Количество посещений
бесплатный счетчик посещений

 

Последние темы
» Чудеса школьных годов - 4
Сегодня в 14:57:47 автор Borys

» "Чудеса" школьных "годов" 1, 2, 3
Вт 12 Дек - 14:08:26 автор Borys

» Выдуманные или правдивые истории
Вс 10 Дек - 22:03:51 автор Kim

» Поэтические и музыкальные встречи
Пт 8 Дек - 19:00:01 автор Borys

»  Мы родом из СССР
Пт 8 Дек - 15:21:48 автор Kim

» Израиль и Израильтяне
Пт 8 Дек - 14:45:09 автор Kim

» Анекдоты, Афоризмы
Пн 4 Дек - 22:29:11 автор Borys

» Выдающиеся люди
Вс 3 Дек - 14:10:08 автор Borys

» Человек и его возможности
Пт 1 Дек - 9:58:04 автор Borys

» С миру по нитке или немного новостей отовсюду
Ср 29 Ноя - 19:21:27 автор Kim

» Притчи
Вс 26 Ноя - 9:25:54 автор Guavka

» Холокост - трагедия европейских евреев
Сб 25 Ноя - 20:58:44 автор Borys

» Видео и фото приколы
Пт 24 Ноя - 23:16:01 автор Kim

» Наука и техника
Пт 24 Ноя - 19:37:40 автор Guavka

» ТОЧКА ЗРЕНИЯ
Ср 22 Ноя - 22:21:58 автор Kim

Вход

Забыли пароль?

Поиск
 
 

Результаты :
 


Rechercher Расширенный поиск

Реклама
Социальные закладки

Социальные закладки digg  Социальные закладки delicious  Социальные закладки reddit  Социальные закладки stumbleupon  Социальные закладки slashdot  Социальные закладки yahoo  Социальные закладки google  Социальные закладки blogmarks  Социальные закладки live      

Поместите адрес форума БЕРДИЧЕВЛЯНЕ ЗА РУБЕЖОМ на вашем сайте социальных закладок (social bookmarking)

RSS-каналы


Yahoo! 
MSN 
AOL 
Netvibes 
Bloglines 


Посетители
Locations of visitors to this page

Холокост - трагедия европейских евреев

Страница 3 из 5 Предыдущий  1, 2, 3, 4, 5  Следующий

Предыдущая тема Следующая тема Перейти вниз

Re: Холокост - трагедия европейских евреев

Сообщение автор Kim в Сб 4 Май - 15:18:05

Друзья, этого не прочесть нельзя


Евгений Александрович Евтушенко (фамилия при рождении Гангнус, род.18 июля 1932 г., станция Зима, Иркутская обл.) известный советский,русский поэт, прозаик, режиссер, сценарист, публицист, актер.Владеет английским, испанским, итальянским и французским языками.

В 2011 году исполнилось 50 лет со дня публикации стихотворения

Евгения Евтушенко "Бабий Яр". Я полагаю, что в истории человечества не было других поэтических строк, которые нашли бы такой немедленный и широкий отклик во всем мире, как эти строки Евгения Евтушенко.



Да и много ли было в истории стихов,которые бы запечатлевались в камне, после которых создавались памятники, причем на разных континентах.Памятник в Киеве, строки на английском языке перед музеем Холокоста в Вашингтоне. В эфире я как-то высказал свое мнение, что в ХХ веке в мире было два самых знаменитых стихотворения. Это не значит, что они были лучшими из того, что написано в прошлом веке. Потому что на этот счет у каждого свои критерии и приоритеты, и трудно сравнивать художественные произведения.

Но если измерять по степени воздействия на людей, по откликам, то,несомненно, такими были, на мой взгляд, стихотворение "Если" ("Заповедь")Р. Киплинга - стихи, написанные великим английским писателем и поэтом в 1910 году, и "Бабий Яр",написанный в 1961 году.



Я никогда не забуду день, когда мой отец пришел домой с номером

"Литературной газеты" в руке. На лице его было что-то вроде ошеломления - как такое могло быть напечатано. Я никогда не забуду слез моей матери, когда она читала эти стихи.



Во время одной из наших бесед с Евгением Александровичем в эфире я спросил у него, а какова история "Бабьего Яра"? Как же случилось, что,

вопреки логике той жизни, было все это опубликовано в те наши жестокие, суровые времена? И Женя ответил мне, что написать такие стихи было легче, чем напечатать.



Вот что он сам рассказал об этом... Подробности о Бабьем Яре я узнал от молодого киевского писателя Анатолия Кузнецова. Он был свидетелем того, как людей собирали, как их вели на казнь. Он тогда был мальчиком, но хорошо все помнил...

Когда мы пришли на Бабий Яр, то

я был совершенно потрясен тем, что увидел. Я знал, что никакого памятника там нет, но ожидал увидеть какой-то знак памятный или, какое-то ухоженное место. И вдруг я увидел самую обыкновенную свалку, которая была превращена в такой сэндвич дурнопахнущего мусора. И это на том месте, где в земле лежали десятки тысяч ни в чем не повинных людей: детей, стариков, женщин... На наших глазах подъезжали грузовики и сваливали на то место, где лежали эти жертвы, все новые и новые кучи мусора. Я был настолько устыжен увиденным, что этой же ночью написал стихи.

Потом я их читал украинским поэтам, среди которых был Виталий Коротич, и читал их Александру Межирову, позвонив в Москву. А уже на следующий день в Киеве хотели отменить мое выступление. Пришла учительница с

учениками, и они мне сказали, что видели, как мои афиши заклеивают. И я сразу понял, что стихи уже известны в КГБ. Очевидно, мои телефонные разговоры прослушивались.

Когда я его впервые исполнил публично, возникла минута молчания, мне эта минута показалась вечностью...

А потом... Там маленькая старушка вышла из зала, прихрамывая, опираясь

на палочку, прошла медленно по сцене ко мне. Она сказала,что была в Бабьем Яру , была одной из немногих, кому удалось выползти сквозь мертвые тела. Она поклонилась мне земным поклоном и поцеловала мне руку. Мне никогда в жизни никто руку не целовал.

Но одно дело организовать литературный концерт и совсем другое -

быть напечатанным. Мотивировка отказа в те времена была стандартной: "Нас не поймут"! И тогда я поехал к Косолапову в "Литературную газету".Я

знал, что он был порядочный человек. Разумеется, он был членом партии, иначе не был бы главным редактором.

Быть редактором и не быть членом партии было невозможно.

Вначале я принес стихотворение ответственному секретарю.Он прочитал и сказал:"Какие хорошие стихи, какой ты молодец. Ты мне прочитать принес?" Я говорю: "Не прочитать, а напечатать".Он сказал: "Ну, брат, ты даешь.Тогда иди к главному, если ты веришь, что это можно напечатать".

И я пошел к Косолапову. Он в моем присутствии прочитал стихи и сказал с

расстановкой: "Это очень сильные и очень нужные стихи. Ну, что мы будем с этим делать?" Я говорю: "Как что, печатать надо!" Он поразмышлял и потом сказал:"Ну, придется вам подождать, посидеть в коридорчике. Мне жену придется вызывать". Я удивился,

зачем вызывать жену. А он и говорит: "Как зачем? Меня же уволят с этого поста, когда это будет напечатано. Я должен с ней посоветоваться. Это должно быть семейное решение. Идите, ждите. А пока мы в набор направим".

В набор направили при мне. И пока я сидел в коридорчике, приходили ко мне очень многие люди из типографии.

Хорошо запомнил, как пришел старичок-наборщик, принес мне чекушечку водки

початую с соленым огурцом и сказал: "Ты держись, напечатают,вот ты увидишь". Потом приехала жена Косолапова. Как мне рассказывали, она была медсестрой во время войны, вынесла очень многих с поля боя. Побыли они там вместе примерно минут сорок. Потом они вместе вышли, она подходит ко мне, не плакала, но глаза немного влажные. Смотрит на меня изучающе, улыбается, говорит: "Не беспокойтесь, Женя, мы решили быть уволенными".И я решил дождаться утра, не уходил. И там еще остались многие. А неприятности

начались уже на следующий день. Приехал заведующий отделом ЦК,стал выяснять, как это проморгали, пропустили? Но уже было поздно. Это

уже продавалось, и ничего уже сделать было нельзя.

А Косолапова действительно уволили. Ведь он шел на амбразуру сознательно, он совершил настоящий подвиг по тем временам.

Какие были первые отклики на "Бабий Яр"? В течение недели пришло тысяч десять писем, телеграмм и радиограмм, даже с кораблей.

Распространилось стихотворение просто как молния. Его передавали по

телефону. Тогда не было факсов. Звонили, читали, записывали. И что

особенно характерно: это были, в основном, русские люди! Мне даже с

Камчатки звонили. Я поинтересовался: "Как же вы читали, ведь еще не дошла до вас газета? Нет, говорят, нам по телефону прочитали, мы записали со слуха". Много было искаженных и

ошибочных версий. А потом начались нападки официальные.

Кроме всего прочего, меня ругали за то, что я ничего хорошего не написал про русских, обвиняли во всех грехах. Меня, написавшего к тому времени слова песни "Хотят ли русские войны",которую пели все, включая Никиту Сергеевича Хрущева, я сам это видел... И тот же Хрущев критиковал меня за "Бабий Яр"... А в мире какая была реакция?

Невероятная. Это уникальный в истории случай. В течение недели стихотворение было переведено на 72 языка и напечатано на первых полосах всех крупнейших газет, в том числе и

американских. Еще запомнил, как пришли ко мне огромные,баскетбольного роста, ребята из университета. Они взялись меня добровольно охранять,

хотя случаев нападения не было. Но они могли быть.Они ночевали на лестничной клетке, моя мама их видела. Так что меня люди очень поддержали. И самое главное чудо: позвонил Дмитрий

Дмитриевич Шостакович.Мы с женой даже не сразу поверили, подумали, что чья-то хулиганская выходка. Он меня спросил, не дам ли я разрешения написать музыку на мои стихи. Я сказал: "Ну конечно" и еще что-то мямлил. И он тогда сказал: "Ну, приезжайте тогда ко мне, музыка уже написана".

Это была первая запись. У Максима Шостаковича есть эта первая запись "Бабьего Яра",когда Шостакович пел за хор и играл за оркестр. Максим говорит

мне: "Знаете, Евгений Александрович, это совсем не профессиональная запись. Но все равно я считаю, что она уникальная и ее надо выпустить не как профессиональную запись, а как документ человеческий. Ведь это было первое исполнение самой знаменитой симфонии ХХ века..."

Михаил Бузукашвили





БАБИЙ ЯР



Над Бабьим Яром памятников нет.

Крутой обрыв, как грубое надгробье.

Мне страшно.Мне сегодня столько лет,

как самому еврейскому народу.

Мне кажется сейчас - я иудей.

Вот я бреду по древнему Египту.

А вот я, на кресте распятый, гибну,

И до сих пор на мне - следы гвоздей.

Мне кажется, что Дрейфус - это я.

Мещанство - мой доносчик и судья.

Я за решеткой. Я попал в кольцо.

Затравленный, оплеванный, оболганный.

И дамочки с брюссельскими оборками,

Визжа, зонтами тычут мне в лицо.



Мне кажется - я мальчик в Белостоке...

Кровь льется, растекаясь по полам.

Бесчинствуют вожди трактирной

стойки

и пахнут водкой с луком пополам.

Я, сапогом отброшенный, бессилен.

Напрасно я погромщиков молю.

Под гогот:"Бей жидов, спасай Россию!"-

насилует лабазник мать мою...



О, русский мой народ! - Я знаю - ты

По сущности интернационален.

Но часто те, чьи руки нечисты,

твоим чистейшим именем бряцали.

Я знаю доброту твоей земли.

Как подло, что,и жилочкой не дрогнув,

антисемиты пышно нарекли

себя Союзом русского народа"!



Мне кажется - я - это Анна Франк,

прозрачная, как веточка в апреле.

И я люблю.

И мне не надо фраз.

Мне надо,чтоб друг в друга мы смотрели.

Как мало можно видеть, обонять!

Нельзя нам листьев и нельзя нам неба.

Но можно очень много - это нежно

друг друга в темной комнате обнять...

...Сюда идут? Не бойся это гулы

самой весны - она сюда идет...

Иди ко мне. Дай мне скорее губы...

Ломают дверь?!.

Нет - это ледоход...



Над Бабьим Яром шелест диких трав.

Деревья смотрят грозно, по-судейски.

Все молча здесь кричит, и, шапку сняв,

я чувствую, как медленно седею.

И сам я, как сплошной беззвучный крик,

над тысячами тысяч погребенных.

Я - каждый здесь расстрелянный старик.

Я - каждый здесь расстрелянный ребенок.

Ничто во мне про это не забудет!

"Интернационал" пусть прогремит,

когда навеки похоронен будет

последний на земле антисемит!

Еврейской крови нет в крови моей.

Но ненавистен злобой заскорузлой

я всем антисемитам, как еврей,

и потому - я настоящий русский!

rezume.ru
avatar
Kim
Администратор
Администратор

Возраст : 60 Мужчина
Страна : Германия Район проживания : K-libknehta
Дата регистрации : 2008-01-24 Количество сообщений : 5033
Репутация : 3848

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Холокост - трагедия европейских евреев

Сообщение автор ИльяР в Вс 26 Май - 3:22:07

Тема: Важно





Перешлите друзьям - важно и тревожно



И снова реальные новости во Франции "политкорректно " не освещаются , как положено. Чтобы дать вам некоторое представление о том, что происходит во Франции, где сегодня проживают примерно 5-6 миллионов мусульман и около 600 тысяч евреев, вот электронное сообщение,

которое я получил от еврея , проживающего во Франции



Пожалуйста, прочитайте!"

НЕУЖЕЛИ МИР ОПЯТЬ ПРОМОЛЧИТ? ОПЯТЬ, КАК ВО ВРЕМЕНА ГИТЛЕРА?



Я - еврей - и поэтому я отправляю это сообщение всем, чьи адреса в моей электронной адресной книжке. Я не собираюсь сидеть, сложа руки и не делать ничего. Нигде ещё пламя антисемитизма не возгорелось так яростно, как во Франции: в Лионе автомобиль врезался в синагогу и поджёг её. В Монпейе зажигательная бомба была сброшена на еврейский религиозный центр, а также на синагоги в Страсбурге и Марселе, а также на еврейскую школу в Кретей - и всё это

недавно. Еврейский спортивный клуб в Тулузе атаковали "коктейлями Молотова", а на статуе

Альфреда Дрейфуса в Париже намалевали слова "грязный жид". В Бонди 15 человек напали на участников еврейской футбольной команды и избили их палками и металлическими прутами.

Школьный автобус с еврейскими детьми в Обервийе подвергался атакам трижды за последние 14 месяцев.

По данным полиции, в городской черте Парижа за последние 30 дней наблюдалось от 10 до 12 анти-еврейских атак В ДЕНЬ. Стены еврейских кварталов изуродованы надписями: "евреев - в газовые камеры" и "смерть евреям".

Вооружённый мужчина открыл огонь по кошерной мясной лавке (и конечно по её владельцу) в Тулузе. В городе Вийорбан 5 мужчин напали на молодую еврейскую пару, слегка за 20, и избили их. Женщина была беременна. В городе Сарсель вандалы вломились в еврейскую школу и разгромили её. Всё это произошло лишь за последнюю неделю.

Поэтому я призываю вас, кто бы вы ни были: собрат-еврей, друг или просто человек, обладающий способностью и желанием отличать порядочность от развращённости, - я призываю вас сделать хотя бы эти три простые вещи:

Во-первых, озаботьтесь хотя бы тем, чтобы быть в курсе. Не позволяйте ввести себя в заблуждение, что это не ваша битва. Позвольте напомнить вам слова пастора Нимайера во время второй мировой войны:

"Сначала они пришли за коммунистами, и я промолчал, потому что я не коммунист.

Потом они пришли за евреями, и я промолчал, потому что я не еврей. Потом они пришли за католиками, и я промолчал, потому что я протестант.

И тогда они пришли за мной, и к тому времени уже не осталось никого, кто мог бы вступиться за меня".





Бестселлер номер один во Франции сегодня это... "11 Сентября: фальшивка-страшилка", где утверждается, что никакой самолёт никогда не врезался в здание Пентагона.



Пожалуйста, передайте эту информацию другим, давайте не позволим, чтобы история повторилась. Спасибо за внимание.















P.S. Shallow minds discuss people. Average minds discuss events. Great minds discuss ideas.





-------- Завершение пересылаемого сообщения --------









--

С уважением,

alcha mailto:alcha@mail.ru
avatar
ИльяР
Модератор
Модератор

Возраст : 69 Мужчина
Страна : Россия Город : Россия Челябинск
Район проживания : Молодогвардейская 8 (рядом с маштехникумом)
Место учёбы, работы. : школа №2, маштехникум...
Дата регистрации : 2009-07-22 Количество сообщений : 776
Репутация : 787

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Холокост - трагедия европейских евреев

Сообщение автор Borys в Чт 30 Май - 14:25:29

Всего четыре минуты из вашей жизни,чтобы помнить


avatar
Borys
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 70 Мужчина
Страна : Германия Город : Оберхаузен
Район проживания : Центральная поликлиника
Место учёбы, работы. : Школа №9, маштехникум, завод Комсомолец
Дата регистрации : 2010-02-24 Количество сообщений : 2020
Репутация : 2100

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Холокост - трагедия европейских евреев

Сообщение автор Borys в Пт 7 Июн - 18:37:20

Археологи нашли путь побега с фашистской "фабрики по уничтожению евреев"

http://www.mk.ru/science/article/2013/06/07/866187-arheologi-nashli-put-pobega-s-fashistskoy-quotfabriki-po-unichtozheniyu-evreevquot.html
avatar
Borys
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 70 Мужчина
Страна : Германия Город : Оберхаузен
Район проживания : Центральная поликлиника
Место учёбы, работы. : Школа №9, маштехникум, завод Комсомолец
Дата регистрации : 2010-02-24 Количество сообщений : 2020
Репутация : 2100

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Холокост - трагедия европейских евреев

Сообщение автор ИльяР в Вт 9 Июл - 2:42:51

Молчание и предательство
  

avatar
ИльяР
Модератор
Модератор

Возраст : 69 Мужчина
Страна : Россия Город : Россия Челябинск
Район проживания : Молодогвардейская 8 (рядом с маштехникумом)
Место учёбы, работы. : школа №2, маштехникум...
Дата регистрации : 2009-07-22 Количество сообщений : 776
Репутация : 787

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Холокост - трагедия европейских евреев

Сообщение автор Sem.V. в Чт 25 Июл - 15:14:29

Уотерс запустил антисемитскую свинью

25.07.2013

В субботу в рамках ежегодного рок-фестиваля в деревне Верхтер близ бельгийского города Лёвен состоялся концерт британского музыканта, одного из основателей группы Pink Floyd Роджера Уотерса. Присутствовавшие на концерте израильтяне возмутились одним из элементов шоу и обвинили музыканта в антисемитизме, сообщает Ynet. 

Ближе к концу представления над сценой взмыл черный воздушный шар, изображавший кабана. На кабане были нарисованы яркая шестиконечная звезда, эмблема нефтяной компании Royal Dutch Shell, а также символы различных диктатур и тоталитарных режимов. На кабана также нанесли следующий слоган: «Все будет OK, главное — продолжайте потреблять».

Роджер Уотерс уже давно известен своими антиизраильскими взглядами и поддержкой бойкота еврейского государства.

«Я пришел на выступление Уотерса просто потому, что мне нравится его музыка, — отметил в интервью Ynet живущий в Бельгии израильтянин Алон Онфус-Асиф. — И я действительно получил массу удовольствия — до тех пор пока не увидел шестиконечную звезду, намалеванную на надувном кабане. Магендавид был единственным религиозным символом среди эмблем всевозможных диктатур. Совершив этот жест, Уотерс перешел определенную грань. И хотя общий смысл его выступления был направлен против милитаризма и власти крупных корпораций, он сознательно придал ему еще и антисемитский оттенок».

В последние годы Уотерс приобрел репутацию одного из ведущих в западном мире антиизраильских активистов, ратующих за бойкот еврейского государства. Например, в 2010 году в рамках своего мирового турне The Wall Live Tour он исполнял хит Goodbye Blue Sky, сопровождаемый следующим видеорядом: бомбардировщики сбрасывают на землю бомбы в виде магендавидов, символов доллара и логотипов компаний Mercedes и Royal Dutch Shell.

По словам Уотерса, в видеоряде были использованы «разнообразные образы, оказывающие огромное влияние на общественное сознание». Музыкант категорически не согласился с обвинениями в антисемитизме, выдвинутыми против него Антидиффамационной лигой: «Не стоит воспринимать это всерьез! Критиковать политику Израиля — не значит ненавидеть евреев. Это то же самое, как если бы несогласие с политикой США приравняли бы к чему-то антихристианскому. Я против израильской оккупации палестинских территорий и строительства там еврейских поселений, поскольку эти действия противоречат нормам международного права и ограничивают права палестинцев».

В 2011 году Уотерс дал интервью катарскому телеканалу «Аль-Джазира», в котором обвинил еврейское государство в том, что «говоря о своем стремлении к миру, Израиль выселяет людей из их домов и спокойно аннексирует территории».

Материал подготовил Роберт Берг

www.jewish.ru
avatar
Sem.V.
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 81 Мужчина
Страна : Израиль Город : г.Акко
Район проживания : Ул. К.Либкнехта, Маяковского, Н.Ивановская, Сестер Сломницких
Место учёбы, работы. : ж/д школа, маштехникум, институт, з-д Прогресс
Дата регистрации : 2008-09-06 Количество сообщений : 666
Репутация : 695

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Холокост - трагедия европейских евреев

Сообщение автор Kim в Чт 25 Июл - 16:37:05

Семён, Антисемитизм отдельных личностей и холокост -это не одно
и тоже. Поэтому не совсем в тему... 856763.gif 
avatar
Kim
Администратор
Администратор

Возраст : 60 Мужчина
Страна : Германия Район проживания : K-libknehta
Дата регистрации : 2008-01-24 Количество сообщений : 5033
Репутация : 3848

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Холокост - трагедия европейских евреев

Сообщение автор Sem.V. в Чт 1 Авг - 18:48:08

Как португальский аристократ стал нищим праведником


01.08.2013

Некогда величественный старый особняк, расположенный на центральной улице небольшого португальского городка Кабанаш-де-Вириату, красноречивее всяких слов говорит о трагической участи, постигшей его владельца. Сегодня от былого величия дома не осталось и следа.

Почему же португальского дипломата Аристидеса де Соза Мендеса, представителя известной аристократической семьи, постигла такая судьба? Всего лишь потому, что он, вопреки позиции своего правительства, массово выдавал португальские визы, спасая тем самым граждан европейских стран, бежавших от нацизма.

Мендесу удалось спасти 30 тысяч человек, в том числе 10 тысяч евреев, но умер он в нищете и забвении, лишенный всех званий и наград.

Недавно в семейном особняке Мендеса открылась посвященная ему выставка, призванная увековечить прославленного дипломата, подвиг которого остался неизвестным широкой публике, несмотря на то что он спас гораздо большее количество жизней, чем, скажем, Оскар Шиндлер.

Выставка открылась благодаря инициативе 25-летнего нью-йоркского архитектора Эрика Моэда, дед и прадед которого были в числе спасенных Мендесом евреев. В экспозиции представлены хронологическая таблица деятельности Мендеса, портреты спасенных им людей, фотокопии выданных им виз.

Проект был осуществлен Моэдом благодаря выигранному им гранту фонда UNHATE Foundation, спонсором которого является компания «Бенеттон».

На момент начала войны предки Моэда жили в Антверпене. Благодаря выданным Мендесом визам они смогли покинуть Бельгию и в конечном итоге оказались в США. В планах Эрика Моэда — превратить выставку в передвижную экспозицию, которая будет демонстрироваться в музеях Холокоста по всему миру.

Фонд им. Созы Мендеса, созданный несколько лет назад потомками дипломата и тех, кого он спас, планирует провести полномасштабную реставрацию его родового особняка и открыть в нем постоянный музей, посвященный Праведникам народов мира.

Будучи генеральным консулом Португалии в Бордо, с 16 по 23 июня 1940 года Соза Мендес выписал 30 тысяч виз беженцам от нацистов, сознательно не подчинившись приказу португальского диктатора Салазара не выдавать португальские визы «иностранцам неопределенного или оспариваемого гражданства, без гражданства, или евреям, изгнанным из страны их происхождения».

Он спас огромное количество жизней, пожертвовав за это своей карьерой. В 1941 году Салазар утратил политическое доверие к Соза Мендесу и отправил его в отставку. Лишенный даже пенсии, в 1954 году опальный дипломат умер в полной нищете.

В 1966 году «Яд Вашем» признал Мендеса Праведником народов мира, а 22 года спустя его полностью реабилитировало португальское правительство.

Материал подготовил Николай Лебедев
www.jewish.ru
avatar
Sem.V.
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 81 Мужчина
Страна : Израиль Город : г.Акко
Район проживания : Ул. К.Либкнехта, Маяковского, Н.Ивановская, Сестер Сломницких
Место учёбы, работы. : ж/д школа, маштехникум, институт, з-д Прогресс
Дата регистрации : 2008-09-06 Количество сообщений : 666
Репутация : 695

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Холокост - трагедия европейских евреев

Сообщение автор Sem.V. в Вс 11 Авг - 13:52:10

Холокост в американской глубинке

08.08.2013

Создание нового мемориала Холокоста — казалось бы, в этой новости нет ничего для США необычного — если не принимать во внимание то, в каком штате и населенном пункте он появится. Де-Мойн, столица Айовы. Американская глубинка, кукурузный штат, когда-то, в хрущевские времена, с Айовой по сельхозпоказателям пыталась, правда, без особых успехов, соперничать Рязанская область. Численность еврейского населения в Де-Мойне не превышает 2800 человек. Количество же переживших Холокост и вовсе незначительно. Однако это не помешало муниципальным властям совместно с Еврейской федерацией Большого Де-Мойна выделить участок в самом центре, около капитолия штата, для сооружения там мемориала Холокоста.

«Поскольку от Катастрофы нас отделяет все больше и больше времени и число переживших ее неуклонно сокращается, мы приняли решение создать мемориал Холокоста, который послужит делу просвещения подрастающего поколения», — отметил глава Еврейской федерации Большого Де-Мойна Марк Финкельштейн.

В крупнейших американских мегаполисах мемориалы Холокоста существуют уже давно, а в последние годы они появляются и в городах среднего размера, как, например, Ричмонд в штате Вирджиния, Чарльстон в Северной Каролине, Эль-Пасо в Техасе, а также в совсем небольших, к которым относятся Витвелл, штат Теннесси, или калифорнийский Палм-Десерт. Ведутся работы по строительству масштабного мемориала по проекту всемирно известного архитектора Даниэля Либескинда в Колумбусе, Огайо.

«Всего в стране действует около 300 музеев и образовательных центров, посвященных Холокосту, а количество памятников даже не поддается подсчету. На одном только Манхэттене их не меньше 80», — отметил в интервью JTA профессор иудаики в Массачусетском университете Джеймс Янг.

Янг считает, что главным фактором, побуждающим местные власти или филантропов выделять средства на увековечение памяти Катастрофы спустя почти 70 лет после окончания войны, является инициатива переживших ее. Хотя возраст самых молодых из них приближается к 80, они полны энтузиазма рассказывать о пережитом юным американцам. В этой связи особенно показателен пример 79-летней Евы Мозес-Кор, которая вместе со своей сестрой-близнецом была объектом чудовищных экспериментов Йозефа Менгеле. В 1995 году по ее инициативе музей Холокоста и образовательный центр CANDLES («СВЕЧИ») появился в Терре-Хоте, небольшом городке на западе штата Индиана, где она живет с 1950-х годов. В музее ежегодно бывают 75 тысяч посетителей, преимущественно школьников из сопредельных районов Индианы. Мозес-Кор и еще двое переживших Катастрофу рассказывают юным гостям о том, что им пришлось перенести в самой начале своей жизни. «Я хочу рассказать о пережитом детям всего мира. Холокост — это не еврейская, не христианская, а общечеловеческая история», — говорит Мозес-Кор.

Еврейские лидеры приветствуют создание мемориалов Холокоста еще и по той причине, что это помогает привлечь к деятельности общины полностью секулярных евреев.

«Создание мемориала Холокоста, в отличие, например, от инициатив, связанных с Израилем, не оставляет в стороне практически никого из еврейского сообщества и не приводит к спорам», — убежден преподаватель иудаики Университета Брандейса Джонатан Сарна.

Нередко инициаторами увековечивания памяти жертв Холокоста становятся христиане, как, например, баптист из Луизианы Майкл Тюдор. Мысль об этом пришла ему в голову во время утренней пробежки мимо памятника жертвам наводнения в Новом Орлеане 2005 года работы израильского скульптора Яакова Агама.

Если все пойдет по плану, мемориал в родном городе Тюдора, Александрии (население 47 тысяч), откроется в ноябре. Памятник со сметой 80 тысяч долларов представляет собой гранитный обелиск высотой в 18 футов (поскольку число «18» согласно гиматрии имеет значение «жизнь»).
На нём будет выгравировано знаменитое стихотворение лютеранского пастора и борца против нацизма Мартина Нимёллера:
Когда нацисты пришли за коммунистами, я молчал, я же не коммунист.
Потом они пришли за социал-демократами, я молчал, я же не социал-демократ.
Потом они пришли за профсоюзными деятелями, я молчал, я же не член профсоюза.
Потом они пришли за евреями, я молчал, я же не еврей.
А потом они пришли за мной, и уже не было никого, кто бы мог протестовать.


«То великое поколение, к которому принадлежат пережившие Холокост, постепенно уходит. Если не сейчас, то когда?» — спрашивает Тюдор.


Материал подготовил Николай Лебедев
www.jewish.ru
avatar
Sem.V.
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 81 Мужчина
Страна : Израиль Город : г.Акко
Район проживания : Ул. К.Либкнехта, Маяковского, Н.Ивановская, Сестер Сломницких
Место учёбы, работы. : ж/д школа, маштехникум, институт, з-д Прогресс
Дата регистрации : 2008-09-06 Количество сообщений : 666
Репутация : 695

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Холокост - трагедия европейских евреев

Сообщение автор Kim в Пт 4 Окт - 16:22:18

Танец в Освенциме

Выживший в Освенциме еврей вернулся с внуками на территорию этого бывшего концлагеря. И они вместе станцевали там под "I Will Survive" (Я выживу). Я рыдаю, конечно. Это великое видео. Да, нацисты - как и многие другие, впрочем! - хотели уничтожить евреев как народ. Но что мы имеем в итоге? Вот еврей и род его исполняет в когда-то самом средоточии зла и смерти танец радости, веры и жизни, которая продолжается.

avatar
Kim
Администратор
Администратор

Возраст : 60 Мужчина
Страна : Германия Район проживания : K-libknehta
Дата регистрации : 2008-01-24 Количество сообщений : 5033
Репутация : 3848

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Холокост - трагедия европейских евреев

Сообщение автор Kim в Сб 5 Окт - 13:56:43

Воспоминания о Треблинке



Не все можно выразить словами. Беседа с последним живым узником концлагеря в Треблинке Самуэлем Вилленбергом (Samuel Willenberg) о жизни в аду, побеге и его первой поездке в Германию.

Их было несколько десятков. Они — свидетели самых страшных массовых убийств в новейшей истории. Семьдесят лет назад, в августе 1943 года, они организовали восстание там, откуда никто не выходил живым, — в нацистском концентрационном лагере в Треблинке на территории оккупированной Польши. Самуэль Вилленберг (Samuel Willenberg), сейчас ему 90 лет, был одним из них. Один из немногих узников, он выжил во время бунта и дождался окончания войны. Его рассказ и даже спустя столько лет прерывают слезы.

И хотя нам кто-то что-то заранее говорит, мы все равно не верим

Йозеф Паздерка: Как узник Треблинки Вы видели, как шли на смерть сотни тысяч людей. Можно ли вообще ужасы Треблинки описать словами и рассказать о них так, чтобы современный человек все понял?

Самуэль Вилленберг: Нельзя. Что выбрать? Людей, задыхающихся перед самой смертью? Трупы, горящие в огне? Людей, засыпанных песком? И из песка еще торчат их руки... Когда осенью 1942 года я приехал в Треблинку, нацисты засыпали место, которое называли лазаретом. Такое деревянное здание в лагере, похожее на медицинский объект. Над ним развевался флаг с красным крестом. Туда после транспортировки отправляли старых и больных. Чтобы они не мешали толпе, которую гнали в газовые камеры. Люди входили внутрь, в некое подобие приемной в больнице. Там было чисто. Теплые лавочки, обтянутые фетром. Люди рассказывали друг другу о своих болезнях. Им сказали, что скоро их осмотрит врач и надо снять одежду. И они раздевались и шли по коридору к пологому спуску, под которым была большая яма. Над ней стоял украинский надзиратель и стрелял в каждого, кто приходил. Тела, наваленные друг на друга, охрана потом сжигала.

Меня туда вскоре после приезда отправили с бумагами, взятыми из одежды вновь прибывших людей. Капо (привилегированный заключенный в концлагерях Третьего рейха, работавший на администрацию, — прим.переводчика) сказал мне бросить бумаги в огонь и быстро вернуться. Я не подозревал, что происходит в лазарете. Я просто вошел в это деревянное здание и в конце коридора вдруг увидел весь этот ужас. На деревянном стуле сидела скучающие украинские охранники с ружьями. Перед ними — глубокая яма. В ней останки тел, которые еще не сожрал огонь, зажженный под ними. Останки мужчин, женщин и маленьких детей. Меня эта картина просто парализовала. Я слышал, как трещат горящие волосы и лопаются кости. В носу стоял едкий дым, на глазах наворачивались слезы... Как это описать и выразить? Есть вещи, которые я помню, но их не выразить словами.

— Что с человеком делают такие моменты?

— Я долго все это не мог осознать. Разум просто не мог это усвоить. Массовое истребление? Это же невозможно. Потом понимаешь, что ты в аду, в настоящем аду. И пытаешься выжить, и меньше думать. И когда уже кажется, что ты почти затвердел, что-то вновь тебя разбивает... Трудно об этом говорить.


— Вы когда-нибудь думали о самоубийстве?

— Никогда. Я думал о побеге. Все время я думал только об этом. Не о тех, кто там останется. Все мы не слишком думали о других, хотя где-то внутри мы друг друга поддерживали.

— Откуда в таких условиях вообще берется сила жить дальше?

— Не знаю, я не думал об этом. Да и сегодня я не знаю, откуда во мне взялась сила на все. Я отвердел, хотя по ночам я часто плакал. После приезда я работал в лагерной бригаде, которая сортировала одежду поступивших людей. Часто она была еще теплой. Люди едва успевали раздеться и шли в газовые камеры. Однажды мне в руки попалось что-то знакомое. Коричневое детское пальтишко с ярко зеленой оторочкой на рукавах. Точно такой зеленой тканью моя мама надставляла пальтишко моей младшей сестры Тамары. Сложно было ошибиться. Рядом была юбка с цветами — моей старшей сестры Итты. Обе они пропали где-то в Ченстохове перед тем, как нас увезли. Я все надеялся, что они спаслись. Тогда я понял, что нет. Вспоминаю, как я держал эти вещи и сжимал губы от беспомощности и ненависти. Потом я вытер лицо. Оно было сухим. Я уже не мог даже плакать.

— Когда после войны Вы начали рассказывать об ужасах Треблинки, говорят, что никого это особенно не интересовало. Как в Польше, так и в Израиле.

— У людей были другие заботы. Некоторым полякам это, возможно, было не слишком выгодно. Когда мы в 1950 году приехали в Израиль, некоторые евреи, жившие там еще до войны, упрекали нас в том, что мы не воевали. А они — да. За Государство Израиль. Для них мы были трусами, которых, как овец, вели на смерть. Они вообще не понимали нашего положения. Один друг, с ним мы познакомились уже в Израиле, не хотел слышать о смерти своих родителей. Даже политикам, основателям Израиля в 1948 году, сначала Холокост был не выгоден. У них были свои герои, которые сражались за независимость.

— Как Вы на это реагировали?

— Я продолжал говорить о том, что пережил. Только меня никто не слушал. Мы сидели со знакомыми, и все повторялось по кругу: мы начинали говорить о погоде или еще о чем-то, а заканчивалось все Холокостом. И так до сих пор. Стоит заговорить о какой-то хорошей бутылке, и пошло — знаешь, тогда такую бутылку можно было продать, она спасла мне жизнь... Холокост глубоко в нас.

Детство и отъезд в Треблинку

— А что у Вас была за семья?

— Отец — еврей, мать — русская, принявшая иудаизм прямо перед моим рождением или сразу после него. В семье было три ребенка — я и две моих сестры. Младшая Тамара и старшая Итта. Мы жили в Ченстохове. Жизнь в Польше перед войной была довольно тяжелой, но мы как-то справлялись. Отец был учителем и художником, потом его стали нанимать расписывать синагоги. Постепенно он украсил синагоги в Ченстохове, Петркуве и Опатуве.

— Вы ели кошерную еду и соблюдали еврейские обычаи?

— Папа не ел свинину. Но когда мы шли в школу, мама давала нам хлеб и 20 грошей на ветчину. Только мы должны были ее съесть в школе, не дома.

— Вы тогда ощущали себя евреем, или евреем Вас позже «сделала» война?

— Я всегда был евреем. Хотя у нас с отцом была вполне арийская внешность. Голубые глаза, длинные светлые волосы. Отца на улице часто путали с Падеревским (известный польский пианист и политик с длинными светлыми волосами — прим. ред.), кто-то просил у него автограф... Но мы были евреями, на главные праздники мы с отцом ходили к раввину Аше.

— Говорят, что евреи и поляки до войны жили в какой-то степени отдельно друг от друга.

— Это правда. У каждого народа был свой собственный мир. Но со мной все было иначе. В Ченстохове мы жили в смешанном районе. Я хорошо говорил по-польски. У меня были друзья-поляки, мы вместе отмечали Рождество. Я знал их, и этим я немного отличался от остальных. Возможно, это меня потом и спасло. Когда мы убегали с остальными заключенными из Треблинки, многие остались в лесах. Они не знали поляков, не знали хорошо язык — их сразу поймали.

— Перед самой войной в Польше отношение к евреям стало меняться, появились антисемитские настроения, были погромы. Потом в страну вошли нацисты, и начались антиеврейские акции. Все, кто мог скрыть свое еврейское происхождение, пытались это сделать. Вы тоже?

— Да, но это можно было сделать только частично. В начале войны мы жили рядом с Варшавой, первые антиеврейские погромы прошли мимо нас. Но все равно было ясно, что становится хуже. У отца были знакомые в Опатуве, они в костеле сделали нам фальшивые свидетельства о рождении. Папа получил имя Кароль Бальтазар Пекославски, я стал Эугениушем Собешавски. Сестрам досталось что-то подобное. Мама оставила свое имя — Манефа Попова. Благодаря своему русскому происхождению она даже получила белую кеннкарту (Kennkarte — удостоверение личности во время немецкой оккупации — прим.ред.) А у нас уже были желтые, еврейские.

— Вы боялись, что вас кто-то выдаст?

— Очень. Для евреев это была трагедия. Как только вы выходили на улицу, вас уже не покидал страх, что кто-то подойдет и скажет: «Это еврей!». Нет, не немцы. Они обычно понятия не имели, как выглядят евреи, и не могли отличить их от поляков. А вот поляки не ошибались. Они точно знали. По тому, как человек выглядел, как вел себя, как шел — просто интуитивно. Сложно сказать, по чему именно они определяли евреев. Владислав Шленгель (Władysław Szlengel), поэт из варшавского гетто, точно описал этот страх в одном своем стихотворении: «Не смотри на меня, когда я иду мимо, дай мне пойти, не говори ничего, если ты не обязан этого делать». Но не все так поступали. Двух моих сестер так, в конце концов, кто-то выдал и послал их на смерть.

— Насколько сильным среди поляков был антисемитизм? До войны.

— Речь шла главным образом о низших слоях. Польская интеллигенция к евреям относилась лучше. Среди нее тоже было много антисемитов, но люди не опускались до того, чтобы выдавать своих друзей. Это, конечно, не означает, что они активно помогали евреям. Но после побега из Треблинки меня в итоге спасли польские крестьяне. Так что было по-разному.

— Вы говорили, что в начале войны кто-то выдал Ваших сестер. Как это произошло? Что случилось с остальными членами Вашей семьи?

— Отец сбежал в Варшаву, а мы с мамой и сестрами отправились в Ченстохову. У мамы там была приятельница, и еще пара знакомых священников. Но мы совершили ошибку. Оставив сестер у знакомых, мы вместе с мамой вернулись в Опатув за вещами. Тогда сестер кто-то выдал, они пропали неизвестно куда... Мы с мамой пошли в парк под Ясной горой, сели на лавочку и страшно плакали. Мама потеряла обеих дочерей. Итте было 24, Тамаре — 6. Абсолютная беспомощность! Потом мама решила, что будет лучше, если я вернусь в Опатув. А она осталась там и пыталась искать сестер.

— Но возвращение в еврейское гетто в Опатуве Вам не слишком помогло.

— Выселение гетто началось уже через два дня после моего возвращения — 23 октября 1942 года. Сначала нас собрали на рынке, несколько тысяч человек. Потом погнали в Ожарув на железнодорожную станцию. Тех, кто не мог идти, охранники стреляли прямо на месте. Потом нас погрузили в вагоны.

— Вам было 19 лет. Вы знали, куда едете?

— В то время я уже о чем-то догадывался. Люди говорили, что евреев массово убивают. Но если вы просто живете и вам вдруг кто-то скажет, что вас убьют, вы же не поверите. Никто из нас не хотел в это верить. Что, убьют целый поезд? Мы знали, что едем на восток. Во время остановок люди с улицы кричали нам: «Евреи, из вас там сделают мыло!» Разве нормальный человек поверит в это?

В Треблинку мы приехали еще до утра. Там уже стояли другие вагоны. В общей сложности около 60. Это почти 6 тысяч человек. После войны я все нарисовал — весь лагерь и ведущую к нему железную дорогу. И мои рисунки — единственные оставшиеся схемы. Немцы всю документацию уничтожили. 60 вагонов людей... Все они не поместились на платформе в Треблинке — их пришлось разделить на три части. Люди выходили из вагонов и шли вдоль платформы. Нацисты там повесили таблички: «Касса», «Телеграф», «Зал ожидания». Там даже были вокзальные часы, табло с приезжающими и отправляющимися поездами... Люди проходили все это, и начинался отбор — женщины с детьми отдельно, мужчины отдельно, одежду снять, ботинки снять, связать парой. Потом раздетых мужчин заставляли собирать всю одежду, сваливать в кучу. И всех гнали в газовые камеры.


— Вас нет?

— Когда я там стоял, ко мне подошел один заключенный. Я увидел знакомое лицо. «Откуда ты тут, сукин сын, откуда?» — спросил я. А он в ответ: «Из Ченстоховы. Скажи им, что ты каменщик». Через минуту подходит эсэсовец и спрашивает: «Здесь есть каменщик?» Я тут же выпалил: «Ich bin Maurer». На мне была отцовская одежда, в которой он рисовал. Она была в краске. Может быть, отчасти я был похож на каменщика. Охранник кивнул мне, чтобы я отошел в сторону, и меня втолкнули в один из деревянных бараков. Так я стал узником Треблинки. Шесть тысяч евреев из Опатува тем временем шли прямо в газовые камеры.

Ад

— Куда Вас определили в лагере?

— Мы сортировали одежду и другие личные вещи, остававшиеся после тех, кто шел в газовые камеры. В одном направлении вагоны приезжали с людьми, а в обратном — шли с их рассортированными вещами. Брюки отдельно, пальто отдельно, обувь отдельно. Еще волосы, сбритые перед тем, как люди шли на казнь. Мы, конечно, разбирали и ценности. Каждый день был невероятно доходным: килограммы золота и бриллиантов, тысячи золотых часов, миллионы банкнот и монет со всего мира, даже из Китая. Эти вещи сортировали и грузили в пустые вагоны.

Потом меня перевели на работу получше. Наша группа выходила из лагеря — в лесу мы собирали сосновые ветки. Их потом вплетали между колючей проволокой, чтобы скрыть то, что происходит в отдельных секторах лагеря. Эта работа помогла мне. У нас было лучше питание, и мы могли «вести торговлю» с украинскими охранниками.

— Чем вы торговали? Ведь у вас ничего не было...

— Несмотря на запрет, нам, конечно, иногда удавалось спрятать какие-то ценности после транспортировки. Это были большие деньги. И их потом можно было обменять. Мы выходили из лагеря, украинский надзиратель снимал свою шапку и говорил: «Rebjata, děngi». Мы бросали ему туда что-то, а он приносил нам поесть. Мы все съедали вместе, иногда даже пили водку. Что-то нам удавалось пронести среди веток в лагерь. Интересно, что нас при возвращении никто никогда не проверял. Группы, которые ездили работать в поле, в лагере потом обязательно досматривали. Нас — никогда. Нацисты, вероятно, подозревали, что происходит, но не хотели в это вмешиваться.

— Когда Вы поняли, что на самом деле происходит в Треблинке и частью чего Вы являетесь?

— Сразу же в первый вечер в лагере ко мне в барак пришел тот человек, который спас мне жизнь. Это был Альфред Бэм, мой сосед в Ченстохове. Он сразу мне прямо сказал: «Парень, ты на заводе смерти. Здесь всех убивают. Убьют и нас с тобой». Вы слышите это, но все равно не хотите верить. Но действительность постепенно переубеждает. В лагере был четкий распорядок. С утра до вечера несколько поступлений. Женщины — налево, мужчины — направо. Мужчины остаются на улице, женщины идут в барак. Там они должны раздеться и быть готовыми. Зимой из этого барака шел пар. Везде пар, и в нем эти женщины идут в газовые камеры. Женщины — отдельно, мужчины — отдельно. Никогда вместе.

— Как Вы узнали, куда они идут и что с ним происходит?

— Это и так было ясно. Позже мы встречались и с группами евреев, которые работали с газовыми камерами. Эта была отдельная часть лагеря, куда мы не могли попасть. Они рассказывали страшные вещи. Как украинские охранники силой вгоняли испуганных людей в газовые камеры и отрубали руки и другие части тела тем, кто пытался защищаться. Как они вырывали детей из рук матерей и швыряли их в стену. У надзирателей были собаки, и их часто отпускали на перепуганных и голых людей. Таким образом в газовую камеру всегда загоняли около 400 человек и включали дизельные двигатели. Через 40 минут все были мертвы. Заключенные вытаскивали их еще теплыми... Потом бригада рабочих выламывала из челюстей золотые зубы, а следующая бригада перевозила тела к открытым печам, где все сжигали. Через каждую такую бригаду проходило около 200 заключенных. Каждый день это число надо было дополнять новыми, только что поступившими, потому что кто-то из узников совершал самоубийство, кого-то украинская охрана бросала в те ямы, где сжигали мертвые тела. Просто так, ради развлечения...

— Простите, но я должен об этом спросить. Что происходит с человеком, когда он слышит или видит подобные вещи и знает, что он, сам того не желая, часть всего этого?

— Вы хотите выжить, и ваше сознание притупляется. Это как удар по голове. Я все время помнил только об одном: «Ты должен выжить, ты просто обязан выжить и однажды все рассказать». Это было страшно. В Треблинке свою смерть встретил миллион человек. Приводят цифры около 700 — 800 тысяч человек, но это не считая детей. Если прибавить их, количество убитых достигнет миллиона. В этой массе всего в памяти остаются только случайные моменты, все это просто нельзя вместить.

— Вы можете о чем-то рассказать?

— Однажды, где-то в январе 1943, я попал в барак, где стригли женщин. Перед газовой камерой заключенных всегда брили. Я этого не делал, но в тот раз меня туда отправили. И вот передо мной сидит такая девушка. И тихо меня спрашивает, как долго продлится этот путь к смерти. Она знала, я знал. Я сказал ей, что десять минут, может быть, меньше. Я врал, на самом деле весь процесс занимал больше времени. Она рассказала мне, что недавно сдала выпускные экзамены и что ее зовут Рут Дорфман. Она была красива. И вот она поднялась с этой табуретки и пошла к дверям. Там еще раз повернулась и посмотрела на меня. Она будто прощалась. Не со мной, а со всем миром. Такие отрывочные моменты оставались в памяти... Отец после приезда снимал обувь своему маленькому сыну. Мужчина уже знал, что происходит, а ребенок еще ничего не подозревал. Папа снял с него ботинки и еще связал их вместе шнурком...

— Надзиратели, руководители лагеря — кто это был? Что это были за люди?

— Хуже всех были эсэсовцы. Часто это были алкоголики и садисты, которые получали удовольствие от необоснованной стрельбы по заключенным. Одним из самых страшных эсэсовцев был Ангел смерти — Август Мите (August Miete). Таких было еще несколько, страшные монстры. Они разжигали этот ад. Остальные просто ходили рядом с нами и орали, чтобы мы работали.

— Вы упоминали и украинских охранников. Они чем-то отличались от немцев?

— Это были такие же садисты. Они не скрывали своей ненависти к евреям. Они без какого-либо сочувствия, не моргнув глазом могли убить в лазарете сотни людей. Немцы держались отдельно от украинцев и тоже за ними следили. Их нельзя было оставлять без контроля, чтобы они не украли в лагере ничего ценного и не налаживали контакты с заключенными. Украинцам даже не разрешалось бить нас перед эсэсовцами. Это нас, узников, отчасти ставило в выгодное положение: через наши руки каждый день проходили вещи за миллионы долларов, а украинцам приходилось выпрашивать жалкие крохи. Мы обменивались с ними и таким образом получали ценную еду. А они в соседних деревнях тратили деньги на выпивку и проституток.

— В рабочих бригадах в Треблинке с Вами был и чешский еврей Рихард Глацар (Richard Glazar). Позже он, как и Вы, спасся и издал книгу воспоминаний «Треблинка. Слово, как из детской скороговорки» (Treblinka, slovo jak z dětské říkanky). Вы его помните?

— Да, мы были вместе в группе, которая ходила в лес. Глацар отличался от остальных. Мы, восточноевропейские евреи, в лагере ходили в обычных лохмотьях, не слишком обращая внимание на то, как мы выглядим. Чехи — нет. Глацар всегда был элегантен. Может быть, из-за этого остальные его так и не приняли. Меня тоже не приняли, потому что я не говорил на идише. Глацар, по-моему, тоже нет.

После войны мы встретились. В 70-е годы мне кто-то позвонил в квартиру в Тель-Авиве. С сильным американским акцентом он приглашал меня в свою виллу и говорил, что у него в гостях будет какой-то бывший заключенный Треблинки. Я поехал. В саду той виллы была тропинка. Я в конце этой дорожки сел на лавочку и ждал. Вдруг появилась красивая пара. Все смотрели на меня, и я начал петь по-чешски: Ona se točí, má modré oči, ona se točí dokola... («Она кружится, у нее голубые глаза, она все кружится...»). Это была песня Глацара. Все в лагере пели что-то на своем родном языке. Он тут же закричал: «Кацап!» Так меня называли в лагере. Это был он. Интеллигентный. Он написал хорошую книжку, хотя восточноевропейских евреев он в ней не жалеет.

Восстание и побег

— А как началось восстание в Треблинке?

— О том, что в лагере происходит что-то странное, я узнал только зимой. Все были страшно подозрительными. Люди вообще не общались — воспринимали друг друга как опасность. Но потом появился шанс. Рабочие бригады получили задание починить и достроить в лагере здание, где должен был быть склад оружия. Попасть туда можно было через большие железные двери. Было похоже, что они XIX века. Наши слесари должны были сделать новый замок и ключ. Один отдали немцам, второй — тайно спрятали. Этот доступ к оружию был нашим шансом.


— Вы действительно планировали захватить весь лагерь?

— Мы были наивными. Ужасно наивными. Все думали, что с парой украденных винтовок мы организуем бунт, мы будем, как солдаты, и ура... Сила фантазии велика, но действительность была жестокой. С того склада у нас были какие-то гранаты и винтовки. Первые выстрелы раздались второго августа (1943 года — прим. ред.) где-то около четырех часов утра. Одному заключенному удалось взорвать емкость с бензином. Раздался сильный взрыв. Думать, что все мы убежим в лес, — это просто утопия. Немцы начали стрелять со сторожевых вышек и быстро взяли ситуацию под контроль. Первых, кто стал убегать, застрелили. Некоторые заключенные вообще не присоединились к восстанию. Те, с большими носами, евреи, как из немецких карикатур, где они могли спрятаться? Не сражались и старшие, те, кому было за 40. Они знали, что им не перепрыгнуть заграждения вокруг лагеря. Но мы все же попробовали. И через проволоку, баррикады и мертвые тела друзей мы бежали из лагеря. Потом через железнодорожные пути и дальше, быстро и бездумно. Во время побега я чувствовал, что мне что-то попало в ногу. Ботинок наполнялся кровью, но я несся дальше.

— Вы как заключенные, должно быть, сильно бросались в глаза. На Вас была лагерная одежда?

— Нет, в Треблинке специальных роб не было. Каждый ходил в том, что насобирал себе из куч одежды. Но и так нас было легко узнать. Побритые наголо, худые — с первого взгляда было ясно, кто мы. Я со временем отделился от остальных и попробовал действовать самостоятельно.

— Почему?

— Наверное, какой-то инстинкт. Не знаю. Потом я понял. Когда немцы позже искали беглых заключенных, они спрашивали людей в округе: «Куда они побежали?» И люди говорили, туда побежала одна группа, туда — другая. А я был один. Может быть, поэтому я в итоге и выжил.

— У Вас были с собой какие-то деньги?

— Где-то сто долларов, мне их дал друг Альфред Бэм. Сам он не смог сбежать. У кого-то из заключенных были бриллианты и прочие ценности. Они думали, что это спасет им жизнь. Но поляки сразу же все отбирали и сдавали беглых, как только узнавали, что у них при себе ценные вещи.

— Вас никто не выдал. Как такое возможно?

— Понятие не имею. Наверное, мне просто повезло. Может быть, я правильно рисковал. И еще у меня не было явных еврейских черт лица, и я хорошо говорил по-польски. Четыре дня меня прятали польские крестьяне. Но у них я не мог оставаться долго — лагерь был слишком близко, риск был велик.

— Они боялись?

— Ужасно. Я тоже страшно боялся. Больше всего по пути в деревню Вулька-Надгорна. Она была недалеко. Я ночевал в стоге сена, и еще до утра появились украинцы. Они искали сбежавших заключенных, стреляли повсюду. Но моего укрытия они, к счастью, не обнаружили. Утром я пришел на железнодорожную станцию «Костки». Теперь ее уже нет — позднее дорога перестала работать. Рядом со станцией был небольшой магазин с продуктами. Я подождал, пока выйдут все покупатели, и вошел. Продавщица была молодой. Она дала мне попить и рассказала о том, что происходит в округе. Как немцы повсюду ищут, как они грозились убить ее двоюродного брата. И все равно она дала мне 20 злотых и сигареты в придачу. Потом я быстро смылся из магазина. У станции стали появляться продавцы мяса. Они направлялись в Варшаву. Среди них была и одна женщина — она мне в итоге и помогла. Она разрешила называть себя тетушкой и купила мне билет на поезд. Я помогал ей загружать тяжелые сумки. И уже в где-то в полдень я был недалеко от Варшавы. Там я потом присоединился к восстанию и дождался окончания войны.

— Кто из Вашей семьи выжил?

— Отец выдавал себя за глухонемого и в итоге дождался конца войны в Варшаве. Мы были вместе. Мать выжила благодаря своему русскому происхождению в Ченстохове. Две мои сестры остались в Треблинке. Как и сотни тысяч других людей.


После войны

— Когда Вы в первый раз заговорили о Треблинке?

— Вскоре после войны, в 1947 году. Ко мне приезжала пани из Еврейской исторической комиссии, собирала воспоминания. Я тогда был на дне, страшно пил. Мы с друзьями брали водку и пили до немоты. Тогда эта пани начала делать со мной интервью. Они были не очень хорошими.

— Вам хотелось после войны отомстить?

— Я знаю, что после войны существовали группы евреев, которые хотели искать и убивать эсэсовцев. Я тоже был полон ненависти. В Ченстохове я искал полицейского, арестовавшего моих сестер. Но физическая месть меня не волновала. Я видел столько крови, что у меня на это уже не было сил.

— Некоторые ваши старые друзья и те, с кем Вы были в лагере, после войны отказались ехать в Треблинку. Вы поехали. Почему?

— Кто-то не поехал из-за того, что не мог рассказывать о Треблинке. Мы с женой приехали в Треблинку из Израиля в первый раз в 1983 году. Была 40-я годовщина восстания в варшавском гетто, и коммунисты разрешили нам ехать. С 1987 года мы ездим в Польшу регулярно, два-три раза в год. В основном с группами еврейской молодежи.

— После всего того, что Вы видели, мы можете простить немцев?

— Нет, не могу. Можно простить кого-то, кто что-то сделал по ошибке, по невнимательности. Но не того, кто эти страшные вещи совершал добровольно, обдуманно, с наслаждением. Я говорю не только об эсэсовцах. Этот лагерь смерти создали интеллигентные люди — врачи, инженеры, строители.

— Вина переносится с отцов на детей? Что с молодыми немцами?

— В Германии я побывал совсем недавно. Моя дочь — архитектор. Она выиграла конкурс на проект нового посольства Израиля в Берлине. Дочь спрашивала меня, должна ли она это делать. Думаю, она ждала моего отказа. Но я сказал, что для меня это невероятная честь: дочь заключенного Треблинки предложит проект посольства нашего государства в Берлине. Когда посольство построили, мы поехали на торжественное открытие. До той минуты я ненавидел все немецкое. Ненавидел немецкий язык, немецкую продукцию. Но все равно от этого не сбежать. Машину, например, я специально покупал американскую. Ford Cortinа. Я оплатил автомобиль и страшно им гордился. А продавец потом показывает мне двигатель и говорит: «Посмотрите, какой прекрасный экономичный мотор...» Он был немецким. Меня чуть удар не хватил.

— Вы оставили автомобиль?

— Я был вынужден, он уже был оплачен.

— А что с самими немцами?



— Недавно нас в Германию пригласила организация Aktion Sühnezeichen. Они устраивают поездки немецкой молодежи в те места, где нацисты совершали самые страшные преступления. Они были в Треблинке и видели там мою книжку. Они узнали, что я жив, и пригласили вместе с женой на беседу. Организовали выставку моих скульптур о Треблинке. Выставка ездила по Германии целый год, была в самых разных местах. Тогда я изменил свое мнение о молодом поколении немцев. Сначала я их испугался. Когда они приходили на мою выставку, они были такими странными, с цветными волосами... Но они сели на пол и стали с интересом слушать. Это всегда производит впечатление... С сотрудниками Aktion Sühnezeichen мы действительно сблизились. Когда мы прощались, моя жена расплакалась и сказала: «Это ужасно. Я в вас влюбилась, и сама себе не могу этого простить».

Знаете, на фасаде израильского посольства в Берлине, созданного по проекту моей дочери, есть шесть символов. Они напоминают о 6 миллионах евреев, убитых во время Холокоста. Но сбоку есть еще один символ — стена. Она означает открытие нового этапа истории. Строить новые отношения, но помнить о том, что было.

Самуэль Вилленберг, 90 лет. Родился в польской Ченстохове в смешанном браке. Отец был евреем, мать — русской, принявшей иудаизм. После начала Второй мировой войны сражался в польской армии и был ранен. Осенью 1942 года как еврей был отправлен в концентрационный лагерь в Треблинке, где всех евреев сразу после их поступления убивали в газовых камерах. Исключение составляла малая часть случайно выбранных людей, помогавших поддерживать работу лагеря. Заключенных-рабочих должны были ликвидировать позже. Это касалось и Вилленберга. В августе 1943 года Вилленберг участвовал в вооруженном восстании в Треблинке, благодаря которому около 200 узников лагеря смогли бежать. Несколько десятков из них — включая Вилленберга и чешского еврея Рихарда Глацара — дожили до конца войны. Самуэль Вилленберг участвовал в Варшавском восстании летом 1944 года и за проявленную смелость после войны получил польский военный орден Virtuti Militari. В 1950 году Вилленберг эмигрировал в Израиль, где живет до сих пор. Его жена Ада Любельчик прожила войну в варшавском гетто как ребенок евреев. Окончания войны она дождалась только благодаря помощи польских участников сопротивления. В Израиле у Вилленберга и Любельчик родилась дочь Орит, сегодня известный израильский архитектор. Самуэль Вилленберг написал книгу воспоминаний «Восстание в Треблинке» (Povstání v Treblince). Он также известен как художник и скульптор. Вскоре после восстания лагерь в Треблинке перестал существовать, следы лагеря нацисты уничтожили. Мир узнал о Треблинке только благодаря свидетелям, таким как пан Вилленберг.


Автор: Йозеф Паздерка

Оригинал публикации: Některé věci se nedají vyslovit

sem40.ru
avatar
Kim
Администратор
Администратор

Возраст : 60 Мужчина
Страна : Германия Район проживания : K-libknehta
Дата регистрации : 2008-01-24 Количество сообщений : 5033
Репутация : 3848

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Холокост - трагедия европейских евреев

Сообщение автор Kim в Сб 19 Окт - 20:58:16

На Оскар номинирована картина о 109-летней пианистке Алисе Герц-Зоммер, пережившей Холокост

Американская киноакадемия огласила список фильмов, которые могут стать номинантами на премию "Оскар" в категории "лучший документальный короткометражный фильм", передает РИА "Новости".

"Количество документальных короткометражек, представленных на 86-ю награду Академии, сузилось до восьми фильмов, из которых от трех до пяти лент получат номинации на "Оскар", - гласит официальный пресс-релиз организации. Этот список будет опубликован в январе.
Члены Академии, отвечающие за документальное кино, в этом году просмотрели 40 фильмов-претендентов и выбрали из них восемь путем голосования. В список вошли (в алфавитном порядке): CaveDigger, Facing Fear, Jujitsu-ing Reality, Karama Has No Walls, The Lady in Number 6: Music Saved My Life, Prison Terminal: The Last Days of Private Jack Hall, Recollections, SLOMO.
Представленные ленты посвящены совершенно разным сюжетам. Так, The Lady in Number 6: Music Saved My Life рассказывает о 109-летней женщине, преодолевшей ужасы холокоста благодаря музыке, а Facing Fear - о мужчине нетрадиционной ориентации, пережившем нападение неонацистов.
Recollections освещает жизнь уцелевших после цунами и землетрясения в Японии, а Karama Has No Walls - революцию в Йемене в 2011 году.
Короткометражка Jujitsu-ing Reality посвящена сценаристу, страдающему тяжелым заболеванием.
Смертельно больному человеку, правда, на этот раз заключенному, посвящена и работа Prison Terminal: The Last Days of Private Jack Hall.
На более позитивный сюжет снят фильм CaveDigger, который рассказывает о художнике, создающем пещеры в Нью-Мексико, а также SLOMO - о враче, бросившем успешную карьеру ради спорта и Тихого океана.


The Lady in Number 6: Music Saved My Life - это фильм об Аллисе Герц-Зоммер, несгибаемой оптимистки, пережившей ад.

Вот ее история.



Алиса Герц и ее сестра-близнец Марианна родились 26 ноября 1903 г. в Праге в еврейской семье. Их родители София и Фридрих Герц, владельцы фабрики по производству весов и разновесов к ним, воспитывали детей в просвещенной либеральной атмосфере. За время Первой мировой войны Фридрих Герц потерял значительную часть своего состояния, но детей продолжали учить.



Герцы дружили с родителями Густава Малера. По воскресеньям в их доме собирался литературный «кружок четырех»: Франц Кафка; его лучший друг Феликс Велтш — журналист, писатель, философ; слепой писатель Оскар Баум, а также писатель и критик Макс Брод. Кафка постоянно опаздывал и всегда извинялся. Он извинялся и за то, что появился на этот свет, словно чувствовал, что не совсем подходит ко всему, что происходит вокруг. Друзья обсуждали последние новости политической жизни и читали друг другу то, что написали за неделю. Алисе иногда разрешали присутствовать при чтении. Она также была знакома с Францем Верфелем, который в одном из своих романов написал: «Надо простить человечеству все его грехи, если на свет появляется Бетховен». По мнению Алисы, он прав.



Любовь к музыке проявилась у Алисы в раннем детстве, и в пять лет она начала регулярно заниматься ею. Она не просто играла — она работала, как одержимая. Ей хотелось стать музыкантом. В 16 лет Алиса Герц стала самой младшей ученицей в Немецкой музыкальной академии в Праге. Среди ее учителей была и внучка Франца Листа. Алиса подавала большие надежды. Она играла перед великим Артуром Шнабелем, надеясь получить у него несколько уроков. Но Шнабель отказал, сочтя ее технику безупречной. Уже через несколько лет имя юной пианистки стало известным в Праге, а с конца 1920-х — начала 1930-х и в Европе. Она завоевывала различные премии на музыкальных конкурсах. Критик Макс Брод восхвалял в прессе талант Алисы, которая стала прототипом главной героини его романа — учительницы музыки.



В 1931 г. Алиса Герц вышла замуж за скрипача Леопольда Зоммера. В 1937 г. у них родился сын Штефан. Сразу же после того, как в марте 1939 г. в Чехию вошли немецкие войска, начались гонения на евреев. Некоторые знакомые и друзья Алисы, а также ее сестра с мужем и Макс Брод сумели 14 марта 1939 г. покинуть Прагу с последним поездом. Алисе и ее мужу было запрещено выступать с концертами. Но в Праге, как и в других городах, оккупированных нацистами, появились так называемые домашние концерты. В частности, их организовывала Эдит Крауз, тоже пианистка, друг семьи Герц-Зоммер. Когда же евреям было запрещено под страхом ареста появляться на улицах после 20.00, концерты стали устраивать пораньше и лишь для соседей.



Алиса зарабатывала на жизнь уроками музыки. Правда, евреям не разрешалось давать уроки неевреям, но ученики, несмотря на запрет, приходили.

Евреям запретили ездить на трамвае, гулять в парке... Еврейскому населению Праги приходилось гулять с детьми на кладбище. Купить продукты было почти негде.

В 1942 г. 72-летняя больная мать Алисы была депортирована. Сама она, великая оптимистка, впала в депрессию и бесцельно бегала по улицам до тех пор, пока однажды внутренний голос не сказал ей: «Никто не может тебе помочь. Надейся только на себя. Играй 24 этюда Шопена, они спасут твою жизнь». Конечно же, внутренний голос мог бы выбрать что-нибудь полегче. Эти 24 этюда повышенной сложности пугают даже самых гениальных исполнителей, опасающихся «вывихнуть пальцы». Алиса побежала домой. Долгие часы она сидела за роялем и играла, играла... Эти этюды требуют от исполнителя повышенных знаний и безукоризненной техники. Это словно «Фауст» Гёте или «Гамлет» Шекспира. Алиса сумела довести исполнение до автоматизма, добиться великолепного звучания и безупречной техники. Для этого ей понадобилось чуть больше года. Алиса была готова продемонстрировать, что можно быть свободной, даже находясь в аду.

До прихода немцев в Богемии и Моравии проживали 88 тыс. евреев. С июня 1940 г. Терезин, крепость XVIII в., была превращена в тюрьму, а затем — в сборный и транзитный лагерь для евреев. После Ванзейской конференции туда же начали свозить пожилых евреев из Германии и других европейских стран, пообещав им жилье, питание, уход и медицинское обслуживание, но в итоге лишь обобрав их и ничего не дав взамен. Всего было депортировано 153 тыс. человек. В конце 1941 г. национал-социалистическая пропаганда назвала Терезиенштадт «образцовым еврейским поселением».

По прибытии в лагерь сразу же начинался отбор. Куда: в крепость или в гетто? Пометка RU («Rückkehr unerwünscht») значила: на уничтожение. Роль концентрационного лагеря Терезиенштадт в период с 1941 по 1945 г. тесно связана с «окончательным решением еврейского вопроса». В ноябре 1941 г. туда прибыли первые чешские евреи, среди них — студент Мирослав Карни, переживший ужасы и рассказавший всю правду об этом лагере.

В 1943 г. семья Алисы была депортирована в Терезиенштадт. Бетховен, Брамс, Бах и, конечно, Шопен отправлялись с ней в лагерь — каждая их нота, хранившаяся в памяти. За день до депортации немец-нацист Герман, живший этажом выше, пришел попрощаться. Передал печенье, поблагодарил за прекрасную музыку, которой он наслаждался, пожелал счастья и скорейшего возвращения домой. В тот же день чешские «друзья» начали забирать вещи из их квартиры: «этим», мол, они всё равно не понадобятся. По словам Алисы, «для них мы были уже мертвы».

Семью Герц-Зоммер вместе с другими пражскими евреями три дня продержали в большом зале, где на полу валялись матрасы. По улице постоянно маршировали немецкие солдаты. Уже тогда Алиса поняла, что их ожидает. Она с мужем и шестилетним сыном оказалась в концлагере. Гетто в лагере формально управлялось собранием старейшин из евреев, но на самом деле всем руководил комендант лагеря. Охрана состояла из 20 солдат СС и 100 чешских жандармов, которые первыми известили мир о массовом уничтожении, прилагая фотографии, которые тайком сделал охранник Карел Салаба. Эти снимки уже в 1942 г. появились в швейцарской газете. Смертность в лагере была очень высокой, особенно осенью 1942 г., когда умирало до 100 человек в день. Всех их сбрасывали в общую могилу. Это проделывалось ночью, чтобы не вызвать панику у основной массы. В конце 1942 г. руководство лагеря заказало фирме Ignis Hüttenbau строительство крематориев. Были возведены четыре печи, которые топились днем и ночью. 18 человек, которые их обслуживали, разыскивали в пепле золото и передавали его в комендатуру. Алиса и ее лучшая подруга Эдит Крауз маленькими ножичками расслаивали большие куски слюды на тонкие пластины, которые затем вставлялись в окна печей. Если работа была выполнена недостаточно аккуратно, можно было получить пулю в лоб.

В октябре 1943 г. в Терезин были депортированы 476 евреев из Дании. Туда же собирались отправить и остальных, но датчане спасли их, спрятав или отправив в Швецию. Тех же, кто оказался в Терезине, Дания поддерживала, так что нацистам пришлось сделать лагерь образцово-показательным, с «нормальными» условиями для жизни. Это оказалось на руку нацистам, пытавшимся скрыть свои преступления. Лагерь готовили к посещению сотрудниками Международного Комитета Красного Креста (МККК). Среди обитателей лагеря было немало композиторов, режиссеров, актеров, музыкантов, писателей, художников, которым было разрешено проводить «культурные мероприятия». На время инспекции МККК были открыты кафе, магазины, бани, 3–4 раза в день проходили концерты. Всё это — чтобы показать, как хорошо живется евреям в концлагере.

Великолепная пианистка Алиса Герц-Зоммер должна была участвовать в этом пропагандистском фарсе. Нацисты принуждали евреев выступать во время посещения МККК. В программе были произведения Бетховена, Баха и 24 этюда Шопена. Композитор Ханс Краза написал музыку для детской оперы «Брундибар», а режиссер Курт Геррон, известный по фильмам с участием Хайнца Рюмана, поставил ее. Сын Алисы также участвовал в этой опере. Немцы сняли об этом фильм. По окончании съемок актеры и режиссер были дерортированы в Аушвиц, где погибли. Этот фильм был впервые показан в Праге в мае 1945 г.

Музыканты давали по несколько концертов в день: вечер песен, камерная музыка, «Реквием» Верди, «Проданная невеста» Сметаны, немецкий и чешский репертуар. И всё это без партитур, наизусть. Музыка спасла Алисе жизнь. После освобождения у нее спрашивали, как она выдержала весь этот ужас. Алиса отвечала: «Музыка — волшебница. Она уносит человека на остров, где есть только покой, природа и любовь. Концерты проходили в зале на 150 мест. Старые, больные, голодные, отчаявшиеся, люди жили музыкой. Музыка была их пищей. Они бы уже давно умерли, если бы не эти концерты. Мы, музыканты, тоже».

Концерты посещали как бонзы СС, так и простые солдаты. Иногда — сразу после селекции, в ходе которой они решали, кому дать еще немного пожить, а кто должен умереть. После столь «напряженного труда» музыка должна была отвлечь их от «грустных мыслей». Немцы подходили к Алисе и хвалили ее. («Они хотели показать мне, что они тоже любители искусства, а не только убийцы».) Когда составлялись списки на уничтожение, имени Алисы Герц в них не было. А вот имя ее мужа Леопольда Зоммера в конце сентября 1944 г. оказалось в списке на отправку в Аушвиц, оттуда — в Бухенвальд, потом — в Флоссенбург и Дахау, где он умер от тифа незадолго до освобождения. Всё, что у Алисы осталось от мужа, это ложка, которую он хранил до самого конца и которую один из заключенных передал ей после освобождения.

«Можете вы мне объяснить, что все от меня хотят? — спрашивает эта миниатюрная дама. — У меня были люди с радио, телевидения и даже журналист из Vogue. Весь мир интересуется мною». Она стоит в гостинной между софой и роялем, как олицетворение загадочности. В ее квартирке — всё только необходимое: телевизор, магнитофон с колонками, словари, книги, компакт-диски. На столе — две пары очков. На стене — фотографии сына. Эта хрупкая женщина всё еще не понимает, чем вызван ажиотаж вокруг ее персоны. Она ведь самая обыкновенная старая леди. И всё же она особенная — пережившая две диктатуры. Уже нет в живых никого из тех, кто музицировал вместе с ней в концлагере Терезин. Никто, кроме нее, не играл там, в аду, по памяти 24 этюда Шопена. Она — последняя жительница Праги, которую няньчил Франц Кафка. Алисе и ее сестре было по восемь лет, когда Кафка, держа их за руки, ходил с ними гулять в парк Стромовка. Когда она это вспоминает, ее лицо искриться и молодеет: «У него были большие, красивые черные глаза». Алиса Герц-Зоммер считает, что муж спас жизнь ей и их сыну. Вечером за день до отправки транспорта с мужчинами, зная, что он в списке, Леопольд Зоммер взял с жены слово, что она не последует за ним добровольно, не поддастся на провокацию. Те, кто на это согласился, никогда больше не увидели своих мужей и почти все были уничтожены.


8 мая 1945 г. Красная армия освободила концлагерь Терезин. Но освобожденным евреям еще предстояло немало испытаний. О радостном возвращении домой не могло быть и речи. Прага не была прежней. Немецко-еврейское население, пережившее концлагерь, при получении чехословацких документов подвергалось унизительной процедуре подтверждения их принадлежности к народу Чехии. Особенно сложно было доказать это тем, кто в ходе переписи населения 1930 г. записался немцем — их просто выдворяли в страну убийц. Антисемитизм процветал. Выдержав в подобной атмосфере лишь четыре года, Алиса Герц-Зоммер переехала с сыном в Израиль, где жила ее сестра и кое-кто из друзей, которым удалось спастись в начале 1930-х. Более 30 лет прожила она в Израиле, выучила иврит, подружилась как с евреями, так и с арабами и преподавала музыку всем, кто к ней обращался. Алиса Герц-Зоммер работала в Иерусалимской консерватории и была членом оргкомитета Музыкальной академии. В 1986 г. она переехала к сыну в Лондон. На вопрос о родине, о самоиденцификации Алиса: «Моя религия — музыка, моя родина — музыка и идентичность — тоже музыка. Музыка — это Бог». Ее сын Штефан, переживший вместе с матерью ад концлагеря, после переезда в Израиль сменил имя на Рафаэль. Он стал виолончелистом-виртуозом, дирижером и членом трио «Соломон». В 1995 г. он поставил оперу «Брундибар», в которой ребенком участвовал в Терезине. Опера с большим успехом исполнялась в Берлине, Варшаве и Праге. В 2001 г. Рафаэль Зоммер скоропостижно скончался во время концертного турне по Израилю.

Алиса Герц-Зоммер осталась одна, но не одинока. Она продолжает играть. «Как вам удалось до глубокой старости остаться в форме?» — спрашивают ее. «В детстве нас, детей, воспитывали по-спартански, — отвечает Алиса. — Каждое утро мы обливались холодной водой. Это нас закалило. А еще — хорошие гены». Но всё же ее указательные пальцы не хотят больше слушаться, и поэтому Алисе пришлось изобрести систему игры восемью пальцами. До ста лет она еще помнила весь свой прежний репертуар наизусть. Каждый день она играет по 2–3 часа, разучивая всё новые и новые произведения Дебюсси, Пуленка, Равеля.

Раз в неделю мясник приносит Алисе разделанную на семь частей курицу, и она варит бульон в большой кастрюле. Бульона хватает как раз на неделю. Перед едой Алиса кладет в него разные овощи. И так уже 30 лет. Больше ей ничего не надо. Еду не следует переоценивать. Духовная пища важнее.

Прожив, как утверждает сама Алиса, тяжелую, но счастливую жизнь, она не утратила чувства юмора, интереса к жизни и любопытства. По ее мнению, в каждом человеке скрыто что-то хорошее и благородное, но без компромиссов жизнь невозможна. Если умеешь делать что-то хорошо — значит, жизнь прожита недаром. «Если перестанем удивляться, перестанем жить, — утверждает она. — Совершать ошибки — значит, учиться. Музыка приведет нас в рай. Жизнь полна чудес. Каждый день в жизни красив. Я родилась с чувством оптимизма, а если ты оптимист, не жалуешься, веришь только в добро, тогда все тебя любят. Только в старости понимаешь, как прекрасна жизнь».

26 ноября 2013 г. Алиса Герц-Зоммер отметит 110-й день рождения.

В 2010 году, к 107-летнему дню рождения Мелиса Мюллер и Райнхарт Пишоки посвятили ей книгу «Райский сад среди ада». Друзья устроили для Алисы концерт. Ее пришла поздравить Анита Ласкер-Вальфиш, виолончелистка из женского оркестра концлагеря Аушвиц, также выжившая только благодаря музыке. Алиса была счастлива. Надо радоваться жизни!



Автор: Нина Разран

Источник: evreyskaya.de

avatar
Kim
Администратор
Администратор

Возраст : 60 Мужчина
Страна : Германия Район проживания : K-libknehta
Дата регистрации : 2008-01-24 Количество сообщений : 5033
Репутация : 3848

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Холокост - трагедия европейских евреев

Сообщение автор Sem.V. в Ср 23 Окт - 14:42:36

ЖЕНЫ СВОИХ МУЖЕЙ

...сохранять силу, быть мужественной... поверить
в то, что час настанет и наш долг – дождаться
его – этот героизм выше всякого геройства.
Виктор Клемперер


Свой труд «Записная книжка филолога» немецкий ученый еврейского происхождения Виктор Клемперер посвятил своей арийской жене Еве: «Без тебя этой книги вообще не было бы, а ее автора и подавно». Он пишет: «Я говорю об арийских женах, которые не поддались нажиму и не расстались с мужьями-евреями. Сколько оскорблений, угроз, побоев, плевков вынесли они... сколько самоубийств искушали уйти в обитель вечного покоя, где нет гестапо. Но они знали, что их смерть повлечет смерть мужей...»




Памятник немецким женщинам-арийкам, спасшим своих мужей-евреев от уничтожения.  


Шарлотта Исраэль, Эльзe Хольцер, Хильда Элькасс, Валли Гродка, Ханна Херцберг, Ханна Левенштайн, Анна Ульштайн, Вейгерт, Лёвин, Буковцер. И еще сотни других, чьи имена стерлись за 70 лет, что прошли с конца февраля – начала марта 1943 года, когда они, эти женщины, победили берлинское гестапо. Совершенно разные, незнакомые между собой, не состоящие ни в каких подпольных организациях. Богатые и бедные, аристократки и простолюдинки, протестантки и католички, принявшие гиюр и атеистки. Законопослушные жительницы Берлина, которых объединяло только одно: они, истинные арийки, были замужем за евреями.

Конец февраля 1943 года. «Под снегами холодной России» осталась армия фельдмаршала Паулюса. «Под знойным песком пирамид» дела обстояли тоже не блестяще. Начавшееся было наступление Роммеля утром 22 февраля было остановлено английскими и американскими соединениями. Несмотря на обещания Геринга сменить свою немецкую фамилию на еврейскую Майер, если хоть один вражеский самолет прорвется к Берлину, немецкую столицу бомбила авиация союзников.

Похоже, что доктор Геббельс решил хоть чем-то порадовать своего опечаленного этими событиями друга и начальника. А что могло быть лучшим подарком фюреру, если не «окончательное решение еврейского вопроса» в Берлине. Из Вены был приглашен лучший специалист заплечных дел – мастер Алоиз Бруннер. По рекомендации самого Адольфа Эйхмана! Уничтожение берлинских евреев должно было стать истинно арийским подарком ко дню рождения Адольфа Гитлера. Но эти представители «высшей расы» забыли о женах, немецкиx женax еврейских мужей. Женщинax, не желающих рушить свои семьи по воле преступных политиков.

Итак, в субботу 27 февраля 1943 года гестапо и СС арестовали около 2000 берлинских евреев из смешанных семей. Их поместили в здание еврейской общины на Розенштрассе для последующей депортации в Освенцим.

Рассказывает Эльзe Хольцер:«Я набралась мужества и поехала туда, где работал Руди. Там, на станции, ко мне из будки вышел человек и сказал: «Госпожа Хольцер, я вас жду. Вот, возьмите вещи вашего мужа».

«Где мой муж?»

«Всех евреев забрали. СС прикатили и всех увезли».

Эльзе Хольцер.
Долгое время Эльзе и Руди Хольцер скрывали, что Руди – еврей. Он был родом из Австрии, крещеный католик. О том, что его родители– евреи, известно не было. Но в марте 1938 года гестапо нашло Руди. С этого момента он стал преступником, скрывшим свое еврейское происхождение. Потерял работу, гражданство, имя, был отправлен на принудительные работы. Родители Эльзе, узнав, что Руди еврей, порвали с ней всякие отношения и лишили ее наследства.

Рассказывает Эльзе Хольцер:
«Когда я первый раз отправилась на Розенштрассе, я думала, что я буду там одна. Я хотела выяснить, что происходит. Я предполагала, что, наверное, увижу здание, и может быть, мне удастся заглянуть в окно. Но когда я туда пришла, я увидела толпу – в шесть утра! Улица была заполнена людьми. Толпа колыхалась, как черная волна».

Перед домом на Розенштрассе собрались женщины-немки. Многие пришли с детьми. Они приходили в течение недели. Они сменяли друг друга – уходили и снова возвращались. Они требовали: «Отпустите наших мужей! Верните наших мужей!» Их крик перекрывал шум машин. По некоторым данным, число этих женщин доходило до шести тысяч . А между прочим, еще с 1934 года в Германии были запрещены не только любые демонстрации, но и вообще любые сборища .Эсэсовцы наводили на толпу автоматы и кричали: «Мы будем стрелять!» Женщины в страхе разбегались, но вскоре возвращались. Розенштрассе не умолкала ни на час.

Рассказывает Эльзe Хольцер:
«Двое эсэсовцев сидели впереди, двое сзади, в черной форме, в стальных касках. Те, что на заднем сидении, встали и в руках у них были автоматы. «Очистите улицы, иначе мы будем стрелять!» – проорали они, и автомобиль направился на нас. Со всей скоростью! И я услышала автоматную очередь! Мы разлетелесь, как ветер. Хотели спрятаться во дворах соседних домов, но всё было заперто. Гестапо заперло все ворота. Люди чуть не затоптали друг друга. Никто не хотел быть застреленным – сначала мы должны были освободить наших мужей».

Близилась развязка. Никто из этих женщин не знал, что их ждет.

Рассказывает Шарлотта Исраэль:
«Наступил кризис. Без предупреждения охрана направила на нас автоматы. Они приказали: «Если вы не уйдете сейчас же, мы будем стрелять». Толпа отпрянула назад, но в этот раз никто не испугался.»

Шарлотта Исраэль
Восемнадцатилетняя блондинка Шарлотта Пресс вышла замуж за Юлиуса Исраэль в 1933-м году. Сестра Шарлотты, жена эсэсовца, и ее мать ненавидели Шарлотту за «связь с евреем». Шарлотта работала портнихой в ателье Юлиуса. Она хорошо пела, он играл на рояле. Это был счастливый брак. Шарлотта сблизилась с семьей Юлиуса и полюбила его мать. В 1942 году родителей Юлиуса депортировали. Юлиус перестал играть на рояле, Шарлотта больше не пела.

Рассказывает Шарлотта Исраэль:
«Мы орали во всё горло: «Убийцы! Убийцы! Убийцы! Отпустите наших мужей! Вы убийцы! Убийцы! Убийцы!» Нам было уже на всё плевать. Мы кричали снова и снова, пока не сорвали голос. Потом я увидела офицера в первом ряду – он отдал какую-то команду. И они убрались. Наступила тишина».

6-го марта Геббельс отдал приказ отпустить из-под стражи всех евреев из смешанных семей. Но 25 человек уже успели отправить в Освенцим. Их вернули!

Простые женщины. Рискнувшие жизнью не только своей, но и детей. Потому что любили своих мужей.

Но были еще и другие... Хайнц и Анна Ульштайн. Не жившие вместе уже несколько лет. На грани официального развода. Когда Хайнц попал в лагерь на Розенштрассе, Анна забрала заявление о разводе. Этим она спасла Хайнца.

Хайнц Ульштайн, внук основателя знаменитого немецкого книжного издательства, посвятил ей главу в книге воспоминаний. Глава эта называлась «Германия… Анна, это ты!» Через несколько лет после войны Анна и Хайнц развелись...
Так что не только в любви дело. Тихие законопослушные жительницы города Берлин просто оказались порядочными людьми. А это совсем немало! И кровавый режим вынужден был отступить.

P.S. В 1996 году профессор современной истории Европы Флоридского государственного университета Натан Штольцфус издал книгу «Сопротивление сердца: Смешанные браки и протест Rosenstrasse в нацистской Германии». В 2003 году вышел фильм режиссера Маргарете фон Тротта «Розенштрассе».

В 2007 году издательство «Астрель» выпустило книгу Марты Шад «Женщины против Гитлера».


На бывшей улице Розенштрассе стоит памятник скульптора Ингеборг Хунцингер. Как жаль, что в музее истории Катастрофы «Яд Вашем» не увековечена память женщин с берлинской улицы Роз. Впрочем, это еще не поздно сделать...

Автор: Парасюк И. Журнал ПАРТНЕР.
www.partner-inform.de
avatar
Sem.V.
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 81 Мужчина
Страна : Израиль Город : г.Акко
Район проживания : Ул. К.Либкнехта, Маяковского, Н.Ивановская, Сестер Сломницких
Место учёбы, работы. : ж/д школа, маштехникум, институт, з-д Прогресс
Дата регистрации : 2008-09-06 Количество сообщений : 666
Репутация : 695

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Холокост - трагедия европейских евреев

Сообщение автор Borys в Вс 27 Окт - 17:39:46

avatar
Borys
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 70 Мужчина
Страна : Германия Город : Оберхаузен
Район проживания : Центральная поликлиника
Место учёбы, работы. : Школа №9, маштехникум, завод Комсомолец
Дата регистрации : 2010-02-24 Количество сообщений : 2020
Репутация : 2100

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Холокост - трагедия европейских евреев

Сообщение автор Borys в Чт 7 Ноя - 10:05:35

Красные туфельки Холокоста

17.10.2013 09:17
Фильм молодого режиссера Константина Фама выдвинут на «Оскар» одновременно со «Сталинградом» Федора Бондарчука

О Константине Фаме, кроме узких профессионалов, еще недавно мало кто слышал. В мире большого кино он появился внезапно, ниоткуда: только что не было - и вот уже есть. В прошлом году стал брать один за другим призы европейских фестивалей, а в этом его «Туфельки» выдвинуты на «Оскар». Одновременно со «Сталинградом» Бондарчука.

Контраст между этими картинами поражает. Масштабная стрелялка с ультрасовременными спецэффектами и грустная 18-минутная сказка о Холокосте - без единой актерской реплики и без лиц. На экране всю дорогу только красные туфельки. Но почему-то это действует сильнее, чем любой высокобюджетный экшн. Оказывается, о войне можно рассказывать и так: просто, мудро, вполголоса.

Фам умеет рассказывать простые истории. Он сам по себе история, хоть и совсем не простая. Мать еврейка, отец вьетнамец - гремучий коктейль в крови. Один дед погиб во Вьетнаме. Другой пропал без вести во время войны. Бабка прошла оккупацию в Харькове. За всем этим огромная семейная драма. «Мама вспоминала, - рассказывает Фам, - как они искали в поле мерзлые клубни картошки, ели жмых и пухли от голода, как стучались в дома в деревнях, а их называли еврейскими выродками и выбрасывали на мороз в снег. Понятно, что война - общая трагедия, но для евреев она была еще и такой».

Он снимает кино всю жизнь. За плечами десятки работ, в основном детских - «Ералаш», короткометражки, сериалы. Рекламные ролики, продюсирование, куча нереализованных сценариев… Обычная судьба рядового профессионала. Ничто не предвещало такого успеха, который пришел к нему после «Туфелек». И это трудно объяснить одной только еврейской темой.

Что происходит на экране? Если вдуматься, ничего особенного. Девушка купила туфли своей мечты. Влюбилась, вышла замуж. Появились дети. Это самая обычная пара. Но очень счастливая. И вот все это счастье разбивается в осколки: началась война. Война на уничтожение таких, как они. Последние кадры: захлопываются газовые печи, снаружи мрачные очертания лагерных бараков и - гора обуви, носить которую теперь некому.

Кто-то пожмет плечами, кому-то станет скучно. Но таких оказывается немного. На просмотре «Туфелек» люди плачут.

- Лет восемь назад я приехал в Освенцим, - вспоминает режиссер. - И два часа у меня, взрослого мужика, была истерика. Когда видишь там детские ботиночки, ты не в состоянии осознать, как это могло случиться, как такое вообще может быть. У меня пятеро детей. Каждый год я езжу с ними в Освенцим. Я знаю, что там не самое позитивное место для ребенка, но это надо увидеть. Иначе что-то важное не поймешь, неправильно расставишь акценты.

Он и друзьям своим советует туда ездить. У Фама странные друзья. Один из них заехал в Освенцим во время свадебного путешествия по Европе. И вот он звонит в Москву. Говорит: стою у витрины магазина, вижу красные туфельки. Такие же, как в лагерной куче. Так появилась идея фильма. Через месяц Фам уже был в Польше и договаривался о съемках. Поехал в Майданек, бродил по краковскому гетто, сценарий дописывал в мотельчике, который стена к стене примыкал к Терезинскому концлагерю, а окнами выходил на концлагерный морг. Снимали в Праге, в Беларуси, в Париже. «Я специально сделал так, чтобы было непонятно, где происходит действие. Это общеевропейская история, а не история какой-то одной страны».

По той же причине в фильме нет лиц. Если поднять камеру на лицо - история сразу станет частной, личной. Это не артистический эксперимент и не артхаусный прием, это позиция режиссера. Средствами кинематографа он создал своего рода памятник неизвестному солдату. Вернее, неизвестной жертве войны.

Зрители это чувствуют. Естественная реакция после просмотра - минута молчания. Все встают.

- Когда я показал фильм немцам, люди департамента образования сказали, что это прекрасная возможность начать со школьниками диалог о Холокосте, надо разработать под «Туфельки» образовательную программу. Появилась идея сделать немецкую премьеру на Арене Луитпольда в Нюрнберге - том самом месте, откуда Гитлер в 1935 году провозгласил расовые законы. Для меня это важнее, чем выйти в широкий прокат, я именно такой судьбы желаю своему фильму.

В России к проекту Фама относятся более сдержанно. Это естественно, если вспомнить, что за последнее время на тему Холокоста в огромной стране вышло всего два фильма: документальный - «Холокост - клей для обоев?» Мумина Шакирова и художественный - «Туфельки».

- Мне кажется, боятся, - говорит Фам. - Эта тема не в очень красивом свете выставляет людей. Помните, как у Довлатова: а кто написал 4 миллиона доносов? Чтобы уничтожить несколько миллионов евреев, недостаточно гестапо. Это же кто-то делал… Здорово быть внуком героя, люди с жалостью относятся к семьям жертв, а каково быть потомком подонка? Когда я понял, что у палачей и доносчиков есть дети, внуки, что они живут со мной рядом, мне стало по-настоящему страшно. Я вырос в небольшом поселке в Украине. В детстве на это не очень обращаешь внимание, но потом понимаешь, что вот у тебя никого нет из бабушек-дедушек, а у многих ребят все живы, они почему-то агрессивные такие и ведут себя по-хозяйски. Ты начинаешь думать: а почему?

Дело не в антисемитизме, поверьте. Его нет. Просто в России, как мне кажется, очень не любят других, чужих вообще. Не важно, евреи это или кто-то еще: чурки, геи, диссиденты, интеллигенты. Все это - имперское, от стремления доминировать, казаться самим себе сильными. Но пока не понимаешь, в чем твоя слабость, в чем болезнь, ты не в состоянии излечиться. Абсурдно ходить с больной печенью и хвалиться, что можешь выпить сколько угодно. Лечиться надо, иначе плохо закончится.

Это поняли уже все: американцы, французы, англичане, немцы, да кто угодно. В Праге во время съемок у меня сломалась машина. Едем на эвакуаторе и разговорились с водителем. Я о себе, о фильме, а он о том, что его дедушка служил в вермахте и ему очень за это стыдно. Попрощались, он сказал, что если сломаюсь снова - приедет за мной в любой уголок Чехии. Вы знаете, было приятно. Хотя теоретически можно допустить, что его дедушка пытал моего. В США в одной сувенирной лавке познакомился с участником вьетнамской войны - смешной такой ветеран, абсолютно безумный. Та же история - извинения, сожаления, какие-то подарки начал мне дарить… Осознание ошибок - единственный путь. Все это накапливается и болит, болит…

- Между тем один за другим выходят фильмы не о жертвах, а победителях. О том, что мы сильные, хорошие. О том, что в конечном счете мы правы. Взять тот же «Сталинград». Он вам нравится?

- Я не принял «Сталинград» по другой причине. Я просто не поверил ему как зритель. Когда на экране слишком много крови, все становится ненастоящим, срабатывают защитные механизмы, притупляется восприятие. В какой-то момент тебе становится все равно. Это можно сказать про любую большую стрелялку. Ты перестаешь сопереживать каждой конкретной трагедии. Такие фильмы сложно принимать близко к сердцу, это абстракция. Мне довелось увидеть несколько больших трагедий - начало войны в Грузии в 1991-м, руины Грозного… И я не верю в героизм народа. В героизм человека - да. Но каждый воюет за свое. Об этом можно долго спорить, но я так считаю. Мы уже полгода работаем над сценарием фильма под рабочим названием «Исход». Это реальная история русского офицера - Николая Киселева, который бежит из плена, становится командиром партизанского отряда «Мститель» в Белоруссии, а затем выводит 270 евреев за линию фронта. Довел 218. 218 жизней! Я постараюсь снять это без выстрелов. Настрелялись уже на экране, хватит, нужно брать глубже.

Собираешь-собираешь все эти истории, и они такие страшные, что с этой болью жить невозможно. Приехала как-то израильская делегация в Белоруссию. Выходит к ним бабка на костылях, плачет. Говорит: «Простите меня, простите!» - «Да за что, бабушка?» А она рассказывает, что, когда евреев гнали ко рву, ее мать подошла к женщине, которая несла ребеночка, сняла с нее туфельки: «Тебе это все равно не надо уже». Вернулась и надела на меня. Я всю жизнь ногами мучаюсь, я не могу жить с этим. А бабке уже лет восемьдесят.

Есть другая история. Евреи зашли на хутор, зарезали последнюю корову и съели, голодные были, по лесам шатались. Хозяйка-старуха с горя пошла, настучала полицаям, полицаи убили евреев, заодно изнасиловали хозяйкину дочку и прибили хозяйку. Это ведь всех коснулось. У меня растут дети, не дай бог им когда-нибудь столкнуться с таким выбором. Но они должны хотя бы примерно понимать, что это было и чего стоило. Потому что если не задавать себе вопросов, то откуда возьмутся ответы? Мы живем достаточно спокойно и стабильно, а завтра может произойти вот такое. И если внутри добро и зло не разложены по полочкам, большая вероятность, что ты окажешься подлецом, или трусом, или зверем. Хотя и сам от себя и не ожидал. А потом уже поздно, обратного хода не будет. И как с этим жить?





Читать дальше: http://mnenia.zahav.ru/Articles/3478/red_tufelki_dlya_holokosta#ixzz2jwsp1ANJ
avatar
Borys
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 70 Мужчина
Страна : Германия Город : Оберхаузен
Район проживания : Центральная поликлиника
Место учёбы, работы. : Школа №9, маштехникум, завод Комсомолец
Дата регистрации : 2010-02-24 Количество сообщений : 2020
Репутация : 2100

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Холокост - трагедия европейских евреев

Сообщение автор Kim в Пт 8 Ноя - 11:51:55

Гиммлер, спасавший евреев

3 ноября 1944 года рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер выехал на поезде из Бреслау в Вену. Гиммлера сопровождал его давний знакомый Жан-Мари Мюзи, в прошлом президент Швейцарии. Благодаря этой поездке в самом конце войны были спасены тысячи европейских евреев, однако в последующие десятилетия вся эта история тщательно скрывалась.
Мюзи был знаком с Гитлером с конца 30-х годов, когда он издавал в Швейцарии пронацистскую газету La Jeune Suisse. В то время Мюзи приобрел репутацию антисемита, однако к 1944 году его взгляды — очевидно, под влиянием обстоятельств — изменились. На исходе войны в своей газете он заявлял, что нацисты — это преступники и убийцы. Мюзи даже наладил контакты (Гиммлер об этом не знал) с эмиссаром сионистского ревизионистского движения «Иргун» в Швейцарии.

Таким образом Мюзи стал посредником между еврейскими организациями, стремившимися спасти немногих еще остававшихся в живых узников лагерей смерти, и Гиммлером. В Швейцарии осенью 1944 года возникла инициативная группа, преследовавшая цель остановить кровавое безумие Холокоста. В нее входили представитель «Иргуна» в Цюрихе Реубен Гехт, руководители швейцарского отделения Чрезвычайного комитета спасения евреев (Ваад а-ацала) супруги Ицхак и Реха Штернбух, американский консул в Цюрихе Сэмюэл Эдисон Вудс и папский нунций в Швейцарии. В сентябре 1944-го эта группа встретилась с Мюзи и убедила его наладить контакт с Гиммлером.

В преддверии неизбежного конца войны Гитлер отдал распоряжение как можно быстрее уничтожить еще остававшихся в живых еврейских узников концлагерей и гетто (главным образом в Венгрии). Гиммлер же, поддавшись влиянию Мюзи, надеялся спасти собственную шкуру и негласно пытался замедлить процесс уничтожения. Его усилия не принесли ощутимых плодов (всем известны «марши смерти» узников лагерей, которые в ближайшее время должны были освободить союзники). Тем не менее, благодаря колебаниям Гиммлера, по крайней мере несколько тысяч евреев смогли пережить войну.

Вмешательство Гиммлера в индустрию Холокоста обсуждалось на проходившей в 1974 году конференции в «Яд Вашеме» и подтверждается множеством источников, отмечает обозреватель The Times of Israel Джоанна Зайдель. Разумеется, никто не сомневается в том, что Гиммлер пытался свернуть уничтожение евреев не из гуманных побуждений, а в стремлении спасти от справедливого возмездия в первую очередь себя. Документы указывают на то, что Мюзи удалось убедить Гиммлера в том, что, положив конец геноциду, он получит шанс сохранить свою жизнь после поражения нацизма. Именно эти вопросы Гиммлер и Мюзи обсуждали 3-го ноября 1944 года во время поездки в Вену. Две недели спустя швейцарец проинформировал рейхсфюрера в письме, что правительство США готово участвовать в переговорах об освобождении находящихся в лагерях смерти евреев и переправке их в Швейцарию через своего консула в Цюрихе Сэмюэла Вудса. 24 ноября Гиммлер распорядился приостановить умерщвления в газовых камерах узников Освенцима.

В итоге в результате договоренности Гиммлера с Мюзи были освобождены и переправлены на специальном поезде в Швейцарию 1200 евреев из лагеря Терезиенштадт. Когда об этом узнал Гитлер, подобные акции запретили, но некоторое количество узников лагерей смерти все же спаслись.

Рудольф Кастнер, глава Сионистской организации Венгрии, показал в 1945 году под присягой, что осенью 1944-го Гиммлер разрешил выезд 1686 венгерских евреев в Швейцарию и распорядился прекратить депортации из Будапешта. Глава СС также допустил бескровную сдачу союзникам концлагерей Берген-Бельзен и Терезиенштадт. «В надежде, что Запад это оценит, Гиммлер пошел на такие уступки, даже не потребовав никакого материального вознаграждения», — подчеркнул Кастнер.

Многие обстоятельства этого дела были установлены во время суда над Кастнером. После войны Рудольф Кастнер поселился в Израиле, служил в правительственных учреждениях и был активным членом партии «Мапай». Редактировал партийные издания на венгерском языке — еженедельник «А йово» и газету «Уй келет». В 1953 году журналист Малкиэль Грюнвальд выпустил листовку, обвинявшую Кастнера в сотрудничестве с нацистами, ускорившем, по его мнению, гибель венгерского еврейства. Кастнер возбудил против Грюнвальда судебное дело по обвинению в клевете, однако окружной суд в Иерусалиме оправдал Грюнвальда почти по всем пунктам обвинения, признав, таким образом, виновность Кастнера. Ввиду того, что Кастнер был правительственным служащим, израильское правительство поручило генеральному прокурору подготовить апелляцию. Это решение привело к правительственному кризису и стало важным пунктом в предвыборной кампании 1955 года. В марте 1957-го Кастнер был убит тремя юношами, находившимися под влиянием создавшейся после суда политической атмосферы. Решение суда было обжаловано, и 17 января 1958 года Верховный суд Израиля признал Грюнвальда виновным в клевете и тем самым снял с Кастнера большую часть обвинений.

Оценка деятельности Кастнера остается предметом дискуссий по настоящее время. Согласно одной точке зрения, Кастнер являлся коллаборационистом и предателем, скрывшим информацию о готовящемся уничтожении сотен тысяч венгерских евреев. Защитники Кастнера утверждают, что он был незначительной фигурой и его предупреждение не привлекло бы внимания.

Критики также утверждали, что среди спасенных Кастнером были преимущественно состоятельные граждане, политики-сионисты, а также его личные друзья и знакомые. По словам защитников Кастнера, в любом случае эти люди были спасены им от смерти.

В ходе процесса над автором «Окончательного решения» Адольфом Эйхманом сам подсудимый показал, что Кастнер предложил ему сделку: разрешить эмиграцию в Палестину нескольким сотням или тысячам молодых венгерских евреев в обмен на беспроблемную депортацию в лагеря смерти всех остальных.

28 апреля 1945-го Гитлеру принесли сводку радиоперехвата, согласно которой агентство «Рейтер» и Стокгольмское радио сообщали о переговорах Гиммлера с западными союзниками относительно его предложения о капитуляции Германии и полученном от них ответе, что они согласны вести переговоры, если к этому привлекут третьего партнера — СССР. В тот же день Гитлер продиктовал в своем завещании: «Перед своей смертью исключаю бывшего рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера из партии и снимаю со всех государственных постов… Геринг и Гиммлер вели тайные переговоры с врагом без моего согласия и против моей воли, а также пытались взять в свои руки власть в государстве, чем нанесли стране и всему народу невосполнимый ущерб, не говоря уже о предательстве по отношению ко мне…»

После войны Гиммлер пытался скрыться с поддельными документами, однако 23 мая был арестован советским военным патрулем и, находясь под арестом, отравился, раскусив ампулу с цианистым калием.

Материал подготовил Роберт Берг

Источник: http://www.jewish.ru/hist...
Автор: Роберт Берг
avatar
Kim
Администратор
Администратор

Возраст : 60 Мужчина
Страна : Германия Район проживания : K-libknehta
Дата регистрации : 2008-01-24 Количество сообщений : 5033
Репутация : 3848

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Холокост - трагедия европейских евреев

Сообщение автор Sem.V. в Сб 9 Ноя - 18:19:18

Хрустальная ночь.  

9 ноября 1938 года. 75 лет тому назад.


По материалам Электронной еврейской энциклопедии



«ХРУСТА́ЛЬНАЯ НОЧЬ» (по-немецки Kristallnacht), первая массовая акция прямого физического насилия по отношению к евреям на территории Третьего рейха, произошедшая в ночь с 9 на 10 ноября 1938 г. По наущению и при поддержке нацистских властей в десятках городов Германии и Австрии за одну ночь  был убит 91 еврей, сотни ранены и покалечены, тысячи подверглись унижениям и оскорблениям, около 30 тыс. арестованы и отправлены в концентрационные лагеря Заксенхаузен, Бухенвальд и Дахау. В эту же ночь были сожжены или разгромлены около 1400 синагог, 7,5 тыс. торговых и коммерческих предприятий, сотни жилых домов евреев.


Разгромленная синагога

Нацистские власти тогда еще демонстрировали формальное уважение к мировому общественному мнению, поэтому пропаганда предприняла энергичные меры, чтобы преуменьшить значение происшедшего.

Наименование акта вандализма — «Хрустальная ночь» — издевательски сводило последствия погромов только к разбитым витринам и окнам еврейских магазинов, культовых зданий и жилищ. Помимо этого нацистская пропаганда изо всех сил стремилась представить бесчинства толпы как «взрыв стихийного народного возмущения» в ответ на известие о смерти 9 ноября пополудни Э. фон Рата, чиновника германского посольства в Париже, в которого двумя днями раньше выстрелил 17-летний еврей Г. Гриншпан ( Согласно документам, захваченным после окончания 2-й мировой войны, это убийство было подготовлено и спровоцированно фашистскими спецслужбами).  

События «Хрустальной ночи» были также результатом расово-антисемитской политики нацистского режима предыдущих лет и прямых указаний имперского министерства полиции, СС и СД, гестапо и других учреждений местным властям содействовать погромщикам и обеспечивать их безопасность.

Уже спустя два дня, 12 ноября 1938 г., Г. Геринг на совещании с главами нацистских карательных органов, министерства пропаганды, германской промышленности и банков разъяснил, что конечной целью «Хрустальной ночи» должно стать завершение «ариизации» экономической жизни германской нации, то есть полный запрет на владение евреями какой-либо собственностью и окончательное избавление Третьего рейха от физического присутствия евреев как посредством принуждения к эмиграции, так и к полному их уничтожению.


Евреев угоняют в концлагерь

Достижению этих целей и должно было содействовать решение о коллективном наказании евреев во время «Хрустальной ночи», а также контрибуции в один миллиард марок, конфискации в пользу имперского министерства финансов страховых возмещений ущерба, причиненного еврейскому имуществу, лишение евреев водительских прав и многое другое.

«Хрустальная ночь» явилась поворотным пунктом в судьбе германского и австрийского еврейства и предвестницей «окончательного решения» еврейского вопроса вообще, поскольку засвидетельствовала, что периоду только законодательных антиеврейских актов  пришел конец.

Истояник:  www.eleven.co.il
avatar
Sem.V.
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 81 Мужчина
Страна : Израиль Город : г.Акко
Район проживания : Ул. К.Либкнехта, Маяковского, Н.Ивановская, Сестер Сломницких
Место учёбы, работы. : ж/д школа, маштехникум, институт, з-д Прогресс
Дата регистрации : 2008-09-06 Количество сообщений : 666
Репутация : 695

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Холокост - трагедия европейских евреев

Сообщение автор Kim в Вт 7 Янв - 14:36:57

В новогоднюю ночь в Берлине был осквернен мемориал памяти жертвам Холокоста

Полиция Берлина рассматривает возможность усиления охраны мемориала памяти жертв Холокоста рядом с Бранденбургскими воротами.

Возможность введения дополнительных мер безопасности стала обсуждаться после того, как на сервис YouTube был выложен ролик, снятый в новогоднюю ночь. В этом ролике можно увидеть, как под залпы салюта молодые люди публично мочатся на плиты, распивают на территории мемориала спиртные напитки и взрывают петарды.

Представители полиции заявили журналистам, что они были шокированы, просмотрев запись. При этом они заверили представителей еврейской общины, что уже к двум часам дня 1 января мемориал был полностью приведен в порядок.

В полиции не исключают, что вокруг мемориала будет возведено временное ограждение.

Израильская газета "Гаарец", рассказывая об этом инциденте в Берлине, напоминает, что создатель мемориала Питер Айзенман с самого начала отверг предложение о введении дополнительных мер безопасности на территории мемориала и рядом с ним. В интервью немецкому еженедельнику Stern, в частности, он говорил, что его не беспокоит мысль о том, что в будущем хулиганы могут расписать плиты граффити, так как, по его словам, "невозможно сохранить мемориал кристально чистым".

Мемориал расположен в центре Берлина между Бранденбургскими воротами и элементами бункера бывшего руководства нацистской Германии. Он представляет собой огромное поле из более чем 2700 серых плит.



sem40.ru
avatar
Kim
Администратор
Администратор

Возраст : 60 Мужчина
Страна : Германия Район проживания : K-libknehta
Дата регистрации : 2008-01-24 Количество сообщений : 5033
Репутация : 3848

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Холокост - трагедия европейских евреев

Сообщение автор Borys в Вт 1 Июл - 20:51:41

Мужская история (Исповедь еврея-партизана)

– Всю жизнь руки по швам! Не смел пикнуть. Теперь расскажу…

В детстве… как себя помню… я боялся потерять папу… Пап забирали ночью, и они исчезали в никуда. Так пропал мамин родной брат Феликс… Музыкант. Его взяли за глупость… за ерунду… В магазине он громко сказал жене: «Вот уже двадцать лет советской власти, а приличных штанов в продаже нет». Сейчас пишут, что все были против… А я скажу, что народ поддерживал посадки. Взять нашу маму… У нее сидел брат, а она говорила: «С нашим Феликсом произошла ошибка. Должны разобраться. Но сажать надо, вон сколько безобразий творится вокруг». Народ поддерживал… Война! После войны я боялся вспоминать войну… Свою войну… Хотел в партию вступить – не приняли: «Какой ты коммунист, если ты был в гетто?». Молчал… молчал…

Была в нашем партизанском отряде Розочка, красивая еврейская девочка, книжки с собой возила. Шестнадцать лет. Командиры спали с ней по очереди… «У нее там еще детские волосики… Ха-ха…» Розочка забеременела… Отвели подальше в лес и пристрелили, как собачку. Дети рождались, понятное дело, полный лес здоровых мужиков. Практика была такая: ребенок родится – его сразу отдают в деревню. На хутор. А кто возьмет еврейское дитя? Евреи рожать не имели права. Я вернулся с задания: «Где Розочка?» – «А тебе что? Этой нет – другую найдут». Сотни евреев, убежавших из гетто, бродили по лесам. Крестьяне их ловили, выдавали немцам за пуд муки, за килограмм сахара. Напишите… я долго молчал… Еврей всю жизнь чего-то боится. Куда бы камень ни упал, но еврея заденет.

Уйти из горящего Минска мы не успели из-за бабушки… Бабушка видела немцев в 18-м году и всех убеждала, что немцы – культурная нация и мирных людей они не тронут. У них в доме квартировал немецкий офицер, каждый вечер он играл на пианино. Мама начала сомневаться: уходить – не уходить? Из-за этого пианино, конечно… Так мы потеряли много времени. Немецкие мотоциклисты въехали в город. Какие-то люди в вышитых сорочках встречали их с хлебом-солью. С радостью. Нашлось много людей, которые думали: вот пришли немцы, и начнется нормальная жизнь. Многие ненавидели Сталина и перестали это скрывать. В первые дни войны было столько нового и непонятного…

Слово «жид» я услышал в первые дни войны… Наши соседи начали стучать нам в дверь и кричать: «Все, жиды, конец вам! За Христа ответите!». Я был советский мальчик. Окончил пять классов, мне двенадцать лет. Я не мог понять, что они говорят. Почему они так говорят? Я и сейчас этого не понимаю… У нас семья была смешанная: папа – еврей, мама – русская. Мы праздновали Пасху, но особенным образом: мама говорила, что сегодня день рождения хорошего человека. Пекла пирог. А на Пейсах (когда Господь помиловал евреев) отец приносил от бабушки мацу. Но время было такое, что это никак не афишировалось… надо было молчать…

Мама пришила нам всем желтые звезды… Несколько дней никто не мог выйти из дома. Было стыдно… Я уже старый, но я помню это чувство… Как было стыдно… Всюду в городе валялись листовки: «Ликвидируйте комиссаров и жидов», «Спасите Россию от власти жидобольшевиков». Одну листовку подсунули нам под дверь… Скоро… да… Поползли слухи: американские евреи собирают золото, чтобы выкупить всех евреев и перевезти в Америку. Немцы любят порядок и не любят евреев, поэтому евреям придется пережить войну в гетто… Люди искали смысл в том, что происходит… какую-то нить… Даже ад человек хочет понять. Помню… Я хорошо помню, как мы переселялись в гетто. Тысячи евреев шли по городу… с детьми, с подушками… Я взял с собой, это смешно, свою коллекцию бабочек. Это смешно сейчас… Минчане высыпали на тротуары: одни смотрели на нас с любопытством, другие со злорадством, но некоторые стояли заплаканные. Я мало оглядывался по сторонам, я боялся увидеть кого-нибудь из знакомых мальчиков. Было стыдно… постоянное чувство стыда помню…

Мама сняла с руки обручальное кольцо, завернула в носовой платок и сказала, куда идти. Я пролез ночью под проволокой… В условленном месте меня ждала женщина, я отдал ей кольцо, а она насыпала мне муки. Утром мы увидели, что вместо муки я принес мел. Побелку. Так ушло мамино кольцо. Других дорогих вещей у нас не было… Стали пухнуть от голода… Возле гетто дежурили крестьяне с большими мешками. День и ночь. Ждали очередного погрома. Когда евреев увозили на расстрел, их впускали грабить покинутые дома. Полицаи искали дорогие вещи, а крестьяне складывали в мешки все, что находили. «Вам уже ничего не надо будет», – говорили они нам.

Однажды гетто притихло, как перед погромом. Хотя не раздалось ни одного выстрела. В тот день не стреляли… Машины… много машин… Из машин выгружались дети в хороших костюмчиках и ботиночках, женщины в белых передниках, мужчины с дорогими чемоданами. Шикарные были чемоданы! Все говорили по-немецки. Конвоиры и охранники растерялись, особенно полицаи, они не кричали, никого не били дубинками, не спускали с поводков рычащих собак. Спектакль… театр… Это было похоже на спектакль… В этот же день мы узнали, что это привезли евреев из Европы. Их стали звать «гамбургские» евреи, потому что большинство из них прибыло из Гамбурга. Они были дисциплинированные, послушные. Не хитрили, не обманывали охрану, не прятались в тайниках… они были обречены… На нас они смотрели свысока. Мы бедные, плохо одетые. Мы другие… не говорили по-немецки…

Всех их расстреляли. Десятки тысяч «гамбургских» евреев…

Этот день… все как в тумане… Как нас выгнали из дома? Как везли? Помню большое поле возле леса… Выбрали сильных мужчин и приказали им рыть две ямы. Глубокие. А мы стояли и ждали. Первыми маленьких детей побросали в одну яму… и стали закапывать… Родители не плакали и не просили. Была тишина. Почему, спросите? Я думал… Если на человека напал волк, человек же не будет его просить, умолять оставить ему жизнь. Или дикий кабан напал… Немцы заглядывали в яму и смеялись, бросали туда конфеты. Полицаи пьяные в стельку… у них полные карманы часов… Закопали детей… И приказали всем прыгать в другую яму. Стоим мама, папа, я и сестренка. Подошла наша очередь… Немец, который командовал, он понял, что мама русская, и показал рукой: «А ты иди». Папа кричит маме: «Беги!». А мама цеплялась за папу, за меня: «Я с вами». Мы все ее отталкивали… просили уйти… Мама первая прыгнула в яму…

Это все, что я помню… Пришел в сознание от того, что кто-то сильно ударил меня по ноге чем-то острым. От боли я вскрикнул. Услышал шепот: «А тут один живой». Мужики с лопатами рылись в яме и снимали с убитых сапоги, ботинки… все, что можно было снять… Помогли мне вылезти на верх. Я сел на край ямы и ждал… ждал… Шел дождь. Земля была теплая-теплая. Мне отрезали кусок хлеба: «Беги, жиденок. Может, спасешься».

Деревня была пустая… Ни одного человека, а дома целые. Хотелось есть, но попросить было не у кого. Так и ходил один. На дороге то резиновый бот валяется, то галоши… косынка… За церковью увидел обгоревших людей. Черные трупы. Пахло бензином и жареным… Убежал назад в лес. Питался грибами и ягодами. Один раз встретил старика, который заготавливал дрова. Старик дал мне два яйца. «В деревню, – предупредил, – не заходи. Мужики скрутят и сдадут в комендатуру. Недавно двух жидовочек так поймали».

Однажды заснул и проснулся от выстрела над головой. Вскочил: «Немцы?». На конях сидели молодые хлопцы. Партизаны! Они посмеялись и стали спорить между собой: «А жиденыш нам зачем? Давай…» – «Пускай командир решает». Привели меня в отряд, посадили в отдельную землянку. Поставили часового… Вызвали на допрос: «Как ты оказался в расположении отряда? Кто послал?» – «Никто меня не посылал. Я из расстрельной ямы вылез». – «А может, ты шпион?» Дали два раза по морде и кинули назад в землянку. К вечеру впихнули ко мне еще двоих молодых мужчин, тоже евреев, были они в хороших кожаных куртках. От них я узнал, что евреев в отряд без оружия не берут. Если нет оружия, то надо принести золото. Золотую вещь. У них были с собой золотые часы и портсигар – даже показали мне, – они требовали встречи с командиром. Скоро их увели. Больше я их никогда не встречал… А золотой портсигар увидел потом у нашего командира… и кожаную куртку… Меня спас папин знакомый, дядя Яша. Он был сапожник, а сапожники ценились в отряде, как врачи. Я стал ему помогать…

Первый совет дяди Яши: «Поменяй фамилию». Моя фамилия Фридман… Я стал Ломейко… Второй совет: «Молчи. А то получишь пулю в спину. За еврея никто отвечать не будет». Так оно и было… Война – это болото, легко влезть и трудно вылезти. Другая еврейская поговорка: когда дует сильный ветер, выше всего поднимается мусор. Нацистская пропаганда заразила всех, партизаны были антисемитски настроены. Нас, евреев, было в отряде одиннадцать человек… потом пять… Специально при нас заводились разговоры: «Ну какие вы вояки? Вас, как овец, ведут на убой…», «Жиды трусливые…». Я молчал. Был у меня боевой друг, отчаянный парень… Давид Гринберг… он им отвечал. Спорил. Его убили выстрелом в спину. Я знаю, кто убил. Сегодня он герой – ходит с орденами. Геройствует! Двоих евреев убили якобы за сон на посту… Еще одного за новенький парабеллум… позавидовали… Куда бежать? В гетто? Я хотел защищать Родину… отомстить за родных… А Родина? У партизанских командиров были секретные инструкции из Москвы: евреям не доверять, в отряд не брать, уничтожать. Нас считали предателями. Теперь мы об этом узнали благодаря перестройке.

Человека жалко… А как лошади умирают? Лошадь не прячется, как другие животные: собака там, кошка, корова и та убегает, лошадь стоит и ждет, когда ее убьют. Тяжелая картина… В кино кавалеристы несутся с гиком и с шашкой над головой. Бред! Фантазия! В нашем отряде одно время были кавалеристы, их быстро расформировали. Лошади не могут идти по сугробам, тем более скакать, они застревают в сугробах, а у немцев мотоциклы – двухколесные, трехколесные, зимой они ставили их на лыжи. Ездили и с хохотом расстреливали и наших лошадей, и всадников. Красивых лошадей могли пожалеть, видно, среди них было немало деревенских парней…

Приказ: сжечь хату полицая… Вместе с семьей… Семья большая: жена, трое детей, дед, баба. Ночью окружили их… забили дверь гвоздями… Облили керосином и подожгли. Кричали они там, голосили. Мальчишка лезет через окно… Один партизан хотел его пристрелить, а другой не дал. Закинули назад в костер. Мне четырнадцать лет… Я ничего не понимаю… Все, что я смог – запомнил это. И вот рассказал… Не люблю слова «герой»… героев на войне нет… Если человек взял в руки оружие, он уже не будет хорошим. У него не получится.

Помню блокаду… Немцы решили очистить свои тылы и дивизии СС бросили против партизан. Навешали фонарей на парашютах и бомбили нас день и ночь. После бомбежки – минометный обстрел. Отряд уходил небольшими группами, раненых увозили с собой, но закрывали им рот, а лошадям надевали специальные намордники. Бросали все, бросали домашний скот, а он бежал за людьми. Коровы, овечки… Приходилось расстреливать… Немцы подошли близко, так близко, что уже слышны были их голоса: «о мутер, о мутер»… запах сигарет… У каждого из нас хранился последний патрон… Но умереть никогда не опоздаешь. Ночью мы… трое нас осталось из группы прикрытия… вспороли брюхо убитым лошадям, выкинули все оттуда, и сами туда залезли. Просидели так двое суток, слышали, как немцы ходили туда-сюда. Постреливали. Наконец наступила полная тишина. Тогда мы вылезли: все в крови, в кишках… в говне… Полоумные. Ночь… луна светит…

Птицы, я вам скажу, нам тоже помогали… Сорока услышит чужого человека – обязательно закричит. Подаст сигнал. К нам они привыкли, а немцы пахли по-другому: у них одеколон, душистое мыло, сигареты, шинели из отличного солдатского сукна… и хорошо смазанные сапоги… У нас самодельный табак, обмотки, лапти из воловьей шкуры, прикрученные к ногам ремешками. У них шерстяное нательное белье… Мертвых мы раздевали до трусов! Собаки грызли их лица, руки. Даже животных втянули в войну…

Много лет прошло… полвека… А ее не забыл… эту женщину… У нее было двое детей. Маленьких. Она спрятала в погребе раненого партизана. Кто-то донес… Семью повесили посредине деревни. Детей первыми… Как она кричала! Так люди не кричат… так звери кричат… Должен ли человек идти на такие жертвы? Я не знаю. (Молчит.) Пишут сейчас о войне те, кто там не был. Я не читаю… Вы не обижайтесь, но я не читаю…

Минск освободили… Для меня война кончилась, в армию по возрасту не взяли. Пятнадцать лет. Где жить? В нашей квартире поселились чужие люди. Гнали меня: «Жид пархатый…». Ничего не хотели отдавать: ни квартиры, ни вещей. Привыкли к мысли, что евреи не вернутся никогда…

Из разных разговоров - После войны

(Нестройный хор.) «Бьется в тесной печурке огонь, / На поленьях смола, как слеза. / И поет мне в землянке гармонь. / Про улыбку твою и глаза…»

– После войны люди уже не те были. Я сам вернулся домой остервенелый.

– Сталин не любил наше поколение. Ненавидел. За то, что свободу почувствовали. Война – это была свобода для нас! Мы побывали в Европе, увидели, как там люди живут. Я шел на работу мимо памятника Сталину, и меня холодный пот пробивал: а вдруг он знает, о чем я думаю?

– «Назад! В стойло!» – сказали нам. И мы пошли.

– Дерьмократы! Разрушили все… валяемся в говне…

– Все забыла… и любовь забыла… А войну помню…

– Два года в партизанах. В лесу. После войны лет семь… восемь… вообще не могла на мужчин смотреть. Насмотрелась! Была такая апатия. Поехали с сестрой в санаторий… За ней ухаживают, она танцует, а я хотела покоя. Поздно замуж вышла. Муж был младше меня на пять лет. Как девочка был.

– Ушла на фронт, потому что верила всему, что писала газета «Правда». Стреляла. Страстное было желание – убивать! Убивать! Раньше хотела все забыть, но не могла, а теперь оно само забывается. Одно помню, что смерть на войне по-другому пахнет… запах убийства особенный… Когда не много, а один человек лежит, начинаешь думать: кто он? Откуда? Его же кто-то ждет…

– Под Варшавой… Старая полька принесла мне мужнину одежду: «Сними с себя все. Я постираю. Почему вы такие грязные и худые? Как вы победили?». Как мы победили?!

– Ты давай… без лирики…

– Победили – да. Но наша великая победа не сделала нашу страну великой.

– Я умру коммунистом… Перестройка – это операция ЦРУ по уничтожению СССР.

– Что осталось в памяти? Самое обидное было то, что немцы нас презирали. Как мы жили… наш быт… Гитлер называл славян кроликами…

– Немцы приехали в нашу деревню. Весна. На следующий день они стали делать клумбу и строить туалет. Старики до сих пор вспоминают, как немцы цветы садили…

– В Германии… Мы заходили в дома: в шкафах много добротной одежды, белье, безделушки. Горы посуды. А до войны нам говорили, что они страдают при капитализме. Смотрели и молчали. Попробуй похвалить немецкую зажигалку или велосипед. Загремишь по пятьдесят восьмой статье за «антисоветскую пропаганду». В один момент… Разрешили отправлять посылки домой: генералу – пятнадцать килограммов, офицеру – десять, солдату – пять. Почту завалили. Мать пишет: «Посылок не надо. Из-за твоих посылок нас убьют». Я им зажигалки послал, часы, шелковый отрез… Шоколадные большие конфеты… они подумали, что это мыло…

– Не трахнутых немок от десяти до восьмидесяти не было! Так что родившиеся там в сорок шестом – это «русский народ».

– Война все спишет… она и списала…

– Вот она – победа! Победа! Всю войну люди фантазировали, как хорошо они будут жить после войны. Два-три дня попраздновали. А потом захотелось что-то есть, надо что-то надеть. Жить захотелось. А ничего нет. Все ходили в немецкой форме. И взрослые, и дети. Шили-перешивали. Хлеб давали по карточкам, очереди километровые. Озлобление повисло в воздухе. Человека могли убить просто так.

– Помню… весь день грохот… Инвалиды ездили на самодельных платформах на шарикоподшипниках. А мостовые – булыжные. Жили они в подвалах и полуподвалах. Пили, валялись в канавах. Попрошайничали. Ордена меняли на водку. Подъедут к очереди и просят: «Дайте купить хлебушек». В очереди одни усталые женщины: «Ты – живой. А мой в могиле лежит». Гнали их. Стали немного лучше жить, вообще запрезирали инвалидов. Никто не хотел войну вспоминать. Уже все были заняты жизнью, а не войной. В один день их убрали из города. Милиционеры вылавливали их и забрасывали в машины, как поросят. Мат… визг… писк…

– А у нас в городе был Дом инвалидов. Молодежь без рук, без ног. Все с орденами. Их разрешили разобрать по домам… официальное было разрешение… Бабы соскучились по мужской ласке и кинулись их забирать: кто на тачке везет, кто в детской коляске. Хотелось, чтобы в доме мужиком запахло, чтобы повесить мужскую рубаху на веревке во дворе. Скоро повезли их назад… Это же не игрушка… и не кино. Попробуй этот кусок мужчины полюбить. Он злой, обиженный, он знает, что его предали.

– Этот день Победы…


http://visgor.livejournal.com/
avatar
Borys
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 70 Мужчина
Страна : Германия Город : Оберхаузен
Район проживания : Центральная поликлиника
Место учёбы, работы. : Школа №9, маштехникум, завод Комсомолец
Дата регистрации : 2010-02-24 Количество сообщений : 2020
Репутация : 2100

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Холокост - трагедия европейских евреев

Сообщение автор Kim в Ср 2 Июл - 12:14:02

Спасибо, Борис. Если честно, это невозможно читать без слез... Жаль, молодое поколение
этого не читает... Души очерствели. Я много читал о войне, но все это представлялось как далекое прошлое.
Я думал это не может повториться в нашем цивилизованном современном мире. Оказывается может...
avatar
Kim
Администратор
Администратор

Возраст : 60 Мужчина
Страна : Германия Район проживания : K-libknehta
Дата регистрации : 2008-01-24 Количество сообщений : 5033
Репутация : 3848

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Холокост - трагедия европейских евреев

Сообщение автор Kim в Пн 22 Сен - 13:08:42


РАПОРТ АКУШЕРКИ ИЗ ОСВЕНЦИМА.


Это надо читать, знать и передавать поколениям, чтобы больше этого не происходило!!!

Из тридцати пяти лет работы акушеркой, два года я провела как узница женского концентрационного лагеря Освенцим-Бжезинка, продолжая выполнять свой профессиональный долг.
Среди огромного количества женщин, доставлявшихся туда, было много беременных. Функции акушерки я выполняла там поочередно в трех бараках, которые были построены из досок, со множеством щелей, прогрызенных крысами. Внутри барака с обеих сторон возвышались трехэтажные койки.
На каждой из них должны были поместиться три или четыре женщины — на грязных соломенных матрасах. Было жестко, потому что солома давно стерлась в пыль, и больные женщины лежали почти на голых досках, к тому же не гладких, а с сучками, натиравшими тело и кости.
Посередине, вдоль барака, тянулась печь, построенная из кирпича, с топками по краям. Она была единственным местом для принятия родов, так как другого сооружения для этой цели не было. Топили печь лишь несколько раз в году. Поэтому донимал холод, мучительный, пронизывающий, особенно зимой, когда с крыши свисали длинные сосульки.
О необходимой для роженицы и ребенка воде я должна была заботиться сама, но для того чтобы принести одно ведро воды, надо было потратить не меньше двадцати минут. В этих условиях судьба рожениц была плачевной, а роль акушерки — необычайно трудной: никаких асептических средств, никаких перевязочных материалов. Сначала я была предоставлена сама себе; в случаях осложнений, требующих вмешательства врача-специалиста, например, при отделении плаценты вручную, я должна была действовать сама.
Немецкие лагерные врачи — Роде, Кениг и Менгеле — не могли запятнать своего призвания врача, оказывая помощь представителям другой национальности, поэтому взывать к их помощи я не имела права. Позже я несколько раз пользовалась помощью польской женщины-врача, Ирены Конечной, работавшей в соседнем отделении.
А когда я сама заболела сыпным тифом, большую помощь мне оказала врач Ирена Бялувна, заботливо ухаживавшая за мной и за моими больными. О работе врачей в Освенциме не буду упоминать, так как то, что я наблюдала, превышает мои возможности выразить словами величие призвания врача и героически выполненного долга.
Подвиг врачей и их самоотверженность запечатлелись в сердцах тех, кто никогда уже об этом не сможет рассказать, потому что они приняли мученическую смерть в неволе. Врач в Освенциме боролся за жизнь приговоренных к смерти, отдавая свою собственную жизнь. Он имел в своем распоряжении лишь несколько пачек аспирина и огромное сердце.
Там врач работал не ради славы, чести или удовлетворения профессиональных амбиций. Для него существовал только долг врача — спасать жизнь в любой ситуации. Количество принятых мной родов превышало 3000. Несмотря на невыносимую грязь, червей, крыс, инфекционные болезни, отсутствие воды и другие ужасы, которые невозможно передать, там происходило что-то необыкновенное.
Однажды эсэсовский врач приказал мне составить отчет о заражениях в процессе родов и смертельных исходах среди матерей и новорожденных детей. Я ответила, что не имела ни одного смертельного исхода ни среди матерей, ни среди детей. Врач посмотрел на меня с недоверием. Сказал, что даже усовершенствованные клиники немецких университетов не могут похвастаться таким успехом.
В его глазах я прочитала гнев и зависть. Возможно, до предела истощенные организмы были слишком бесполезной пищей для бактерий. Женщина, готовящаяся к родам, вынуждена была долгое время отказывать себе в пайке хлеба, за который могла достать себе простыню. Эту простыню она разрывала на лоскуты, которые могли служить пеленками для малыша.
Стирка пеленок вызывала много трудностей, особенно из-за строгого запрета покидать барак, а также невозможности свободно делать что-либо внутри него. Выстиранные пеленки роженицы сушили на собственном теле. До мая 1943 года все дети, родившиеся в освенцимском лагере, зверским способом умерщвлялись: их топили в бочонке.
Это делали медсестры Клара и Пфани. Первая была акушеркой по профессии и попала в лагерь за детоубийство. Поэтому она была лишена права работать по специальности. Ей было поручено делать то, для чего она была более пригодна. Также ей была доверена руководящая должность старосты барака. Для помощи к ней была приставлена немецкая уличная девка Пфани.
После каждых родов из комнаты этих женщин до рожениц доносилось громкое бульканье и плеск воды. Вскоре после этого роженица могла увидеть тело своего ребенка, выброшенное из барака и разрываемое крысами. В мае 1943 года положение некоторых детей изменилось. Голубоглазых и светловолосых детей отнимали у матерей и отправляли в Германию с целью денационализации.
Пронзительный плач матерей провожал увозимых малышей. Пока ребенок оставался с матерью, само материнство было лучом надежды. Разлука была страшной. Еврейских детей продолжали топить с беспощадной жестокостью. Не было речи о том, чтобы спрятать еврейского ребенка или скрыть его среди нееврейских детей. Клара и Пфани попеременно внимательно следили за еврейскими женщинами во время родов.
Рожденного ребенка татуировали номером матери, топили в бочонке и выбрасывали из барака. Судьба остальных детей была еще хуже: они умирали медленной голодной смертью. Их кожа становилась тонкой, словно пергаментной, сквозь нее просвечивали сухожилия, кровеносные сосуды и кости. Дольше всех держались за жизнь советские дети; из Советского Союза было около 50% узниц.

Среди многих пережитых там трагедий особенно живо запомнилась мне история женщины из Вильно, отправленной в Освенцим за помощь партизанам. Сразу после того, как она родила ребенка, кто-то из охраны выкрикнул ее номер (заключенных в лагере вызывали по номерам). Я пошла, чтобы объяснить ее ситуацию, но это не помогало, а только вызвало гнев. Я поняла, что ее вызывают в крематорий.
Она завернула ребенка в грязную бумагу и прижала к груди... Ее губы беззвучно шевелились — видимо, она хотела спеть малышу песенку, как это иногда делали матери, напевая своим младенцам колыбельные, чтобы утешить их в мучительный холод и голод и смягчить их горькую долю. Но у этой женщины не было сил... она не могла издать ни звука — только большие слезы текли из-под век, стекали по ее необыкновенно бледным щекам, падая на головку маленького приговоренного.
Что было более трагичным, трудно сказать — переживание смерти младенца, гибнущего на глазах матери, или смерть матери, в сознании которой остается ее живой ребенок, брошенный на произвол судьбы. Среди этих кошмарных воспоминаний в моем сознании мелькает одна мысль, один лейтмотив. Все дети родились живыми. Их целью была жизнь! Пережило лагерь едва ли тридцать из них.
Несколько сотен детей было вывезено в Германию для денационализации, свыше 1500 были утоплены Кларой и Пфани, более 1000 детей умерло от голода и холода (эти приблизительные данные не включают период до конца апреля 1943 года). У меня до сих пор не было возможности передать Службе Здоровья свой акушерский рапорт из Освенцима.
Передаю его сейчас во имя тех, которые не могут ничего сказать миру о зле, причиненном им, во имя матери и ребенка. Если в моем Отечестве, несмотря на печальный опыт войны, могут возникнуть тенденции, направленные против жизни, то - я надеюсь на голос всех акушеров, всех настоящих матерей и отцов, всех порядочных граждан в защиту жизни и прав ребенка. В концентрационном лагере все дети — вопреки ожиданиям — рождались живыми, красивыми, пухленькими.
Природа, противостоящая ненависти, сражалась за свои права упорно, находя неведомые жизненные резервы. Природа является учителем акушера. Он вместе с природой борется за жизнь и вместе с ней провозглашает прекраснейшую вещь на свете — улыбку ребенка. Станислава Лещинска польская акушерка, узница Освенцима

http://top.thepo.st/147549/RAPORT-AKUSHERKI-IZ-OSVENTSIMA
avatar
Kim
Администратор
Администратор

Возраст : 60 Мужчина
Страна : Германия Район проживания : K-libknehta
Дата регистрации : 2008-01-24 Количество сообщений : 5033
Репутация : 3848

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Холокост - трагедия европейских евреев

Сообщение автор Sem.V. в Пн 24 Ноя - 22:36:20

ЖЁЛТАЯ ЗВЕЗДА

Владимир ПЕТРЕНКО, Магнитогорск



Иллюстрация — Музей "Яд Ва-Шем", Зал имен (Википедия, Давид Шанкбон)

Дед Микола занес было ногу на печь, чтобы завалиться спать, как бабка Ефросинья ему говорит:

— Слышь, Микола, во дворе у нас что-то мявчит. Кажись, какая-то животина. Сходи проведай.

Дед Микола, привыкший жене не перечить, кряхтя сполз на пол: нашарил в темноте один, потом второй валенок и вышел из хаты, окутываемый паром нагретого жилья. И сразу у самого порога чуть было не наткнулся на темный холмик. При шарканье дедовых валенок "холмик" зашевелился.

— Господи! — перекрестился дед, ты откуда такое взялось?

Как раз в это время из-за облака выглянула луна. Ее луч высветил лицо мокрое от слез:

— Пустите погреться… замерзаю, — дрожащим голосом пропищало то, что казалось холмиком. Дед Микола, все еще не понимая, кто перед ним, нерешительно протянул руку и почувствовал, как холодные, похожие на птичьи пальцы вцепились в нее. Отпустили только в сенях. Дед Микола, войдя в хату зажег керосиновую лампу, поправил фитиль, чтоб не дымил, и при ее колеблющемся свете лучше рассмотрел неожиданную гостью. Судя по торчащим из-под рваного шерстяного платка длинным космам, это была девочка. На ее замызганном и залатанном кое-как пальтишке четко выделялась прикрепленная к груди желтая тряпичная звезда. Бабка Ефросинья, к тому времени уже будучи на ногах, ни слова не говоря открыла печную заслонку и поставила в мерцающий желтизной зев большой чугунок. И когда вода в нем забурлила, достала ушат, опростала туда чугунок, добавила колодезной воды из ведра и, велев старику отвернуться, приказала девочке: "А ну скидывай свое тряпье!"

Девочка, несмотря на сильную худобу, оказалась довольно симпатичной: карие глаза, темно-рыжие волосы, овальное лицо, пухлые губы. А особенно бабке понравилось, когда сели за стол, что девочка не набросилась жадно на еду, а ела не торопясь, аккуратно…

— Ну давай, рассказывай, каким Макаром в наши места тебя закинуло? — спросил нетерпеливо дед Микола, увидев, что гостья отодвинула чашку, которую бабка до того наполнила гречневой кашей, заправленной поджаркой из мелко нарезанного сала.

— Бежала я, — ответила девочка.

И старики узнали, что на станции недалеко от Винницы остановился поезд. В вагоны стали запихивать согнанных со всех мест евреев. Когда один из полицаев, грубо подталкивающий толпу ко входу в вагон, отвернулся, девочка — это было ночью — нырнула под вагон и скрылась во тьме. Женщина, которая находилась рядом, не успела последовать ее примеру. Полицейский обернулся и с новой силой заработал прикладом автомата.

По щекам девочки вновь заструились слезы:

— Это была моя мама, — проговорила она сквозь рыдания.

О дальнейшем можно было и не спрашивать. Ночевал человек, где придется: в холоде, голоде, прячась по дворам.

…Представив все это, старики вздохнули и пришли к одному решению:

— Знаешь что, дивчина, оставайся у нас. Вместе повеселее будет. Хозяйство у нас какое-никакое, а есть. Хоть война идет — как-нибудь проживем.

Еще как прожили. Такую помощницу поискать надо было, а она сама нашлась. Со всем легко справлялась. В огороде, курятнике, корову Маньку легко приручила. Та без нее не хотела доиться.

Незаметно пролетело четыре года. Народ, какой был в городке, потянулся в родные места. И Роза, которую старики переиначили от ее подлинного имени Рахиль, повзрослела, такая красавица получилась, что хоть замуж выдавай — от женихов отбоя не будет.

"Вот порадуемся", — любуясь на нее, говорили старики. Но не пришлось дождаться "внуков". Когда утром, по обыкновению, все собрались у стола, Роза со вздохом сказала:

— Больно мне с вами расставаться: вы словно родные стали, но надо собираться. Близких, кто остался, искать. Как найду — весть подам.

Лет десять, а то и больше прошло. К тому времени один остался дед Микола. Уж и место подыскивал, поближе к Ефросинье чтобы быть, как вдруг однажды в дверь хаты постучали.

Дед Микола поспешил открыть. Он ожидал почтальона с пенсией. Но вместо нее перед ним предстала вроде бы незнакомая женщина. — Ты кто такая будешь, деточка? — удивился дед Микола прищуриваясь.

— А вот кто! — ответила женщина, доставая из сумочки желтую звездочку и поднося ее к глазам деда Миколы. — Забыли меня, дедушка, а я вот вас — нет.

— Розочка!- охнул дед. — Слава тебе, Господи, довелось-таки тебя увидеть напоследок. Нашла своих?

— Нашла! — ответила Роза, — и вот за вами приехала. Давайте собирайтесь, поедем в Израиль.

Как ни хотелось деду Миколе остаться в родных местах — уступил настоятельной просьбе Розы. Да и, честно говоря, не очень-то он и сопротивлялся. Любопытство взяло верх над ленивой несобранностью, присущей многим русским людям, в особенности на склоне лет.

Что он там увидит в Израиле — всего не перечислишь. Такой хаты, куда попал, и во сне бы не привиделось. Слуг к нему приставили — каждое его желание ловили на лету. Купался дед в море — в лучшем в этой стране природном уголке: с пальмами и апельсиновыми деревьями под окнами. Когда дед Микола притомился от такого роскошного отдыха, Роза велела личному шоферу везти их в центр города к памятному месту, и там дед буквально остолбенел. Среди начертанных золотом на мраморе фамилий он увидел и свою: Кликушин Николай Митрофанович.

— К чему это, доченька? — недоуменно поинтересовался дед Микола.

— А это всё те, родной мой человек, — ответила Роза, обнимая деда Миколу, — кому наше правительство за особые заслуги присвоило звание Праведника мира.

— Да что я такое сделал? — растерянно спросил дед.

— Многое. Не каждый на такое способен. За помощь, оказываемую еврейскому народу, фашисты никого не миловали, и вы, дедушка Микола, с этого времени почетный гражданин нашей страны. Оставайтесь, хоть напоследок поживете достойно.

— Спасибо тебе, Роза, что добро не забываешь, — растрогался дед Микола, — но уж очень у вас здесь жарковато, да и бабка моя в обиде на меня будет, если здесь помру, ты уж прости…

Эту простую историю расскажет вам в маленьком украинском городке почти каждый житель, а для пущей убедительности сводят в музей, где помещен диплом деда Миколы с обозначением на еврейском и английском языке его звания. А рядом увидишь матерчатую звездочку желтого цвета.

Еженедельник "Секрет"
www.isrageo.com/2014/11/24/jeltaiazvezda/
avatar
Sem.V.
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 81 Мужчина
Страна : Израиль Город : г.Акко
Район проживания : Ул. К.Либкнехта, Маяковского, Н.Ивановская, Сестер Сломницких
Место учёбы, работы. : ж/д школа, маштехникум, институт, з-д Прогресс
Дата регистрации : 2008-09-06 Количество сообщений : 666
Репутация : 695

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Холокост - трагедия европейских евреев

Сообщение автор Borys в Вт 6 Янв - 18:52:14


Это надо помнить...


Берлин еврейский... и...


> http://marina-pavlova.livejournal.com/119187.html
>
> http://marina-pavlova.livejournal.com/121047.html
avatar
Borys
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 70 Мужчина
Страна : Германия Город : Оберхаузен
Район проживания : Центральная поликлиника
Место учёбы, работы. : Школа №9, маштехникум, завод Комсомолец
Дата регистрации : 2010-02-24 Количество сообщений : 2020
Репутация : 2100

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Холокост - трагедия европейских евреев

Сообщение автор Sem.V. в Вт 27 Янв - 21:54:07

Сегодня исполнилось 70 лет со дня освобождения концлагеря Освенцим (Аушвиц) Советской Армией.
И в  этот день хочется вспомнить сэра Николаса Уинтона, который в 1939 году спас 669 детей во время Холокоста.




В 1939 году, в самом начале Второй мировой войны, британец Николас Уинтон организовал массовую эвакуацию детей из оккупированной нацистами Чехословакии в Великобританию. Восемь поездов вывезли 669 детей, преимущественно евреев, спасая их от уничтожения в концлагерях.

Сэр Николас Уинтон, которого многие называют "британским Шиндлером", в отличие от последнего, гораздо менее известен широкой публике. Он практически никогда не упоминал о своем поступке и не считает его героическим.

Большинство узнало о нем только в 1988 году, когда в очередной серии передачи That’s Life! на BBC показали встречу сэра Уинтона с несколькими спасенными им людьми, которые называют себя "детьми Ники". В 2002 году королева Елизавета II посвятила его в рыцари.

В декабре 1939 года 29-летний британский биржевой брокер Николас Уинтон по предложению своего товарища приехал в Прагу. За два месяца до этого нацистская Германия оккупировала Судеты, положив начало полной оккупации Чехословакии. Уинтон серьезно интересовался политикой и хотел стать свидетелем событий в стране, которая в одночасье стала небезопасной для евреев.

В отличие от Австрии и Германии, в Чехословакии не было организованной массовой эвакуации детей. Молодой Уинтон встречался с семьями, которые хотели во что бы то ни стало спасти детей, и начал составлять списки фамилий, пишет The Guardian.

Первый поезд с детьми отправился из Праги 14 марта, за день до того, как немецкие войска вошли в Чехословакию. Николас вернулся в Британию и разработал план спасательной операции, подыскал детям приемные семьи, собрал необходимые средства и поборол все бюрократические препоны, включая разрешения на выезд из Чехословакии и въезд в Великобританию. Его стараниями каждому ребенку была гарантирована сумма в 50 фунтов стерлингов (2500 современных фунтов, или 4220 долларов), которая должна была обеспечить последующее возвращение на родину.

В ряде случаев он был вынужден подделать документы Хоум-офиса, которые задерживались и без которых детей не выпускали из Чехословакии.

Всего из Праги в Великобританию прибыли 8 поездов.

Девятый, который должен был выехать 1 сентября с 250 детьми, не успел: в этот день Германия вторглась в Польшу и все границы были мгновенно закрыты. Началась Вторая мировая война.
Немецкие солдаты не дали тем, кто прибыл на вокзал, сесть в этот 9-й поезд. Почти все эти дети погибли в концлагерях. У многих из них были братья и сестры, которым удалось уехать и спастись благодаря сэру Уинтону и его соратникам.

По приблизительным подсчетам, сейчас во всем мире живут около 6 000 тысяч потомков "детей Ники".

После войны Николас Уинтон работал в Международной организации по делам беженцев, созданной при ООН, пишет The Telegraph. Он занимался имуществом, которое было присвоено нацистами. Союзники обнаружили многочисленные ящики с очками, золотыми зубными протезами и пломбами, вырванными у людей, уничтоженных в газовых камерах.

В задачу Уинтона входила сортировка и фотографирование этих ужасных находок. Какие-то можно было продать с аукциона и отдать деньги в пользу пострадавших в ходе войны, другие же материальной ценности не имели. Последние решено было захоронить в море. Памятная церемония проходила под руководством Уинтона: это была его дань памяти и уважения погибшим. Каждая "бесполезная" вещь была частью чьей-то истории, однако установить владельцев было невозможно.

В более поздние годы Николас Уинтон занимался благотворительностью, в том числе фондом, который оказывает помощь престарелым.

До 1988 года его участие в спасении детей из Чехословакии было никому не известно, сообщает The Prague Post. Его жена обнаружила альбом с фотографиями и некоторыми документами, связанными с эвакуацией. Позже друг семьи передал альбом телекомпании BBC, которая в том же году сняла о нем документальный фильм.

Благодаря этой передаче Уинтон смог встретиться со спасенными им детьми и их потомками, а о его подвиге узнали рядовые британцы. Среди спасенных Уинтоном - известный британский режиссер Карел Рейш, снявший в том числе экранизацию Фаулза "Женщина французского лейтенанта", и барон Альфред Дабс, бывший член парламента, пожизненный пэр.

Сэру Николасу Уинтону установлено несколько памятников и памятных табличек в Чехии, Великобритании и США. Его именем названа малая планета, открытая чешскими астрономами, а с 2008 года Чехия выдвигает его кандидатуру на Нобелевскую премию мира.

Как ни странно, при всех своих заслугах сэр Уинтон не получил звание Праведника мира. Дело в том, что у него, несмотря на то, что он исповедует христианство, есть еврейские корни, а звание присуждается только неевреям, которые в годы войны спасали евреев, рискуя собственной жизнью.

Свой 105-й день рождения сэр Уинтон отметил в чешском посольстве в Лондоне в присутствии спасенных им детей и их потомков, которые преподнесли ему торт со 105 свечами.

Несмотря на солидный возраст, сэр Уинтон пребывает в здравом уме и твердой памяти. Два года назад, когда 103-летнему сэру Николасу делали операцию по замене сустава, врачи, следуя обычной процедуре, спросили его, что делать, если во время операции его сердце остановится: реанимировать его или нет.

"Конечно, реанимировать! - воскликнул он. - Жизнь, знаете, чертовски хорошая штука, я хочу жить!"

http://pokolenie-x.com/?p=22330

avatar
Sem.V.
Почётный Бердичевлянин
Почётный Бердичевлянин

Возраст : 81 Мужчина
Страна : Израиль Город : г.Акко
Район проживания : Ул. К.Либкнехта, Маяковского, Н.Ивановская, Сестер Сломницких
Место учёбы, работы. : ж/д школа, маштехникум, институт, з-д Прогресс
Дата регистрации : 2008-09-06 Количество сообщений : 666
Репутация : 695

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Холокост - трагедия европейских евреев

Сообщение автор Kim в Ср 11 Фев - 17:35:02

Так они "спасали" евреев.

27 января 1945 г. войска 60-й Армии 1-го Украинского фронта в ходе Висло-Одерской наступательной операции заняли район Освенцим, Бжезинка, где и была обнаружена группа концлагерей, брошенных немецкой охраной.(Освенцим освободил отдельный разветбат, командир майор Анатолий-Аншель Шапиро  Ни 60ая армия, ни 107ая дивизия Петренко, наступавшие в направлении на Освенцим не получили приказ на освобождение концлагерей, как и какие-либо разведданные о них. Д.М.).

На следующий день начальник политотдела армии генерал-майора Гришаев докладывал:

«Узники крайне истощены, плачут, благодарят Красную Армию; люди — многих национальностей, но евреев не встречал».

Более подробное донесение от 30 января заканчивалось аналогичным выводом:

«В лагере Освенцим освобождено 2 тыс. узников, в Бжезинке 2,5 тыс., в других по 500-800 человек.

Евреи уничтожены полностью».

Разумеется, донесения, составленные в горячке грандиозного наступления, не могли быть исчерпывающе точны, но и в официальном сообщении Чрезвычайной Государственной комиссии «О чудовищных преступлениях германского правительства в Освенциме» от 8 мая 1945 г. слово «еврей» не было использовано ни в одном падеже.

Aкценты памяти

1 ноября 2005 года ООН приняла резолюцию о признании 27 января всемирным днем памяти жертв Холокоста. Это решение (как, впрочем, и любое другое решение ООН) является авторитетной рекомендацией, не более того. И до резолюции ООН во многих странах мира отмечался день памяти Холокоста, причем конкретные даты были приурочены к разным событиям (освобождению концлагерей или, напротив, массовой гибели евреев) в этих странах.

Лично мне выбор даты 27 января представляется отнюдь не оптимальным, причем по многим причинам. Во-первых, по установившейся у добрых людей традиции все решения по проведению траурных мероприятий (похороны, «поминки», «сороковины») принимает семья покойного, остальные принимают это к сведению и по мере возможности помогают; никто не приходит на поминки с намерением громко рассказать, как надо хоронить «на самом деле». Еврейское государство Израиль приняло решение отмечать день памяти Катастрофы и героизма в 27-й день месяца нисан, т.е. в годовщину начала восстания в Варшавском гетто (самом крупном, но далеко не единственном из череды восстаний в гетто). Вероятно, с этим и надо было молча согласиться, тем более, что отмечая подвиг тех, кто предпочел погибнуть в бою, мы очень правильно расставляем акценты памяти во всей этой страшной теме; кстати, именно так и было принято в Польше, США и Канаде.

Во-вторых, со словом «Освенцим» слишком тесно связана непристойная суета «отрицателей Холокоста». К сожалению, связана не совсем без причины – в упомянутом выше заявлении советской Чрезвычайной комиссии (именно советской, а вовсе не «сионистской» или «израильской») была названа цифра в 4,5 миллиона убитых в Освенциме. Эта цифра грубо ошибочна (завышена примерно в пять раз), но от длительного употребления она «отлилась в граните», вошла в книги и учебники, что и создало предпосылки для бесстыжих попыток подвергнуть сомнению сам факт беспримерного по масштабам геноцида.

В-третьих, в России еще задолго до резолюции ООН именно дата 27 января была установлена как день воинской славы, посвященный окончательному снятию блокады Ленинграда. Результат понятен и легко предсказуем – всякий раз и всякий год 27 января в известных местах публичного пространства начинается скрежет зубовный на тему «опять эти богоизбранные вылезли, хватить уже выпячивать, да у нас в Ленинграде вона сколько людей погибло, и ничего…»

Как помогли Гитлеру

В этом, 2015 году, скандал обещает быть незаурядным; еще бы — Путина не пригласили! Телеящик предусмотрительно забудет объяснить, что в этом году правительство Польши официально НИКОГО не приглашало. Мероприятие проводится от имени руководства мемориала в Освенциме и международного благотворительного фонда, они и разослали приглашения в 43 страны мира, разумеется, включая и Россию! Далее каждая страна сама решает, кто будет ее представлять; приглашать лично президентов музеям по протоколу не положено. Но и на сей раз ожидается пара-тройка королевских особ, дюжина премьер-министров, из Германии, Франции и Украины приедут президенты. Москва решила (не ее ограничили, а она так решила!) снизить свой уровень участия до присутствия на мероприятия российского посла в Польше.

Обиженные ходят толпами, появился целый рой «профессионально обиженных». Ветераны (чего? ЧК? труда? войны? лекций в «красном уголке»?) обижаются на вопрос, заданный в прямом эфире «Дождя», православные боевики обижаются на спектакли и художественные выставки (отнюдь не у ворот церкви, кстати, развернутые). И все же, согласитесь, все эти мелкие поводы рядом не стояли с огромной обидой на евреев, которых «русский солдат спас от печей Освенцима, а они…»

Спорить с обиженными невозможно, но к нормальным людям хотелось бы обратиться с вопросами: «А каким образом на польской земле мог появиться созданный немцами «лагерь смерти»? Кто их туда пустил? Уж не помог ли кто-то Гитлеру в этом черном деле? И что в этот момент – лагерь Аушвиц начали строить весной 1940 года – делал коллективный Сталин?»

На последний вопрос можно дать вполне конкретный вопрос. В начале февраля 1940 г. Адольф Эйхман (да-да, тот самый) обратился с письмом к начальнику Переселенческого управления при СНК СССР, в котором предложил организовать переселение евреев с контролируемых Германией территорий в Советский Союз. (Речь шла о 2400тыс. человек из Германии, Австрии, Чехии и Польши - Д.М.). Так что спасти миллион людей от строящихся печей крематория можно было и без пролития крови русского солдата. 9 февраля письмо было доложено главе правительства Молотову — и на этом все закончилось. «Нам не надо, можете сжигать…
В начале февраля 1940 г. Адольф Эйхман предложил организовать переселение евреев с контролируемых Германией территорий в Советский Союз. Ответа не было

Депортация как спасение

Тут еще необходимо небольшое пояснение – от какого «контингента» отказался Сталин. В Советском Союзе того времени — жуткий дефицит элементарно образованных людей. Их не хватало везде – и в армии, и в промышленности, и в больницах, и в административном аппарате. Заводов строилось больше, чем вузы успевали выпускать инженеров – и это почти не шутка: статистика свидетельствует, что в 30-е годы молодой специалист становился начальником (или главным инженером) чего-то в течение 5-7 лет после окончания института. И тут вам предлагают (бесплатно!) образованных жителей крупных городов сотнями тысяч (из 183 тыс. австрийских евреев 176 тыс. были жителями Вены, из 500 тыс. евреев Германии на момент прихода Гитлера к власти 220 тыс. проживали в Берлине, Франкфурте и Гамбурге). Да, не все из них были эйнштейнами, но уж немецким-то языком (а в первой половине XX века именно он выполнял роль международного языка инженеров и врачей) они владели свободно. (Исходя из советских норм мобилизации - 10% от численности населения 2400тыс. давали 240тыс. солдат, 270 расчётных дивизий. Многие из их числа обладали столь необходимыми на фронте и в тылу техническими и медицинскими специальностями, а прочие были вполне обучаемы и могли использоваться не только в пехоте. Принять и разместить более двух млн. человек государству было вполне по силам; спустя короткое время в Сов. Союзе было перемещено и удовлетворительно устроено более 20ти млн. эвакуированных и беженцев, и это в условиях военного дефицита и беспорядка. - Д.М.)

Впрочем, массовое переселение евреев в места не столь отдаленные шло той зимой весьма активно. Аннексированные Советским Союзом территории восточной Польши на протяжении многих веков были одним из основных регионов проживания европейского еврейства. В 1939 г. там было 1270 тыс. евреев; после разгрома Польши — и несмотря на противодействие советских властей — на восток бежало еще порядка 250-300 тыс. евреев. Арестовывали, сажали и выселяли их с особым энтузиазмом. Среди арестованных органами НКВД в период с сентября 1939-го по февраль 1941 года евреи (23 тыс. человек) находились на втором месте после поляков, значительно опережая гораздо более многочисленных украинцев и белорусов; среди депортированных в административном порядке жителей Западной Украины евреи составили около 30%, что заметно выше их доли в общей численности населения.

Только эти евреи (депортированные и часть арестованных — кого не успели расстрелять во время «эвакуации тюрем» в июне 41-го) и оказались «спасены от печей Освенцима». Все остальные погибли.
Только депортированные и часть арестованных евреев — кого не успели расстрелять во время «эвакуации тюрем» в июне 41-го — и оказались «спасены от печей Освенцима». Все остальные погибли

Уцелевшие

В июне 1941 г. территорию Литвы и западной Белоруссии стремительно отступающая Красная Армия оставила в течение первых 4-5 дней войны, западную Украину – дней за 10. Угнаться за моторизованной армией мирные жители, заблаговременно «освобожденные» советской властью от автомашин, мотоциклов и лошадей, не смогли. Более того, в первые, решающие для судеб еврейского населения западных областей дни, на т.н. «старой границе» (советско-польской границе 1939 г.) продолжали действовать погранзаставы, которые задерживали всех, у кого не было специального разрешения на выезд!

Несколько лучше сложилась судьба еврейского населения восточных областей Украины, Смоленской, Псковской, Ленинградской областей РСФСР — немцы туда пришли позднее, но и в этом случае никакой организованной властями эвакуации евреев не было. Спасение погибающих не входило в перечень забот государства, и по сей день не обнаружено ни одного документа, ни одного свидетельства того, что советское правительство хотя бы искало пути спасения тех своих граждан, которых в условиях оккупации ждала не тяжелая, безрадостная, голодная жизнь, а жестокая и неминуемая смерть. (Организованной эвакуации подлежали только рабочие и служащие эвакуируемых предприятий, сов.парт. чиновники и их семьи. Д.М.)

Результат оказался вполне предсказуемым. На оккупированной противником территории осталось, по разным оценкам, от 2,7 млн до 3 млн евреев. Почти все они погибли. Оговорка «почти» связана вовсе не с действиями советских партизан (по сей день не обнаружено ни одного документа, в котором бы Центральный штаб партизанского движения, или подчиненные ему структуры давали какие-то указания на этот счет), а с тем, что обширные районы Украины между Днестром и южным Бугом (т.н. Транснистрия) Гитлер подарил Румынии. В 1943 году, готовясь перебежать на другую сторону, румынское правительство прекратило массовые убийства и даже разрешило доставку в еврейские гетто Транснистрии продовольственной помощи от международных гуманитарных организаций.

Таким образом в румынской зоне уцелело порядка 100 тыс. евреев. В немецкой же зоне оккупации погибли практически все евреи – за единичными, статистически ничтожными исключениями. И когда зимой 1942-1943 гг. Красная Армия начала свой освободительный поход от Волги до Буга, спасать было уже некого.

В прославленном городе Бресте перед войной было 25 тыс. евреев. До освобождения дожило 19 человек. В Бельгии, проведшей под оккупацией долгие четыре года, из 66 тыс. евреев выжило 37 — не 37 человек, а 37 тыс. В Болгарии, военной союзнице нацистской Германии, жило 50 тыс. евреев, ни одного из них немцам не отдали. В Берлине, логове фашистского зверя, порядка 7 тыс. евреев перешли на нелегальное положение и всю войну прятались в огромном, переполненном карателями и осведомителями городе.1200 из них смогли выжить...

Переслал: Бетя ширкова

http://newrezume.org/news/2015-02-10-7472
avatar
Kim
Администратор
Администратор

Возраст : 60 Мужчина
Страна : Германия Район проживания : K-libknehta
Дата регистрации : 2008-01-24 Количество сообщений : 5033
Репутация : 3848

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Холокост - трагедия европейских евреев

Сообщение автор Спонсируемый контент


Спонсируемый контент


Вернуться к началу Перейти вниз

Страница 3 из 5 Предыдущий  1, 2, 3, 4, 5  Следующий

Предыдущая тема Следующая тема Вернуться к началу


 
Права доступа к этому форуму:
Вы не можете отвечать на сообщения