно ведь, что, сколь­ко сви­де­те­лей, столь­ко и вер­сий.

— Тен­дря­ков пра­виль­но опи­сал. Ког­да ме­ня спро­си­ли «Ору­жие есть?», я спро­со­нок бур­кнул: «Пу­ле­мет под кро­ватью». По­то­му что ка­кое мог­ло быть ору­жие в ком­на­те об­ще­жи­тия, где бок о бок жи­вет 10 че­ло­век, при­чем все в ос­нов­ном фрон­то­ви­ки, ко­то­рые по­ни­ма­ют в этом толк?

Тог­да мы с Тен­дря­ко­вым еще не дру­жи­ли, не го­во­ри­ли на ос­трые те­мы, я не знал, что он пи­шет и что ду­ма­ет. А под­ру­жи­лись, ког­да я вер­нул­ся из ссыл­ки. Он был прек­рас­ным че­ло­ве­ком и хоро­шим пи­са­те­лем.

— Вы де­ли­ли ком­на­ту в об­ще­жи­тии так­же с Бон­да­ре­вым, Со­ло­у­хи­ным, Гам­за­то­вым. Они все бы­ли сви­де­те­ля­ми ноч­но­го арес­та?

— Да, но сна­ча­ла по ор­де­ру на арест под­ня­ли со­сед­нее об­ще­жи­тие. По­том в мо­ем бу­ди­ли всех под­ряд, по­ка не доб­ра­лись до ме­ня. Мой арест прос­пал толь­ко Ра­сул Гам­за­тов. В тот ве­чер он вер­нул­ся от­ку­да-то силь­но под­шо­фе. Пе­ред ухо­дом я с тру­дом раз­бу­дил его, и он, уви­дев ме­ня, оде­то­го сре­ди но­чи в паль­то, спро­сил: «Эм­ка, ты ку­да?». По­том в ин­сти­ту­те над этой фра­зой дол­го под­шу­чи­ва­ли.

Вла­ди­мир Тен­дря­ков, «Охо­та»: «Мы лю­би­ли Эм­ки­ны сти­хи, лю­би­ли его са­мо­го. Мы лю­бо­ва­лись им, ког­да он на ноч­ных су­ди­ли­щах вста­вал во весь рост на сво­ей кой­ке. Во весь рост в од­ном ниж­нем белье (белье же он во­зил сти­рать в Ки­ев к ма­ме раз в го­ду), под­сле­по­ва­то жму­рясь, шмы­гая мок­рым но­сом, не­го­дуя и вос­тор­га­ясь, пре­зи­рая и сла­вя, ора­тор­ству­ет кос­но­­языч­ной про­зой и изу­ми­тель­ны­ми сти­ха­ми».

— Рас­ска­зы­ва­ли, что Бо­рис Слуц­кий при­ду­мал еди­ни­цу из­ме­ре­ния — «ман­дель». Один «ман­дель» рав­нял­ся ста «коб­зям» (по фа­ми­лии ли­тин­сти­тут­ско­го ком­сор­га Коб­зе­ва). В то же вре­мя со­кур­сни­ки вы­ве­си­ли стен­га­зе­ту с ка­ри­ка­ту­рой, где изоб­ра­зи­ли вас в экзотической ши­не­ли-пе­ле­ри­не без хляс­ти­ка, стоп­тан­ных ва­лен­ках и ос­тро­вер­хой буденнов­ке. Мне рас­ска­зы­ва­ли, что по­пе­рек ка­ри­ка­ту­ры вы на­пи­са­ли: «Сла­ва Бо­гу, о нас бу­дут су­дить по сти­хам, а не по ви­ду сза­ди». И все-та­ки бу­ден­нов­ку от­ку­да взя­ли?

— Это бы­ло, ког­да я при­е­хал в Мос­кву, в 44-м, пос­ле эва­ку­а­ции. Ка­кие-то друзья да­ли мне одеж­ду. И бу­ден­нов­ку то­же. Я но­сил ее не по­то­му, что хо­тел эк­зо­ти­ки, а по­то­му, что прос­то ниче­го дру­го­го у ме­ня не бы­ло.

— При­мер­но тог­да же вы на­пи­са­ли та­кие строч­ки: «Мне каж­дое сло­во бу­дет ули­кою мини­мум на 10 лет...».

— «...Иду по Мос­кве, пе­ре­пол­нен­ной шпи­ка­ми, как нас­то­я­щий по­эт». Я пи­сал сти­хи, ко­то­рые нель­зя бы­ло пе­ча­тать. Воп­рос да­же не сто­ял, зап­ре­щать ме­ня или не зап­ре­щать — я прос­то не мог по­я­вить­ся в ли­те­ра­ту­ре.

— Тен­дря­ков счи­тал, что вас пре­дал сту­дент Ли­тин­сти­ту­та Ма­лов.

— Ма­лов был тя­же­ло ра­нен, кон­ту­жен. И он оби­жал­ся на ме­ня за то, что я учусь на днев­ном отде­ле­нии, а он, фрон­то­вик, — на за­оч­ном. Но, я счи­таю, ме­ня ник­то не пре­дал. Ну как мож­но пре­дать че­ло­ве­ка, ко­то­рый пуб­лич­но чи­та­ет свои сти­хи?

— Вас арес­то­ва­ли за сти­хот­во­ре­ние «16 ок­тяб­ря». Ма­ло то­го что это бы­ла зап­рет­ная да­та — день все­об­щей па­ни­ки под уг­ро­зой не­мец­кой ок­ку­па­ции Мос­квы, так еще и про Сталина выс­ка­за­­лись, мяг­ко го­во­ря, не­ли­цеп­ри­ят­но:

А там, в Крем­ле, в пу­чи­не сла­вы,
хо­тел поз­нать двад­ца­тый век
ве­ли­кий, но и по­лус­ла­бый,
су­хой и чер­ствый че­ло­век!

— За­вер­ша­ю­щая стро­фа мо­е­го сти­хот­во­ре­ния гу­ля­ла по Мос­кве в ис­ка­жен­ном ви­де. У ме­ня же бы­ло сов­сем не так: ни­ка­ко­го «по­лус­ла­бо­го» или «чер­ство­го» Ста­ли­на. Я на­пи­сал: «Cу­ро­вый, жес­ткий че­ло­век, не по­ни­мав­ший Пас­тер­на­ка». Это бы­ло ста­лин­ское сти­хот­во­ре­ние.
«И Я БРОДИЛ В АКАЦИЯХ, КАК В ДЫМЕ, И МНЕ ТОГДА ХОТЕЛОСЬ БЫТЬ ВРАГОМ»

— То есть вас по­са­ди­ли не за ан­тис­та­лин­ские сти­хи, а, на­о­бо­рот, за ста­лин­ские? Как так? Вы ведь все по­ни­ма­ли о 37-м го­де в от­ли­чие от мно­гих, кто и тог­да ни­че­го не по­ни­мал, и те­перь.

— Да, я уже в 37-м по­нял, что от­ка­ча­ли воз­дух. Прав­да, тог­да я еще ве­рил в ком­му­низм. В то же вре­мя не­ку­да бы­ло деть­ся от по­доз­ре­ний нас­чет пре­да­тель­ства Ста­ли­ным ре­во­лю­ции. Я понимал, что Ста­лин — это не ком­му­низм, а что-то дру­гое, пус­тое. Это­го нель­зя бы­ло не понимать. В 44-м я на­пи­сал «Сти­хи о дет­стве и ро­ман­ти­ке», которые за­кан­чи­ва­ют­ся так:

...И я по­ве­рить не умел ни­как,Ког­да нас­квозь не­ис­крен­ние лю­диНам го­во­ри­ли ре­чи о вра­гах...Ро­ман­ти­ка, рас­топ­тан­ная ими,Зна­ме­на за­пы­лен­ные — кру­гом...И я бро­дил в ака­ци­ях, как в ды­ме.И мне тог­да хо­те­лось быть вра­гом.

— Вы про­ве­ли на Лу­бян­ке во­семь ме­ся­цев.

— 10. В сво­их ме­му­а­рах я наз­вал это «ста­ли­нист си­дит в ста­лин­ской тюрь­ме». Я не был та­ким ум­ным, как мно­гим хо­чет­ся. Я все-та­ки был са­мим со­бой.
— Доп­ра­ши­ва­ли с прис­трас­ти­ем?

— Нет, ни­че­го та­ко­го не бы­ло, ме­ня ник­то не му­чил, не бил. Мне бы­ло страш­но из-за дру­го­го — я не по­ни­мал: как же так? Ведь я счи­тал, что на мо­ей сто­ро­не — вы­со­кое по­ни­ма­ние сталинской пра­во­ты.

— У вас есть еще та­кие сти­хи: «Но прос­то не ве­ри­ло слу­ху и зренью и соб­ствен­ным мыслям мое по­ко­ленье».

— У ме­ня бы­ло до­ве­рие, хо­тя я час­то сом­не­вал­ся. Но я из­ме­нил свое от­но­ше­ние к Ста­ли­ну, когда за­кон­чи­лась вой­на. Воз­вра­ща­лись фрон­то­ви­ки, мои друзья, и Ста­лин был их главнокоман­ду­ю­щим. А я ведь не во­е­вал по сос­то­я­нию здо­ровья, и для ме­ня сло­во то­ва­ри­щей-фрон­то­ви­ков зна­чи­ло очень мно­го.

Но Ста­ли­ну не тре­бо­ва­лись ни ком­му­нис­ты, ни да­же ста­ли­нис­ты. Ста­ли­нис­ты — это те, кто приз­на­ют Ста­ли­на. А нуж­но бы­ло не приз­на­вать, а пок­ло­нять­ся.

— Ес­ли приз­на­ешь, зна­чит, те­о­ре­ти­чес­ки мо­жешь и не приз­на­вать?

— Ког­да ме­ня спра­ши­ва­ют: «По ка­кой статье вас по­са­ди­ли?», я от­ве­чаю: «Ме­ня по­са­ди­ли не по статье, а по Сал­ты­ко­ву-Щед­ри­ну». По аб­за­цу из «Ис­то­рии од­но­го го­ро­да»: «Вос­хи­ще­ние начальством! Что зна­чит вос­хи­ще­ние на­чаль­ством? Это зна­чит та­кое оным вос­хи­ще­ние, которое в то же вре­мя до­пус­ка­ет и воз­мож­ность оным не­вос­хи­ще­ния! А от­сю­да до ре­во­лю­ции — один шаг!». Обы­ва­тель дол­жен не вос­хи­щать­ся, а тре­пе­тать.

Я, ко­неч­но, слы­шал про ста­лин­ские пе­ре­ги­бы, а тут и сам под них под­пал. Но да­же тог­да я не прот­рез­вел — ни­че­го по­доб­но­го.

— И ссыл­ка не от­рез­ви­ла?

— Нет. По мо­ей тог­даш­ней пси­хо­ло­гии в свя­зи с «ди­а­лек­ти­кой при­я­тия». А от­рез­вил­ся я по­то­му, что вак­ха­на­лия кос­мо­по­ли­тиз­ма про­хо­ди­ла и в мо­ем «це­хе», в ли­те­ра­тур­ной сре­де, и всех ее дей­ству­ю­щих лиц я знал.

Нап­ри­мер, то­го же Ма­ло­ва из Ли­тин­сти­ту­та и Соф­ро­но­ва, сек­ре­та­ря Со­ю­за пи­са­те­лей СССР. Они бы­ли для ме­ня зна­ко­вы­ми фи­гу­ра­ми. На­хо­дясь в ссыл­ке, я при­шел од­наж­ды в биб­ли­о­те­ку по­чи­тать га­зе­ты. Уви­дел от­че­ты о пи­са­тель­ских соб­ра­ни­ях. И тут я за­дал се­бе воп­рос: «А что же ос­та­ет­ся? Сплош­ной Соф­ро­нов?». И все по­ле­те­ло, я ос­во­бо­дил­ся от ста­ли­низ­ма.

— А как вы уз­на­ли о смер­ти Ста­ли­на?

— В это вре­мя я жил в Ка­ра­ган­де. Уз­нал, как все, по ра­дио. С ра­дос­тью я ее не при­нял — боялся, что ста­нет еще ху­же, чем бы­ло. Но все-та­ки я его уже не­на­ви­дел. У ме­ня бы­ла та­кая строч­ка, она не вош­ла ни в один сбор­ник: «Ге­рос­трат ре­во­лю­ции — Ста­лин».

В мар­те 53-го я на­пи­сал сти­хот­во­ре­ние «На смерть Ста­ли­на»:

В его пос­туп­кахЛжи так мно­го бы­ло,А свет зна­менИх так скры­вал в ды­му,Что со­пос­та­вить это всеНе в си­лах -Мы прос­тоСле­по ве­ри­ли ему.

— А в «от­те­пель» ста­ло по­лег­че? Осо­бен­но ког­да выш­ла пер­вая зна­чи­тель­ная под­бор­ка ва­ших сти­хов в «Та­рус­ских стра­ни­цах», а вслед за ней и пер­вая книж­ка — «Го­ды»?

— На са­мом де­ле, толь­ко во вре­ме­на Гор­ба­че­ва язык ос­во­бо­дил­ся от ка­ко­го-то бре­до­во­го фле­ра. К Хру­ще­ву же я от­но­сил­ся без вос­тор­га. Боль­шая бла­го­дар­ность ему за ХХ съезд и за то, что при­пе­ча­тал Ста­ли­на, а так... Он яв­но не был мыс­ли­те­лем.
«ИЗ КИ­Е­ВА ОЧЕНЬ ХО­ТЕ­ЛОСЬ ВЫР­ВАТЬ­СЯ В МОС­КВУ — ДА­ВИ­ЛО И ЗНА­НИЕ ТО­ГО, ЧТО ПРО­И­ЗОШ­ЛО ЗДЕСЬ ВО ВРЕ­МЯ ОК­КУ­ПА­ЦИИ»

— Как вы впер­вые всту­пи­ли на тро­пу вой­ны за соб­ствен­ное мне­ние? Ка­жет­ся, эта тро­па бра­ла на­ча­ло в Ки­е­ве?

— Бы­ла та­кая ис­то­рия. Ди­рек­тор ки­ев­ской шко­лы, где я тог­да учил­ся, Иван Фе­до­ро­вич Го­ло­вач был слож­ным че­ло­ве­ком, до это­го ра­бо­тал ре­дак­то­ром ка­ко­го-то жур­на­ла, но его от­ту­да турнули. Впро­чем, и я не был по­дар­ком, имел ре­пу­та­цию воз­му­ти­те­ля спо­кой­ствия.

Я ре­гу­ляр­но хо­дил в очень хо­ро­ший лит­кру­жок при ре­дак­ции га­зе­ты «Юный пи­о­нер». Ру­ко­води­ла им Ари­ад­на Гри­горь­ев­на Да­ви­ден­ко, бу­ду­щий пи­са­тель-фан­таст Ари­ад­на Гро­мо­ва. По­том по­шел в кру­жок при Двор­це пи­о­не­ров (мы его на­зы­ва­ли Па­лац), он на­хо­дил­ся в кон­це Креща­ти­ка, в быв­шем Ку­пе­чес­ком соб­ра­нии.
Тог­да я на­чал пи­сать серь­ез­ные сти­хи. На школь­ном ве­че­ре чи­тал что-то из на­пи­сан­но­го, и как раз в это вре­мя не­лег­кая за­нес­ла в зал Ива­на Фе­до­ро­ви­ча. Сти­хи не бы­ли ан­ти­со­вет­ски­ми, а что-то про­тив ме­щан­ства. Но ди­рек­тор уло­вил в них кра­мо­лу и на­чал бук­валь­но прес­ле­до­вать ме­ня. За ка­кую-то ерун­ду, в ко­то­рой я да­же не был ви­но­ват, ме­ня выг­на­ли из шко­лы.

Приш­лось ис­кать спра­вед­ли­вость в об­ко­ме ком­со­мо­ла. Он рас­по­ла­гал­ся на Кре­ща­ти­ке в уютном особ­няч­ке, жаль, во вре­мя вой­ны его взор­ва­ли. Мне по­мог­ла за­ве­ду­ю­щая школь­ным отде­лом Зоя Фе­до­то­ва, ми­ло­вид­ная мо­ло­дая жен­щи­на. Не знаю, что ста­лось с ней по­том, скорее все­го, по­да­лась в учи­тель­ни­цы.

— Пред­ставь­те, вы пра­вы. Зоя Ва­силь­ев­на Фе­до­то­ва ста­ла ди­рек­то­ром 38-й шко­лы, где я училась.

— Вот как! В ре­зуль­та­те ее зас­туп­ни­чес­тва ме­ня нап­ра­ви­ли в го­род­ской от­дел об­ра­зо­ва­ния, а от­ту­да — в дру­гую шко­лу. За это вре­мя Иван Фе­до­ро­вич Го­ло­вач рас­ска­зал в га­зе­те «Сталинское пле­мя», что я ху­ли­ган и пло­хой по­эт.

Но я его прос­тил. Тем бо­лее ког­да уз­нал, как во вре­мя ок­ку­па­ции Ки­е­ва Иван Фе­до­ро­вич был рас­стре­лян нем­ца­ми. Ду­маю, как все, — в Бабь­ем Яру.

— На­вер­ное, до вой­ны вы и не до­га­ды­ва­лись, что есть та­кое мес­то — Ба­бий Яр.

— Впер­вые ус­лы­шал в эва­ку­а­ции, на Ура­ле. Как-то отец про­чи­тал в га­зе­те очерк о тра­ге­дии Бабь­е­го Яра. По­том я уз­нал, что там по­гиб­ли моя те­тя и ее муж, они жи­ли в на­шей квар­ти­ре на Вла­ди­мир­ской, 97б. Ту­да же пе­ре­е­хал и дя­дя, ко­то­рый рань­ше жил на Де­ме­ев­ке, а ког­да там выса­дил­ся не­мец­кий де­сант, пе­реб­рал­ся в ос­тав­лен­ную на­ми ком­на­ту. Он то­же ле­жит в Бабь­ем Яру.

Нем­цы вош­ли в Ки­ев 19 сен­тяб­ря, рас­стре­лы в Бабь­ем Яру на­ча­лись 29-го. Эти 10 дней мои род­ные жи­ли под влас­тью двор­ни­ка Мит­ро­фа­на Куд­риц­ко­го. До­пус­каю, что пос­ле тех измывательств, ко­то­рые он им ус­тро­ил, свою ги­бель они вос­при­ня­ли как ос­во­бож­де­ние.

Гес­та­по арес­то­ва­ло и рас­стре­ля­ло и мо­е­го дру­га по­э­та Яко­ва Галь­пе­ри­на. До вой­ны он был в од­ной ком­па­нии с Се­ме­ном Гуд­зен­ко и дру­ги­ми хо­ро­ши­ми ре­бя­та­ми. На­вер­ное, его то­же свезли в Ба­бий Яр.

— Я пи­то­мец ки­ев­ско­го вет­ра,
Млад­ший из ком­па­нии ре­бят,
Кто те­перь на сот­ни ки­ло­мет­ров
В оди­ноч­ку под зем­лей ле­жат.

Мно­гим ки­ев­ля­нам лес­тно, что вы наш зем­ляк.

— И все-та­ки из Ки­е­ва мне очень хо­те­лось выр­вать­ся в Мос­кву, на ши­ро­кую пло­щадь. Да­ви­ло и зна­ние то­го, что про­и­зош­ло здесь во вре­мя ок­ку­па­ции.

«В ОД­НОЙ ИЗ КОМ­НАТ ЭЙ­ЗЕН­ШТЕЙ­НА СТО­ЯЛ СТО­ЛИК, А НА НЕМ ПОД СТЕКЛЯН­НЫМ КОЛ­ПА­КОМ — СКЕ­ЛЕТ РЕ­БЕН­КА»

— В Ки­е­ве вас за­ме­тил Ни­ко­лай Асе­ев, ко­то­ро­го пос­ле смер­ти Ма­я­ков­ско­го выд­ви­га­ли, ес­ли мож­но так ска­зать, на роль пер­во­го по­э­та стра­ны. А как вы поз­на­ко­ми­лись?

— Ни­ко­лай Ни­ко­ла­е­вич был фу­ту­рис­том, и я в дет­стве то­же был фу­ту­рис­том, хо­тя не по сти­хам, а по по­ве­де­нию: мне нра­ви­лось «скан­да­лить», я, нап­ри­мер, мог встать и за­дать ка­ко­му-ни­будь док­лад­чи­ку рез­кий воп­рос.

Асе­ев при­е­хал в Ки­ев с выс­туп­ле­ни­я­ми. Ко­неч­но, я не мог про­пус­тить воз­мож­нос­ти по­ка­зать ему свои сти­хи и от­пра­вил­ся в гос­ти­ни­цу. Он ве­лел пе­ре­пи­сать два мо­их сти­хот­во­ре­ния и увез их с со­бой. По­том на се­ми­на­ре в Ли­тин­сти­ту­те, где он пре­по­да­вал, Асе­ев про­чел эти сти­хи студен­там. Так что, ког­да я при­е­хал в Мос­кву и, сна­ча­ла не пла­ни­руя пос­ту­пать в Ли­тин­сти­тут, прос­то так за­шел ту­да и в ко­ри­до­ре раз­го­во­рил­ся с ре­бя­та­ми, они мне ска­за­ли: «А мы твои стихи зна­ем».

Точ­но так же я встре­тил­ся в Ки­е­ве с Ио­си­фом Ут­ки­ным. Из гос­ти­ни­цы мы с ним выш­ли прогулять­ся. Он спро­сил, как прой­ти ку­да-то. Я го­во­рю: «Мож­но ту­дой, а мож­но сю­дой». Он поп­ра­вил: «Мож­но так, а мож­но так». А Вла­ди­мир Жа­бо­тин­ский пи­сал, что «ту­дой-сю­дой» более вы­ра­зи­тель­но.

Из книги Евгения Евтушенко «Десять веков русской поэзии».

«В год смер­ти Ста­ли­на, ве­сен­ним днем, пе­ре­до мной в ли­тин­сти­тут­ском ко­ри­до­ре вне­зап­но вы­рос­ла Ле­ген­да. Стран­но, но она бы­ла не­боль­шо­го рос­та. Нес­мот­ря на толь­ко что отбытую ссыл­ку, че­ло­век-Ле­ген­да был вов­се не ис­ху­дав­ший, а с до­воль­но пух­лы­ми щеч­ка­ми, с озор­ны­ми, так и брыз­жу­щи­ми лю­бо­пыт­ством не­у­ем­ны­ми гла­за­ми, го­то­вы­ми вы­бить на­по­ром энер­гии стек­ла оч­ков из де­ше­вень­кой же­лез­ной оп­ра­вы... Ну а его сти­хи я во мно­жес­тве знал на­и­зусть, хо­тя они тог­да еще не бы­ли ниг­де на­пе­ча­та­ны. Да раз­ве я один...».

— И вот вы — в Мос­кве. Но­вая жизнь, ин­те­рес­ные зна­ком­ства.

— Од­но из них — с Сер­ге­ем Эй­зен­штей­ном — я вос­при­ни­мал во­об­ще как фе­е­ри­чес­кое. Я и мой друг Мак­сим Ка­ли­нов­ский ока­за­лись на дне рож­де­ния од­ной из его сту­ден­ток по ВГИ­Ку. Соз­да­тель «Бро­не­нос­ца По­тем­ки­на» зап­рос­то си­дел в крес­ле в ок­ру­же­нии влюб­лен­ных в не­го уче­ни­ков, мно­го шу­тил.

Мы с Мак­си­мом нап­ро­си­лись к не­му в гос­ти. Он жил один в боль­шой квар­ти­ре, сте­ны бы­ли уве­ша­ны фо­тог­ра­фи­я­ми. В од­ной из ком­нат Эй­зен­штей­на сто­ял не­боль­шой сто­лик, а на нем под стек­лян­ным кол­па­ком — ске­лет ре­бен­ка.

— Это бы­ли ос­тан­ки его трех­лет­не­го сы­на?

— Точ­но не пом­ню, ка­жет­ся. Ме­ня это, ко­неч­но, уди­ви­ло, я не при­вык рас­смат­ри­вать ске­ле­ты. Сер­гей Ми­хай­ло­вич был стран­ным че­ло­ве­ком, но ни­че­го. А по­том про­и­зо­шел очень неприятный для ме­ня эпи­зод. У не­го там бы­ла ка­кая-то глад­кая па­лоч­ка, я стал ее вер­теть и сломал. Ока­за­лось, что это ди­ри­жер­ская па­лоч­ка. Я был нег­ра­мот­ный и ди­ри­жер­ских па­ло­чек до это­го ни­ког­да не ви­дел, вот и от­нес­ся к ней без пи­е­те­та.

— И за это Эй­зен­штейн не выг­нал вас из до­ма?

— И да­же не стал пло­хо от­но­сить­ся. Но, ко­неч­но, ужас­но огор­чил­ся, эта па­лоч­ка бы­ла ему чем-то очень до­ро­га. И по­том при встре­чах всег­да на­по­ми­нал мне о ней.

— Вы ведь и с Ан­ной Ах­ма­то­вой об­ща­лись.

— Поз­на­ко­мил­ся с ней в Мос­кве у Ар­до­вых. Ио­сиф Ут­кин рас­ска­зал Ан­не Ан­дре­ев­не, что есть та­кой На­ум Кор­жа­вин, и дал мне ее те­ле­фон.

И вот я при­шел в дом к Ар­до­вым. Она от­кры­ла и спра­ши­ва­ет: «А вы ме­ня та­кой се­бе представля­ли?». Я го­во­рю: «При­мер­но та­кой, по­то­му что ви­дел ва­ше фо­то». Тог­да она уже не от­ли­ча­лась осо­бой строй­нос­тью, как в мо­ло­дос­ти, но по-преж­не­му бы­ла ко­ро­ле­вой. Я это сра­зу по­чув­ство­вал и смот­рел на нее сни­зу вверх. С Ах­ма­то­вой, как ни стран­но, у ме­ня бы­ли прос­тые от­но­ше­ния. Я чи­тал ей свои сти­хи, и она от­но­си­лась к ним одоб­ри­тель­но.

А вот с Пас­тер­на­ком от­но­ше­ния бы­ли слож­ные. Хо­тя и он к мо­им сти­хам от­нес­ся неп­ло­хо.

— Вы встре­ча­лись с Пас­тер­на­ком и во вре­мя его трав­ли?

— Да. Я не раз бы­вал у не­го в Пе­ре­дел­ки­но. Жаль, не вел днев­ни­ков, а то рас­ска­зал бы боль­ше. Я же к не­му и Ах­ма­то­вой при­хо­дил не для ме­му­а­ров и не для ин­тер­вью, а прос­то так.

— Не ве­ли днев­ни­ков? А как же вы на­пи­са­ли два ог­ром­ных то­ма вос­по­ми­на­ний?

— По па­мя­ти.
«ЭРЕНБУРГ МЕНЯ БЛАГОСЛОВИЛ — В ОТНОШЕНИИ ЛИТЕРАТУРЫ ОН БЫЛ АБСОЛЮТНО ЧЕСТЕН»

— На по­хо­ро­нах Пас­тер­на­ка бы­ли? Ма­ло кто из кол­лег от­ва­жил­ся от­дать ве­ли­ко­му поэту пос­лед­ний долг.

— Вмес­те с ис­то­ри­ком Мон­гай­том мы при­е­ха­ли на ма­ши­не. Встре­ти­ли Бу­ла­та Окуд­жа­ву. Прош­ли пе­ре­у­лоч­ком, выш­ли на до­ро­гу воз­ле До­ма твор­чес­тва. Смот­рю: Ви­но­ку­ров сто­ит. Я его ок­лик­нул: «Же­ня! Ты в До­ме твор­чес­тва от­ды­ха­ешь?». Так, с под­дев­кой. А он: «Да, от­ды­хаю, вы­шел по­ды­шать». По­том по­до­шел ко мне и го­во­рит: «По­ни­ма­ешь, из сек­ции ни­ко­го не­ту. Межи­ров был, где-то хо­дит». Же­ня Ви­но­ку­ров был че­ло­ве­ком ос­то­рож­ным, но очень порядочным. А Ван­шен­кин, ко­то­ро­му он поз­во­нил, ска­зал, что не мо­жет при­е­хать — «пи­шет сей­час».

Из книги Ильи Эрен­бурга «Лю­ди, го­ды, жизнь».

«При­хо­дил сту­дент Ли­тин­сти­ту­та Ман­дель, ко­то­рый пос­ле мно­гих мы­тарств стал по­э­том Кор­жа­ви­ным. Он был чрез­вы­чай­но сум­бур­ным, по­рой не­ле­пым, всту­пал в спо­ры с преподавате­ля­ми, пи­сал сти­хи для дру­зей и для се­бя».

— Ни­ко­лай Асе­ев вас за­ме­тил, а Илья Эрен­бург бла­гос­ло­вил.

— Да, вер­но, Эрен­бург ме­ня бла­гос­ло­вил. Поз­на­ко­мил­ся я с ним в Ки­е­ве точ­но так же, как с Асе­е­вым и Ут­ки­ным. Илья Гри­горь­е­вич то­ль­ко-то­ль­­ко вер­­нул­ся в Рос­­сию из Фран­ции и стал выс­ту­пать с ли­те­ра­тур­ны­ми ве­че­ра­ми в раз­ных го­ро­дах. Бук­валь­но за нес­коль­ко ме­ся­цев до вой­ны он за­е­хал в Ки­ев.

Наш лит­кру­жок не мог упус­тить та­кой воз­мож­нос­ти — по­об­щать­ся со зна­ме­ни­тым пи­са­те­лем. Я и Ари­ад­на Гри­горь­ев­на Да­ви­ден­ко пош­ли к не­му в гос­ти­ни­цу. Пос­ту­ча­лись в но­мер, он открыл, и пер­вое, что мне бро­си­лось в гла­за, — его кос­тюм из ка­кой-то уди­ви­тель­ной, мохнатой тка­ни. На ме­ня она про­из­ве­ла ко­лос­саль­ное впе­чат­ле­ние, и я боль­ше ни­че­го не ви­дел.

Он ска­зал, что у не­го нет вре­ме­ни на по­се­ще­ние на­ше­го лит­круж­ка (и так оно и бы­ло), и мы ушли ни с чем. Я страш­но огор­чил­ся: «Что же это я хо­дил, как ду­рак, и ни­че­го!». Ари­ад­на Григорь­ев­на по­со­ве­то­ва­ла: «Вер­ни­тесь и ска­жи­те, что вы зас­тес­ня­лись и за­бы­ли по­чи­тать свои сти­хи». Я так и сде­лал. Мое сти­хот­во­ре­ние Илье Гри­горь­е­ви­чу пон­ра­ви­лось. И ког­да я был на его ве­че­ре, он по­до­шел ко мне на гла­зах у всей пуб­ли­ки и ска­зал что-то хо­ро­шее.

— Мож­но се­бе пред­ста­вить, что это зна­чи­ло для маль­чиш­ки в 15 лет.

— Так мно­го, что ког­да в эва­ку­а­ции я стал го­то­вить­ся к служ­бе в ар­мии и за­ду­мал ра­бо­тать воен­ным кор­рес­пон­ден­том, то рас­счи­ты­вал на по­мощь Эрен­бур­га. Я был уве­рен, что он ме­ня пом­нит. А что ме­ня мож­но не пом­нить, я пред­ста­вить се­бе не мог. Но он вспом­нил ме­ня, ког­да пос­ле ссыл­ки я при­е­хал в Мос­кву, и очень теп­ло при­нял.

— И по­мог вос­ста­но­вить­ся в Ли­тин­сти­ту­те.

— Это бы­ло неп­рос­то: ме­ня очень не хо­те­ли вос­ста­нав­ли­вать. Дол­ма­тов­ский (ла­у­ре­ат Сталинской пре­мии, член при­ем­ной ко­мис­сии Ли­тин­сти­ту­та. - Авт.) на­пи­сал «нуж­ную» рецен­зию, что­бы ме­ня не при­ни­ма­ли.

— Не­у­же­ли и пос­ле смер­ти Ста­ли­на Ев­ге­ний Дол­ма­тов­ский, сын реп­рес­си­ро­ван­но­го, продол­жал бо­ять­ся?

— Он был кон­фор­мис­том и пло­хо от­но­сил­ся к лю­дям, ко­то­рые кон­фор­мис­та­ми не бы­ли. Правда, со вре­ме­нем он да­же пы­тал­ся со мной раз­го­ва­ри­вать, за­иг­ры­вал. Но это бы­ло по­том. А тог­да Эрен­бург на­пи­сал Дол­ма­тов­ско­му: «Вы как не­та­лан­тли­вый че­ло­век дол­жны бы­ли бы поддер­жи­вать та­лан­тли­вых, а вы...».

Ко­неч­но, Илья Гри­горь­е­вич по­ни­мал, где жи­вет. Ведь поч­ти всех, кто был с ним ря­дом, посади­ли. Я да­же не мо­гу пе­ре­чис­лить. Он пи­сал, буд­то вы­иг­рал в ло­те­рею. А в от­но­ше­нии лите­ра­ту­ры Эрен­бург был аб­со­лют­но чес­тен — ста­рал­ся за­щи­тить ли­те­ра­то­ров, под­дер­жи­вал мно­гих опаль­ных по­э­тов и пи­са­те­лей.

— Го­во­ря о вас, мно­гие вспо­ми­на­ют преж­де все­го «са­миз­дат­скую» «Бал­ла­ду об историчес­ком не­до­сы­пе» — «Па­мя­ти Гер­це­на»: «Но де­каб­рис­ты раз­бу­ди­ли Гер­це­на. Он не­дос­пал, от­сю­да все пош­ло». В те вре­ме­на она мог­ла сто­ить вам тюрь­мы или пси­хуш­ки.

— Не-а. По­лу­чи­лась та­кая шут­ка, и я был до­во­лен: лю­ди сме­я­лись, и я то­же. И влас­ти тог­да ко мне не при­ме­ни­ли ни­ка­ких эк­зе­ку­ций. Я ни­ког­да не счи­тал свои сти­хи сме­лы­ми, не при­чис­лял се­бя к дис­си­ден­там.

— А как же ва­ша под­пись под пись­ма­ми в за­щи­ту дис­си­ден­тов Га­лан­ско­ва и Гин­збур­га, Синявско­го и Да­ни­э­ля, под­поль­ный са­миз­дат?

— В са­миз­да­те не пе­ча­тал­ся. А прос­то, ес­ли лю­ди хо­те­ли чи­тать мои сти­хи, пе­ре­пи­сы­ва­ли их, это и был са­миз­дат. Письма под­пи­сы­вал, ес­ли счи­тал их вер­ны­ми. Но ме­ня не ув­ле­ка­ла диссиден­тская де­я­тель­ность. Я по­эт и не мог все вре­мя от­сле­жи­вать, что го­во­рит и де­ла­ет власть. Я от­но­шу се­бя не к шес­ти­де­сят­ни­кам, а к пред­во­ен­но­му по­ко­ле­нию.

— Но власть счи­та­ла вас дис­си­ден­том. Вы же мно­го лет пи­са­ли, что на­зы­ва­ет­ся, в стол.

— Но я это так не вос­при­ни­мал. Я чи­тал друзь­ям, всем, ко­му мог.

— На что жи­ли?

— В ссыл­ке день­га­ми по­мо­га­ли ро­ди­те­ли. В Ка­ра­ган­де я ра­бо­тал, пы­тал­ся да­же са­пож­ни­ком, но из это­го ни­че­го не выш­ло, пи­сал вся­кие де­жур­ные сти­хи... Мно­го на этом не за­ра­бо­та­ешь, но на жизнь хва­та­ло.

А ког­да при­е­хал в Мос­кву, в от­де­ле по­э­зии на­ро­дов СССР при из­да­тель­стве «Со­вет­ский писатель» мне пред­ло­жи­ли за­нять­ся пе­ре­во­да­ми. Я пло­хо по­ни­мал, что это та­кое, но со временем ра­зоб­рал­ся и стал бо­лее-ме­нее жить. По­том ме­ня поз­на­ко­ми­ли с Кай­сы­ном Ку­ли­е­вым, мы под­ру­жи­лись, я его мно­го пе­ре­во­дил.

— Хо­ди­ли слу­хи, что мос­ков­ские по­э­ты де­ла­ют имя без­дар­ным ав­то­рам, жи­ву­щим в респуб­ли­ках ра­ди оп­рав­да­ния ло­зун­га о друж­бе на­ро­дов СССР.

— Что ж, слу­ча­лось, что и я ка­кую-то аб­ра­ка­даб­ру до­во­дил до сред­не­го уров­ня. Жить-то на­до бы­ло. Но Кай­сы­на Ку­ли­е­ва и Ра­су­ла Гам­за­то­ва ник­то из пе­ре­вод­чи­ков не «сде­лал». Они были боль­ши­ми по­э­та­ми.

— Ес­ли все бы­ло не так уж пло­хо — за­ра­бо­ток, приз­на­ние, то что вас зас­та­ви­ло по­ки­нуть СССР?

— Был я как-то в До­ме твор­чес­тва, при­е­хал в Мос­кву — смот­рю: вы­зов в про­ку­ра­ту­ру. Явил­ся. Ста­ли доп­ра­ши­вать — ни о чем, а так, в ос­нов­ном о том, что я чи­таю. Я жут­ко ра­зоз­лил­ся. Я уже тог­да был до­воль­но из­вес­тным по­э­том, и тут по­лу­ча­ет­ся — мо­гут вы­зы­вать, доп­ра­ши­вать.

— Ду­ма­е­те, хо­те­ли за­вес­ти на вас де­ло?

— Те­перь я так не ду­маю. Но тог­да ме­ня преж­де все­го воз­му­ти­ла са­ма воз­мож­ность доп­ро­са. Все-та­ки су­щес­тво­ва­ло что-то та­кое, из че­го я пи­сал. И хо­ро­шо пи­сал.

— Жа­ле­е­те, что уе­ха­ли?

— Жа­лею. Уе­хал сду­ру. Мне луч­ше бы­ло бы жить и уме­реть в Рос­сии.

— А как вам в го­ды эмиг­ра­ции ра­бо­та­лось в зна­ме­ни­том жур­на­ле «Кон­ти­нент»? Вы там бы­ли чле­ном ред­кол­ле­гии? Или это но­ми­наль­ная дол­жность?

— Очер­чен­ных обя­зан­нос­тей у ме­ня не бы­ло. Я мог по со­ве­ту глав­но­го ре­дак­то­ра и мо­е­го дру­га еще с Мос­квы Мак­си­мо­ва что-ни­будь на­пи­сать.

«Я СКА­ЗАЛ ВИ­КЕ НЕК­РА­СО­ВУ: «ВЫ, ДВО­РЯ­НЕ, ПРОС­РА­ЛИ РОС­СИЮ»

— В «Кон­ти­нен­те» у вас выш­ло не­ма­ло ста­тей, в том чис­ле по­ле­ми­чес­ких. В част­ности, о Брод­ском на­пи­са­ли нели­це­прият­но...

— Я пи­сал не о Брод­ском, а о куль­те Брод­ско­го. Не­ко­то­рые его сти­хи счи­таю очень талантливы­ми. Но культ Брод­ско­го пло­хо пов­ли­ял на раз­ви­тие по­э­зии. По­я­ви­лась та­кая страсть к ге­ни­аль­нос­ти. Вмес­то то­го что­бы быть са­ми­ми со­бой, лю­ди ста­ли «ге­ни­аль­ны­ми». И Бродский от­крыл эту до­ро­гу.

— А как вам ра­бо­та­лось с Вик­то­ром Нек­ра­со­вым? Он же был за­мом глав­но­го ре­дак­то­ра «Кон­ти­нен­та»?

— Я знал его не как за­мес­ти­те­ля глав­но­го ре­дак­то­ра, а как Ви­ку Нек­ра­со­ва. Как ни стран­но, я поз­на­ко­мил­ся с ним не в Ки­е­ве, а в Мос­кве у мо­их дру­зей. По­том уже и в Ки­е­ве мы встре­ча­лись.

Он был хо­ро­шим че­ло­ве­ком, иног­да нем­но­го лег­ко­мыс­лен­ным. Вот ки­ев­ский при­мер. К его жене при­ез­жа­ла ка­кая-то зна­ко­мая из Днеп­ро­пет­ров­ска. А мы при ней го­во­ри­ли все, что угодно. По­том я стал за­ме­чать, что то од­но, то дру­гое из на­ших раз­го­во­ров всплы­вает где не надо. А Вика лишь от­ма­хи­вал­ся. Тог­да я ска­зал ему: «Вы, дво­ря­не, прос­ра­ли Рос­сию». Он рассме­ял­ся.

По­том я встре­чал­ся с ним в Па­ри­же, в Аме­ри­ке. Он ни­чуть не из­ме­нил­ся. Ос­тал­ся та­ким же лег­ко­мыс­лен­ным, как и был.

— Ва­ше сти­хот­во­ре­ние «Де­ти в Ос­вен­ци­ме» не­воз­мож­но чи­тать без слез:

Муж­чи­ны му­чи­ли де­тей.
Ум­но. На­ме­рен­но. Уме­ло.
Тво­ри­ли буд­нич­ное де­ло,
Тру­ди­лись — му­чи­ли де­тей.

Ка­жет­ся, ва­ша суп­ру­га Лю­бовь Се­ме­нов­на имен­но пос­ле этих сти­хов ре­ши­ла свя­зать с ва­ми свою судь­бу. Сколь­ко лет вы вмес­те?

— Дай­те пос­чи­таю... Лю­боч­ка (же­не), сколь­ко лет мы вмес­те? (Пос­ле под­сказ­ки) ...С 65-го го­да. Лю­ба, рас­ска­жи, как мы по­з­на­ко­ми­лись.

Лю­бовь Се­ме­нов­на:— Я ра­бо­та­ла в Ки­ши­не­ве в рес­пуб­ли­кан­ской биб­ли­о­те­ке. Од­наж­ды ме­ня выз­вал ди­рек­тор и ска­зал, что в рам­ках Де­ка­ды рус­ской ли­те­ра­ту­ры в Мол­да­вии к нам приезжает груп­па пи­са­те­лей и нуж­но ус­тро­ить 10 встреч с чи­та­те­ля­ми. Я рас­сер­ди­лась и сказала, что у ме­ня план вы­пол­нен. Но он нас­та­и­вал: «Есть та­кое боль­ше­вис­тское сло­во «на­до». Ког­да я уз­на­ла, что бу­дет и Кор­жа­вин, нем­но­го смяг­чи­лась. Я уже чи­та­ла его про­из­ве­де­ния в жур­на­лах «Юность», «Но­вый мир», в «Та­рус­ских стра­ни­цах». Это бы­ло очень боль­шим событием в ли­те­ра­тур­ной жиз­ни.

И вот я уви­де­ла та­ко­го че­ло­ве­ка, ну, не­вы­со­ко­го, уже склон­но­го к пол­но­те и с лы­си­ной, но совер­шен­но оча­ро­ва­тель­но­го. Это и был На­ум Мо­и­се­е­вич. Чи­та­те­ли при­ни­ма­ли Кор­жа­ви­на на ура. А ког­да на од­ном из ве­че­ров я ус­лы­ша­ла сти­хот­во­ре­ние «Муж­чи­ны му­чи­ли де­тей», то долго хо­ди­ла под боль­шим впе­чат­ле­ни­ем. К кон­цу де­ка­ды все бы­ло ре­ше­но.

— Сто­летье пром­ча­лось. И сно­ва,
Как в тот не­за­па­мят­ный год -
Ко­ня на ска­ку ос­та­но­вит,
В го­ря­щую из­бу вой­дет.
Ей жить бы хо­те­лось ина­че,
Но­сить дра­го­цен­ный на­ряд...
А ко­ни все ска­чут и ска­чут.
А из­бы го­рят и го­рят.

На­ум Мо­и­се­е­вич, у вас есть де­ти, вну­ки?

— Дочь Ле­на от пер­во­го бра­ка, еще ка­ра­ган­дин­ско­го. Есть и вну­ки — На­та­ша и Гри­ша. Все живут здесь, в Аме­ри­ке. На­та­ше — 24 го­да, Гри­ше — 20. Внуч­ка о­кон­чи­ла ме­ди­цин­скую шко­лу и те­перь дол­жна спе­ци­а­ли­зи­ро­вать­ся как врач, а внук за­кан­чи­ва­ет прес­тиж­ное учеб­ное заведение в Ка­ли­фор­нии, бу­дет прог­рам­мис­том.

— Сей­час что-ни­будь пи­ше­те?

— Ни­че­го не пи­шу, я бо­лен, да и не ви­жу ни­че­го.

— Но мно­гим бы ва­шу про­зор­ли­вость. Свои ме­му­а­ры вы наз­ва­ли «В соб­лаз­нах кро­ва­вой эпо­хи». У вас есть пред­чув­ствие то­го, ка­ким бу­дет ны­неш­ний век?

— Я его очень бо­юсь. Су­щес­тву­ет опас­ность кру­ше­ния ци­ви­ли­за­ции. Лю­ди до­би­лись ка­ких-то прав и сво­бод, но да­ле­ко не всег­да зна­ют, что с ни­ми де­лать, и час­то нап­рав­ля­ют их на разруше­ние. Вот как те­перь бла­го­да­ря сво­бо­де сло­ва пуб­ли­ку­ет­ся сек­рет­ная пе­ре­пис­ка. Все свобо­ды хо­ро­ши, ког­да у лю­дей есть внут­рен­ние ог­ра­ни­чи­те­ли, а ког­да их нет, то все пропадает. В ци­ви­ли­зо­ван­ные стра­ны при­ез­жа­ют ис­ла­мис­ты и тре­бу­ют сво­бод. Но их сво­бо­да — это уду­ше­ние на­шей ци­ви­ли­за­ции.

— И нет на­деж­ды? Как в од­ном из ва­ших пос­лед­них по вре­ме­ни про­из­ве­де­ний «Пос­лед­ний языч­ник»:

Как хо­те­лось мне жить, хоть о жиз­ни дав­но от­грус­ти­ли,
Как я смыс­ла ис­кал, как я ве­рил в лю­дей до по­ры...
Я пос­лед­ний языч­ник сре­ди хрис­ти­ан Ви­зан­тии,
Я от­нюдь не пос­лед­ний, кто ви­дит, как гиб­нут ми­ры.

— Един­ствен­ная на­деж­да на ра­бо­ту. Ра­зум вос­тор­жес­тву­ет, ес­ли лю­ди бу­дут для это­го ста­рать­ся. Я оп­ти­мист, но мой оп­ти­мизм не­бе­зоб­лач­ный. Я счи­таю, что ес­ли ста­рать­ся взби­вать мас­ло, то оно, ско­рее все­го, взобь­ет­ся. Ра­бо­тать на­до.
Любовь Хазан Бульвар Гордона
avatar
Borys
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 70 Мужчина
Страна : Германия Город : Оберхаузен
Район проживания : Центральная поликлиника
Место учёбы, работы. : Школа №9, маштехникум, завод Комсомолец
Дата регистрации : 2010-02-24 Количество сообщений : 1936
Репутация : 2004

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Поэтические и музыкальные встречи

Сообщение автор Lubov Krepis в Пт 30 Дек - 21:48:52

avatar
Lubov Krepis
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 63 Женщина
Страна : Германия Район проживания : Садовая 10
Место учёбы, работы. : Школа 2. Школа 13
Дата регистрации : 2008-02-11 Количество сообщений : 2025
Репутация : 1480

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Поэтические и музыкальные встречи

Сообщение автор Lubov Krepis в Сб 14 Янв - 23:12:05

avatar
Lubov Krepis
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 63 Женщина
Страна : Германия Район проживания : Садовая 10
Место учёбы, работы. : Школа 2. Школа 13
Дата регистрации : 2008-02-11 Количество сообщений : 2025
Репутация : 1480

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Поэтические и музыкальные встречи

Сообщение автор Beni в Пн 16 Янв - 6:16:26

Молитва за Израиль.
Всеволод Емелин-русский поэт

Всеволод Емелин - это своего рода Веничка Ерофеев многообразной в
своих проявлениях великой русской поэзии.
Родился в Москве в 1959 году.
Закончил Московский институт геодезии и картографии.
Работал геодезистом, разнорабочим на стройке, сторожом в московском
храме Косьмы и Дамиана.
Стихи, собранные в один цикл друзьями, практически нигде не печатались.
Правда была маленькая публикация в альманахе "Поэзия" и еще одна
в екатеринбургском журнале "Мы и культура сегодня".
А поэт он замечательный, да вы и сами в этом убедились. А слышали бы
вы, как он читает свои стихи - сколько в этом чтении то истинного
трагизма, то чисто русского юмора, короче истинной поэзии...
Вообще в данном случае все написанное Емелиным не стилизация, а самая
что ни на есть настоящая жизнь -


Исход


Поцелуи, объятья.
Боли не побороть.
До свидания, братья,
Да хранит вас Господь.

До свиданья, евреи,
До свиданья, друзья.
Ах, насколько беднее
Остаюсь без вас я.

До свиданья, родные,
Я вас очень любил.
До свиданья, Россия, -
Та, в которой я жил.


Сколько окон потухло,
Но остались, увы,
Опустевшие кухни
Одичавшей Москвы.
Вроде Бабьего Яра,
Вроде Крымского рва,
Душу мне разорвало
Шереметьево-два.

Что нас ждёт, я не знаю.
В православной тоске
Я молюсь за Израиль
На своём языке.
Сохрани ты их дело
И врагам не предай,
Богородице Дево
И святой Николай.
Да не дрогнет ограда,
Да ни газ, ни чума,
Ни иракские СКАДы
Их не тронут дома.

Защити эту землю,
Превращённую в сад.
Адонай элохейну.
Адонаи эхад.
avatar
Beni
Почётный Форумчанин
Почётный Форумчанин

Возраст : 57 Мужчина
Страна : Израиль Город : Ashdod
Район проживания : Свердлова,Ново-Ивановская,Ленина
Дата регистрации : 2008-03-04 Количество сообщений : 420
Репутация : 201

Посмотреть профиль http://public.fotki.com/mich59/

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Поэтические и музыкальные встречи

Сообщение автор Kim в Пт 20 Янв - 16:10:17

Любеые тeатральные постановки на экране вашего компютера!
Смотрите и наслаждайтесь!

http://spektaklionlayn.narod.ru/
avatar
Kim
Администратор
Администратор

Возраст : 60 Мужчина
Страна : Германия Район проживания : K-libknehta
Дата регистрации : 2008-01-24 Количество сообщений : 4996
Репутация : 3811

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Поэтические и музыкальные встречи

Сообщение автор Лилия в Вс 22 Янв - 9:00:53

CПАСИБО, Ким! :)
avatar
Лилия
Академик
Академик

Возраст : 63 Женщина
Страна : США Район проживания : Дзержинского, 42 (напротив милиции)
Дата регистрации : 2008-03-18 Количество сообщений : 313
Репутация : 167

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Поэтические и музыкальные встречи

Сообщение автор Kim в Чт 16 Фев - 16:04:00

avatar
Kim
Администратор
Администратор

Возраст : 60 Мужчина
Страна : Германия Район проживания : K-libknehta
Дата регистрации : 2008-01-24 Количество сообщений : 4996
Репутация : 3811

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Поэтические и музыкальные встречи

Сообщение автор Lubov Krepis в Вс 1 Апр - 18:25:00



Повтор от 17.02 "Молодые таланты"
avatar
Lubov Krepis
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 63 Женщина
Страна : Германия Район проживания : Садовая 10
Место учёбы, работы. : Школа 2. Школа 13
Дата регистрации : 2008-02-11 Количество сообщений : 2025
Репутация : 1480

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Поэтические и музыкальные встречи

Сообщение автор Borys в Вс 15 Апр - 10:59:42

avatar
Borys
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 70 Мужчина
Страна : Германия Город : Оберхаузен
Район проживания : Центральная поликлиника
Место учёбы, работы. : Школа №9, маштехникум, завод Комсомолец
Дата регистрации : 2010-02-24 Количество сообщений : 1936
Репутация : 2004

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Поэтические и музыкальные встречи

Сообщение автор Kim в Ср 30 Май - 13:52:49

avatar
Kim
Администратор
Администратор

Возраст : 60 Мужчина
Страна : Германия Район проживания : K-libknehta
Дата регистрации : 2008-01-24 Количество сообщений : 4996
Репутация : 3811

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Поэтические и музыкальные встречи

Сообщение автор Kim в Вт 21 Авг - 16:02:03

avatar
Kim
Администратор
Администратор

Возраст : 60 Мужчина
Страна : Германия Район проживания : K-libknehta
Дата регистрации : 2008-01-24 Количество сообщений : 4996
Репутация : 3811

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Поэтические и музыкальные встречи

Сообщение автор Sem.V. в Пт 26 Окт - 22:59:10

Варвара Васильевна Панина -
звезда романса и цыганской песни




В Москве, у станции метро «Сокол», в небольшой, но очень уютной квартире частенько собираются гости. За большим столом, заставленным домашней выпечкой, места хватает для всех. Гости и хозяева дома рассаживаются, в большие чашки разливается крепкий «цыганский» чай. И начинается неспешная беседа. Основная тема, как правило, касается жизни знаменитой Вари Паниной. И это неудивительно, ведь хозяева дома — единственные прямые потомки легендарной певицы.

Варвара Васильевна Панина, в девичестве Васильева, цыганка по происхождению, родилась в 1872 году. Родители её занимались торговлей, артистов в семье не было. И хотя умение петь и танцевать у цыган, что называется, в крови, и удивить этими талантами кого-то из них сложно, Варя Панина с самого раннего детства поражала своей страстностью в пении и необыкновенно красивым, сильным голосом. Ей было 14 лет, когда она начала петь в хоре ресторана «орана «Стрельн в то время руководила цыганская певица Александра Ивановна Панина; затем, выйдя замуж за племянника Александры Паниной, мещанина города Коломны Московской губернии Фёдора Артемьевича Панина (а не хориста, как писали в некоторых «воспоминаниях»), она перешла в «Яр» уже в качестве хозяйки хора. Послушать ставшую к тому времени известной певицу считали своим долгом знатоки-меломаны. Слава о московской звезде пошла по всей России.



Низкое грудное контральто, своеобразная манера исполнения, сочетание совершенно не женского по тембру голоса с чисто женскими интонациями, способность передавать глубину переживаний человеческой души, заставлять страдать для того чтобы очиститься, восхищали. Её пение привлекало самые широкие круги общества того времени: купечество, аристократию, художественную интеллигенцию.

Она была истинной звездой конца XIX — начала XX веков, ею восторгались А.А. Блок, Л.Н. Толстой, А.И. Куприн, А.П.Чехов. Фёдор Шаляпин часто приходил послушать цыганку Варю и был в восторге от её пения.

В начале XX века Панина начала выступать с сольными концертами в лучших залах Москвы, Петербурга и российской провинции, где имела огромный успех. Сценический образ Вари Паниной был продуманно скромен, ничто не должно было отвлекать от её пения: просто одетая, никаких модных причёсок, минимум косметики, минимум украшений.

Она выходила к публике не спеша, чуть кланялась, располагалась в стоящем на сцене кресле, закуривала. (Папиросы у неё были толстые-претолстые, назывались они «Пушка», и курила она беспрерывно). Постоянные аккомпаниаторы знаменитой цыганки — гитаристы К.Васильев, Н.Шишкин и иногда модный в те годы исполнитель на цитре Ганс — терпеливо ожидали сигнала. Чуть заметный кивок, первые аккорды гитары — и... Зал замирал. Начиналось волшебство, гениальная певица раскрывала душу, вовлекала зрителей в великую тайну романса. Взволнованная публика рукоплескала, случались и обмороки, а после концерта к гримерной бывало не пробиться сквозь толпу молодёжи, которая осыпала певицу цветами. Случались и казусы. Дочь Вари Паниной, Елена, рассказывала своим домашним, что много раз знаменитая певица возвращалась с концертов в разорванном платье — это поклонники окружали её со всех сторон и, пользуясь, образовавшейся давкой, отрывали от концертных нарядов кусочки «на память».

Сохранились воспоминания о знаменитом концерте, состоявшемся в марте 1906 года в Мариинском театре. На концерте присутствовали Его Высочество Николай Александрович с семьёй. После концерта император прошёл за кулисы и, поздравив певицу, поинтересовался, почему в его коллекции нет грампластинок со звукозаписями Паниной. Представители общества «Граммофон» немедленно принялись записывать певицу. Спустя три месяца Николаю II был подарен красивый альбом с записями Вари Паниной на 20 миньонах.



Через четыре года, тоже в марте, на единственный концерт, данный Варей Паниной в Дворянском собрании, «попасть было так же трудно, как на парадный спектакль в честь французских гостей». Выступали два кумира — в первом отделении пела «несравненная» Анастасия Вяльцева, «певица радостей жизни», во втором - «божественная» Варвара Панина, «певица роковых страстей и глубокой печали». В семье Паниных хранится программа этого концерта, около фамилии Паниной - три точки, что означало: певица будет петь исключительно по заказу, заранее репертуар не указывался. Публика неистовствовала. Концерт удалось завершить только около двух часов ночи, после вмешательства полиции.

После того концерта Варе Паниной оставалось жить ещё чуть больше года.

10 июня 1911 года, после концерта, певица вошла в свою гримёрную, села в кресло, как обычно, закурила, и вдруг её так много страдавшее сердце перестало биться. Варя Панина умерла, когда ей не исполнилось и 39 лет.

В последний путь певицу провожали тысячи москвичей. Кроме многочисленных поклонников, на похоронах присутствовали представители высшего чиновничества, элита артистического и театрального мира, титулованные особы, столичные аристократы. Гроб некоронованной царицы русского и цыганского романса утопал в цветах и венках. Похоронили Варю Панину на Ваганьковском кладбище.

Она пережила смерть самых близких людей — сначала мужа, затем матери и брата. Сиротами остались пятеро её детей — три сына: Константин, Владимир, Егор и две дочери: Елена и Тамара. Егор и Тамара скончались молодыми. Только у Елены были дети, Владимир и Борис.


Дочери Варвары Васильевны Паниной: вторая слева - Тамара, крайняя справа - Елена

Елена Фёдоровна вышла замуж за командира первой императорской автомобильной роты Владимира Сергеевича Воронова. На протяжении всей своей жизни она являлась хранительницей семейного архива, документов, фотографий, всего, что связано с именем Вари Паниной, и всё это бережно передаётся из поколения в поколение. В доме потомков великой певицы на почётном, специально отведенном месте стоит уникальная игрушка — метровый негр, сидящий на лавочке и играющий на гармошке. Игрушка эта — подарок Вари Паниной дочери Елене, и хотя негр уже давно пережил вековой юбилей, и его гармошка потерялась, он продолжает играть мелодию, которую слушала легендарная Варя Панина. Механизм работает чётко, кажется, время не властно над ним. Этот человечек — свидетель удивительных событий, которые ушли в далёкое прошлое. Он знает, какой была на самом деле Варя Панина. Многие мемуаристы и авторы современных публикаций неоднократно подчеркивают её якобы мужские привычки, жесты, грубоватую манеру поведения.

А вот дочь Елена часто вспоминала, что Варя была очень мягкой, женственной. Внешняя же грубость — это всё легенды или выдумки журналистов. А может, Варя Панина специально создавала такой образ, чтобы защитить свой мир от посторонних любопытных глаз, потому что была легкоранимой, остро чувствующей и очень уязвимой, хрупкой женщиной, и была на людях настоящей только тогда, когда пела?.. Ведь она сама говорила: «Я живу только тогда, когда пою».



Кто знает? На эти вопросы уже, к сожалению, нет ответов. Память размывается туманом времени. Но, к счастью, есть замечательная квартира на «Соколе», где хранится множество фотографий и других «милых сердцу» мелочей, которые так или иначе рассказывают о жизни певицы, есть устные воспоминания. И, конечно, есть записи романсов в исполнении Вари Паниной. И мы имеем счастье слушать ее голос и в нынешнем, XXI веке, прикасаться к чуду прошлого века, чуду, которым, безусловно, была знаменитая цыганская певица Варвара Васильевна Панина.


avatar
Sem.V.
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 81 Мужчина
Страна : Израиль Город : г.Акко
Район проживания : Ул. К.Либкнехта, Маяковского, Н.Ивановская, Сестер Сломницких
Место учёбы, работы. : ж/д школа, маштехникум, институт, з-д Прогресс
Дата регистрации : 2008-09-06 Количество сообщений : 666
Репутация : 695

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Поэтические и музыкальные встречи

Сообщение автор Спонсируемый контент


Спонсируемый контент


Вернуться к началу Перейти вниз

Страница 1 из 3 1, 2, 3  Следующий

Предыдущая тема Следующая тема Вернуться к началу


 
Права доступа к этому форуму:
Вы не можете отвечать на сообщения